Невидимка снова замолчал, на этот раз очень надолго. Возможно, если был не один, сейчас он совещался со своими товарищами, как поступить. Я не торопил, вместо этого изучал дронами помещения, ища, где мог спрятаться обладатель голоса – по всему выходило, что только на потолке. Проводник отчетливо трясся, потел и даже разок пустил газы – ему было страшно.
Несколько минут спустя раздался скрежет, и с потолка стал спускаться тонкий металлический трос. На его конце была закреплена перекладина.
– Мика, свободен. Деньги в обычном месте.
Чернокожий старик с облегчением выдохнул, суетливо закивал и быстро скрылся в темноте технического перехода, напоследок еще разок испортив воздух.
– Незнакомец, вставай на перекладину, – произнес голос, уже обращаясь ко мне. – И не дергайся.
Я не стал реагировать на угрозу в его голосе, подошел к тросу, поставил одну ногу на перекладину, обеими руками ухватившись за трос. Тот сразу же натянулся, больно ударив по ладоням, и потащил меня наверх. С дронов я видел темнеющий над головой люк, куда меня поднимали. Один из моих разведчиков даже влетел внутрь, но ничего не обнаружил, кроме глухих на вид стен.
Когда трос перестал двигаться, одна из них, бывшая фальшивой, упала назад. На меня тут же уставился ствол игольного пистолета – на столь короткой дистанции абсолютно смертельное для меня оружие. За ним виднелось лицо, покрытое бисеринками пота. Белокожее, к слову сказать, лицо с черной татуировкой креста на лбу. Не вполне обычного, заключенного в круг. Я покопался в архиве и удовлетворенно хмыкнул – катарский крест.
– Кто ты такой? – спросил довольно молодой мужчина, нервно сжимая рукоять пистолета.
– Ты, главное, пальцем не дерни, брат, – миролюбиво усмехнулся я. – Человек я Божий, с Земли. Тут оказался, можно сказать, случайно.
Рот парня забавно округлился, но он быстро совладал с собой. Свободной от оружия рукой протянул мне массивный железный крест, как и татуировка на его лбу, заключенный в круг.
– Возьми святую реликвию.
Я без тени сомнения принял от него крест, отметив, что на святую реликвию он точно не тянет – новодел, да еще и не очень хорошо сделанный. На всякий случай еще и себя освятил крестным знамением.
– Все? – уточнил после этого. – Или святой водой меня еще обрызгаете? Я не против, но давайте побыстрее. И на голову не лейте.
– Впусти его, Марк.
Второй голос принадлежал другому человеку, более взрослому. Он появился за спиной парня, тронув того за плечо. Тоже белокожий, с таким же уродующим лицо крестом, только не вытатуированным, как у молодого, а выжженным. Дичь, конечно, зачем так над собой издеваться, но, может, и правда помогает?
Тот, кого назвали Марком, посторонился, но игольника от меня не отвел. Я осторожно перешагнул с перекладины на пол, оказавшись в небольшой и довольно скудно освещенной комнатке, расположенной над ангаром.
Кроме меня и двух альбигойцев – я их пока так решил называть – в комнате никого не было. Как не имелось здесь и мебели: пусто, пыльно, уныло. Только посередине находилась прямоугольная коробка «лифта», из которого я только что вышел. Интересно, они что, вот так и стоят в ожидании покупателей? Вряд ли, должно быть, приходят, лишь когда получают сигнал от посредника. Вон, дверь, сейчас поднятая, за ней, вероятно, и оборудована дежурка.
– С Земли, говоришь? – старший тоже был вооружен, но, в отличие от младшего товарища, своим стволом мне в лицо не тыкал. – Не врешь?
– А есть способ проверить? – ответил я, пожимая плечами. – Таможенной отметки в документах не имею, как и самих документов. Так что вы мне либо верите, либо нет. Лучше бы, конечно, поверили. Мне радостно встретить братьев по вере в этом месте.
Душой я не кривил. Встреча с «осознавшими» – странно, почему они себя так назвали? – наполняла меня целым коктейлем эмоций. Радость, предвкушение, надежда. Организм буквально утопил меня в них, даже соображать было трудно. Нет, что ни говори, а существование в виде наставителя имеет свои плюсы, хотя бы потому, что не приходится ежеминутно бороться с собственным телом за ясность разума.
«Соберись, Оли! Соберись! Это местная секта. Да, христианской направленности, но кто знает, до каких изгибов дошло их учение за три сотни лет изоляции? Может, они людей едят?»
Это немного отрезвило. Эмоции понемногу схлынули, и я представился:
– Меня Оливер зовут. Оливер Тревор. Марка ты мне уже представил, а твое имя как?
– Вим. Брат Вим, – автоматически ответил старший «осознавший». Тут же построжел лицом, будто я заставил его совершить что-то предосудительное.
– Очень приятно. Я сразу прошу прощения, но вы к какой конфессии принадлежите, братья? Православные, католики, протестанты?
Мне хотелось проверить их реакцию. Насколько они вообще владели терминологией? Что знают? Слышали вообще о православных или здешнюю религию собрали из осколков знаний?
