Но при этом Мадлен считала, что Господин лишь создал законы и запустил алгоритмы, которые могли работать и в его отсутствие. А сам оставил своих детей. Не из-за разочарования, вовсе нет. Он ушел, чтобы они могли стать самостоятельными.
Позже, впервые сменив человеческий облик на боевую ипостась рода Демандоль, она лишь укрепилась в этом умозаключении. А потом и вовсе стала жить без оглядки на мнение Астерота по тому или иному вопросу. Ушел так ушел, к чему сотрясать своды станции бессмысленными мольбами? Не лучше ли пустить силы на нечто полезное? Например, на укрепление собственной власти.
Потеряв веру, Мадлен никогда не отрицала ее полезность для других. И охотно ее использовала. Когда заканчивались аргументы, она апеллировала к некому высказыванию Господина, и это всегда срабатывало. Никто не захочет прилюдно отказываться от своей верности Астероту. Для этого нужно иметь определенную смелость, а смелых людей на Церере было немного. Пожалуй, последнего она погубила в подземельях станции.
Интрига, которую она несколько месяцев проводила в отношении «ЧемалТех» и главы корпорации Романа Редмонта, здорово ее утомила. А еще стоила нескольких седых волосков, пары десятков бессонных ночей и почти полного нервного истощения… Впрочем, не настолько полного, чтобы проигнорировать ласки восстановившего силы любовника.
Ее ладонь огладила безволосую, покрытую бисеринками пота грудь мужчины, ноготками оцарапала его мускулистый живот и сомкнулась тонкими пальцами на отвердевшей плоти. Акихико вздрогнул, исторгнув из глотки то ли стон, то ли рычание, а Мадлен тихонько и очень довольно рассмеялась. Ей нравилась власть – в любом ее проявлении.
«Это гены, – думала она, мягко двигая рукой и слушая, словно музыку, уже не сдерживаемые стоны мужчины. – Я рождена такой. Кто-то нуждается в мясе, кто-то в крови, некоторые, считающие себя избранными, зависимы от жертвоприношений, а мне нужна власть. Над этим мужчиной. Над альянсом. Над всем этим миром! Если Господина больше нет, почему бы мне не занять его место?»
Именно это возбуждало ее, а вовсе не дошедший до пика и готовый извергнуться любовник. Нет, сам по себе Акихико был хорош, да и ее планам соответствовал куда больше, чем тот же Винсент или Донат, – не говоря уж о том, что трахаться с этими ископаемыми мастерами проклятий она не хотела. Слава Астероту, что «Хироку Инжиниринг» обладал всеми необходимыми для ее цели средствами и она вполне могла совместить приятное с… приятным. Ведь крушить гордыню Редмонта, заносчивого самоуверенного мага, ляпнувшего много лет назад, что Демандоли выродились, раз сделали наследницей рода девчонку, тоже было приятно.
И полезно. Очень полезно. С падением «Чемал-Тех», точнее сказать, после слияния этой, ставшей теперь бесхозной, корпорации с «Хироку Инжиниринг» ее семья получит значительные активы. А значит, еще больше упрочит позиции в альянсе.
«Скоро! – думала женщина, все быстрее и быстрее двигая рукой. – Уже совсем скоро я смогу не просто рекомендовать, но отдавать приказы. Закончим с поглощением “Чемал”, отобьем у соседнего альянса корпорацию послабее, введем их в правление послушными марионетками, а потом…»
Акихико закричал, не в силах больше сдерживаться. В тот же миг тяжелая, из натурального земного дерева, дверь распахнулась, и в комнату вошел незнакомец.
Сперва Мадлен приняла его за референта и целую секунду размышляла, что с ним делать – затащить в постель и употребить вместо временно утратившего силы любовника или оторвать наглецу голову за проникновение в хозяйскую спальню без разрешения. Лишь приподнявшись на локтях, она поняла, что ошиблась – этот мужчина был ей незнаком.
Высокий, пожалуй, на голову выше любого из известных ей самцов. Божественно сложенный: широкие плечи, узкая талия и крепкий зад. Аккуратная, на фоне могучей фигуры даже маленькая голова, увенчанная черными до синевы волосами. Лицо – ничего особенного, но и без уродств. Одет как обычный клерк, в темно-серый костюм, розовую сорочку, разве что галстук, в последние годы почти обязательный для низшего и среднего звена служащих, не носил.
«Акихико что-то говорил о подарке… – подумала женщина, пытаясь сообразить, что делает незнакомец в ее спальне. Посмотрела на размякшего любовника, которому некоторое время ни до чего не было дела – хоть над ухом пали. – Он знает о моей ненасытности, мог и подсуетиться. Если так – угодил! Самец определенно стоит внимания!»
Она царственно взмахнула рукой, призывая вошедшего приблизиться. Тот не двинулся с места, что заставило Мадлен раздраженно нахмуриться.
– Эй! – хрипло позвала она. – Иди сюда, мальчик. Я тебя не съем. Сразу. И захвати со столика вина, пить хочется ужасно!
Когда незнакомец повернулся к ней спиной, с любопытством разглядывая что-то, оставшееся за дверью, Демандоль ощутила, как в ней поднимается гнев.
– Повернулся ко мне спиной… – с удивлением произнесла она.
Привычный контроль слетел с ее разума. Прежде чем сообразить, что делает, она уже летела через комнату, частично трансформируясь в боевую ипостась.
Возбуждение одного рода сменилось другим. Кровь побежала по венам в несколько раз быстрее, мышцы рук и ног увеличились в размерах, изящные ноготочки превратились в острейшие когти, а нижняя челюсть сдвинулась вниз и вперед, не вмещая во рту стремительно растущие клыки.
Она уже почти чувствовала, как кровь незнакомца наполняет ее пасть, стекает по груди и животу, как ее руки погружаются в его мягкий живот, выволакивая наружу теплые внутренности, когда сильнейший удар сбил ее в воздухе и швырнул на стену.
Мужчина, столь бесцеремонно вторгшийся в ее личные покои, всего лишь небрежно отмахнулся от нее. В падении Мадлен сломала руку, а еще до того, как упасть на пол, поняла, что удар раскрошил ей парочку ребер, уже почти полностью укрытых костяной броней, которую не всяким металлом пробить можно!
– Мадлен, – произнес незнакомец, медленно шагая к ней. – Девочка моя. Ушиблась?
И в один миг она поняла, кто посетил ее.
– Мой Господин! – стряхнув с себя боевую форму, как рваное тряпье, она поднялась с пола. – Ты оказываешь мне честь своим визитом.
Голая, с висящей плетью рукой, разорванной щекой и животом, превратившимся в огромную гематому, она все же нашла в себе силы, чтобы очаровательно улыбнуться и склониться в поклоне. В голове женщины билась только одна мысль: он существует. Астерот – не древняя легенда для девочек-оборотней, а самая что ни на есть реальность. Он не ушел, просто отлучился на некоторое время.
В тот момент она думала только о том, чтобы не показать Господину боль, а также благодарила давно умершего отца, который буквально вбил в нее правила поведения с божеством – на случай, если тому вдруг взбредет в голову вернуться.
В двух шагах от нее мужчина остановился. Она пропустила тот миг, когда Астерот превратился из красивого, но обычного клерка в юношу с золотой кожей. Не заметила, как офисный костюм заменила синяя развевающаяся туника и сверкающие лазурью доспехи, а черные волосы сделались длинными, заплетенными в косу, переброшенную через левое плечо.
– Прости, – он тронул рану на ее лице тонким пальцем, медленно, но настойчиво проталкивая его под кожу. Мадлен задрожала от боли, но смогла выдержать эту странную ласку Господина. – Ты такая стремительная, я среагировал инстинктивно.
В конце концов, что такое боль, когда сам Астерот стоит рядом и касается ее своей божественной рукой? Он – существо высшего порядка, конечно, его прикосновения не для обычных смертных. Но ведь для этого и существовала регенерация тканей у тех, кто носит ген Лика Зверя. Глядя ему прямо в бездонные черные глаза, Мадлен нажала на буравящий ее щеку палец.
– Стремительная, – будто бы пробуя это слово на вкус, повторил Астерот. – Ты что же, не узнала меня, дитя?
Голос у него был глубоким, обволакивающим, но при этом настолько безэмоциональным, что, если бы он не обозначил конец предложения чуть поднятыми бровями, женщина не поняла бы, что он именно спрашивает, а не констатирует факт. А еще его голос был жутко притягательным. Словно треск разрываемой зубами плоти.
– Тебя не было так долго, повелитель! – произнесла она, жадно рассматривая совершенное лицо божества. – Два поколения Демандолей умерли, так и не увидев тебя.
– Правда?
Кажется, Астерот действительно удивился. В пустом его голосе появились новые интонации. Кажется, заинтересованность.
– Сколько лет?
– Сто семь, повелитель.
Господин отступил на шаг, небрежно выдергивая палец из раны на щеке женщины. С удивлением посмотрел вокруг, как будто ища изменения, которые бы подтвердили слова Мадлен. Обнаружил только-только открывшего глаза Акихико и едва заметным взмахом руки заставил его уснуть.
– М-да, время, – пробурчал Астерот добродушно. – Все время забываю, как оно немилосердно к вам, смертные создания. Впрочем, нельзя сказать, что я не следил за вами. Посматривал иногда. И знаешь, дитя! Мне очень понравилась эта твоя теория личного возвышения.
– Прости меня, повелитель! – Мадлен даже не заметила, как пала ниц.
– За что, глупенькая? Напротив, я горжусь тобой! И дам тебе шанс получить то, что ты так жаждешь. Думаю, немного изменений не повредит этому месту.
Он прошел мимо ложа и проспавшего появление божества мастера проклятий, опустился в глубокое кресло у бара, совершенно человеческим движением закинув одну ногу на другую. Жестом приказал женщине налить ему виски, принял бокал с позвякивающими в янтарной жидкости кусочками льда и с наслаждением сделал глоток.
– При всей вашей ущербности… – произнес он, щурясь от удовольствия, и на некоторое время замолчал, любуясь игрой света на гранях бокала.
– Господин? – осмелилась нарушить молчание Мадлен спустя несколько минут.
– Да? – тот словно вынырнул из мыслей.
– Вы говорили об изменениях…
– И верно, дитя. Изменения нужны. Думаю, ты станешь локомотивом этих изменений. Что скажешь?