Буквально через секунду я понял, что прав в своих предположениях. Две пары глаз уставились на меня с нескрываемым удивлением, словно произнесенные мной названия слышали впервые. Странно… Символ веры знают и цитируют, друг друга братьями называют, катарский крест используют… Набор противоречий просто! Хотя чего я удивляюсь, они тут три столетия заперты!
Палец Марка на спусковой скобе игольника характерно напрягся, а страшное, обожженное печатью креста лицо Вима стало еще более суровым. Ничего не отвечая, он знаком велел повернуться к ним спиной.
– Слушайте, можно же просто глаза завязать! – попытался я убедить «осознавших», уже сообразив, что будет дальше.
– Кругом! – явно теряя терпение, велел Вим.
Я посадил дронов на его одежду, чтобы не потерять их, когда меня вырубят (а потом наверняка и обыщут), и выполнил приказ. Удар на затылок обрушился сразу же. Боли я почти не почувствовал.
В себя я пришел связанным, лежащим на полу небольшого, три на три метра помещения без каких-либо признаков мебели. Почти близнец того наблюдательного пункта над ангаром, только без «лифта». Голова болела после весьма немилосердного удара, руки, стянутые за спиной, онемели.
Хорошо хоть, не мордой в пол бросили, есть возможность осмотреться. Правда, смотреть тут особо не на что было, так что я быстро переключил зрение на дронов, молясь, чтобы их не обнаружили, пока я был в отключке, и чтобы Вим, на которого я их ссадил, находился не слишком далеко.
Повезло. Мои миниатюрные разведчики по-прежнему сидели на одежде альбигойца, а сам он находился метрах в двадцати от темницы, в коридоре. И был не один. Кроме Марка, с ним рядом стоял еще один человек. Среднего роста немолодой мужчина с сединой в густых темных волосах и черном платье, очень напоминающем одеяние наших земных католиков – сутана в пол и глухой воротник с крошечным белым пятнышком колоратки напротив гортани.
«Как же тут все намешано-то! По виду – католик, на лбу катарский крест… Беда с этими сектами!»
Звука дроны не давали, но за годы пребывания наставителем я прекрасно научился читать по губам. Чем сейчас и воспользовался, направив камеры разведчиков на лица беседующих.
– Он воспользовался стандартным каналом для связи криминала, – говорил Вим. – Мика, как обычно, покружил его по переходам, после чего притащил в торговый ангар. Марк спросил его через динамик, что он хотел купить, а тот в ответ прочел первый член Символа веры.
– Как именно Марк спросил? – уточнил мужчина в колоратке. Про себя я решил, что буду называть его пастором.
Молодой напарник Вима смущенно опустил глаза. Я усмехнулся – так спросил, что сразу раскрыл для меня суть «осознавших». По всей вероятности, делать этого было нельзя, вот Марк и прячет глаза.
Старший выгораживать товарища не стал, четко и дословно доложив, что именно тот произнес. Начальник помрачнел, а Марк от его взгляда съежился.
– Надо сворачивать здесь все, – заявил пастор, не спуская гневного взгляда с младшего альбигойца. – Риск слишком велик.
– Но у нас через два дня большая сделка с местными бандитами! – возразил Вим. – Десять игольников, два десятка нейродеструкторов. Брат Курт, общине нужны запчасти для синтезаторов пищи!
– Это слишком опасно, – отрезал их начальник. – Не думаю, что этот человек появился тут случайно. Ты же понимаешь, Вим!
– Но запчасти!..
– Решено.
Вим помрачнел, однако дальше спорить не стал – кивнул. Мнением Марка в этом вопросе даже не собирались интересоваться.
– А что мы будем делать с незнакомцем? – в этот момент спросил молодой альбигоец. – Он сказал, что прибыл с Земли. Разве такое возможно?
– Все возможно верующему! – со значением процитировал Писание пастор, однако закончил не так для меня радостно: – Но этот человек, скорее всего, подсыл демонов.
– Как тогда он мог цитировать Символ веры? – удивился Вим.
– Ему не обязательно быть одержимым или адептом слуг ада, – отмахнулся брат Курт. – Он может быть обычным наемником, которому все равно, что и кому говорить. Сила Слова не имеет для него никакого значения. Вим, избавься от него. Потом уходим.
А вот это уже было не хорошо! Даже плохо, я бы сказал. Не знаю почему, но отчего-то я был уверен, что, встретив брата по вере, даже самые отмороженные сектанты захотят с ним объясниться. Узнать, откуда он пришел, как дела на Земле. А эти даже заморачиваться не стали – наемник, в расход. Фанатики, одно слово!
Попади мы в такую переделку со Стефом, в смысле, в то еще время, когда были одним целым, то мой подопечный уже давно бы освободился от пут и допрашивал сектантов, поигрывая отнятым у них оружием. Да что там, он бы и оглушить себя не дал, с моей-то поддержкой и собственной реакцией. Я же, хоть и имел память о боевых навыках прошлой жизни, еще не настолько хорошо владел телом, чтобы применять их автоматически.
Моим оружием уже давно было лишь слово. Слово и знания, то есть доступ к информации, которой большая часть людей не обладала. Правда, я немного сомневался, что мне удастся «заговорить» своих пленителей или удивить их глубиной своей безразмерной памяти. Но я попытаюсь.