– Привет, мальчики! Куда же вы тогда убежали!
Демоны на станции оказались тем самым фактором, которого не хватало местным, чтобы прекратить заниматься ерундой и объединиться. До этого каждый из лидеров группировок, что нам встречались, считал только свое видение ситуации единственно верным, а стратегию просчитанной. Катары хотели изгнать демонов и уничтожить всех, кто им поклонялся, Фокс желал сохранить власть, Манта – захватить ее.
Даже нас взять. Не лебедь, рак и щука, но где-то близко. Гринь желал вернуться на Землю любым путем, пусть хоть все на станции сгорят. При этом человек-то он был неплохой, хоть и маг, просто его нервировал сам факт нахождения в железной банке посреди космоса. Стефан тоже никогда не усложнял, а поэтому традиционно выбрал стезю служения: есть демоны и есть люди, которых нужно от демонов спасти – чего еще нужно стражу? Ну, и я, основным мотивом которого было сберечь своего подопечного. Не любой ценой, конечно, но все же.
Что мы, что местные – никто и не думал о том, чтобы договориться друг с другом. Заключить союз – хотя бы временный – и вместе ударить по общему врагу. Плыли по течению, решая свои проблемы, про демонов вспоминая только как про страшилку, которую пока не видишь, реальной не считаешь. Появление же разломов показало, что есть только две стороны – люди и твари из преисподней.
Так думал я, так думал Стеф, начиная разговор с лидером оппозиции, я уверен, даже нехристь считал так же, потому что именно так и должен думать любой здравомыслящий человек. Но, как оказалось, не политик.
– Какие ты можешь дать гарантии? – уточнила Манта, когда Стеф на ужасном английском предложил объединить отряды катаров, боевиков Фокса и ее, чтобы единым кулаком ударить по последнему в этом секторе оплоту демонопоклонников. – За «осознавших» я, в общем-то, не переживаю, они показали себя надежными торговыми партнерами, но вот старому лису я не доверяю совершенно.
– Здесь нет Фокс, – ответил граничник. – Есть корпы, есть демоны. Играть в политику потом. Если жить потом.
– То есть ты предлагаешь просто передать свой отряд под твой контроль? – лидер оппозиции возмущенно всплеснула руками. – Без каких-либо гарантий? Ты милый, снежок, и нравишься мне, честно. Но ты глупый. Не знаю, как у вас на Земле, но здесь так дела не делаются. Мои люди просто не согласятся сражаться плечом к плечу с бойцами президента, понимаешь?
Я тронул подопечного за плечо, знаками прося дать мне поговорить с Мантой. Стеф и так-то не был большим умельцем складывать слова, так еще и языковой барьер мешал. К тому же он меньше меня общался с политиками и давил сейчас совсем не на то, что могло заинтересовать негритянку. Общий враг и спасение людей – понятия, прекрасно сработавшие бы среди обычных церерцев, но у тех, кто находился на вершине власти, они вызывали только раздраженное недоумение. К сожалению, даже перед угрозой полного уничтожения вкусившие право распоряжаться чужими судьбами будут искать выгоду – для себя. Поэтому и говорить с ними нужно на их языке. И язык этот – не английский.
Стеф молча передал мне пластину коммуникатора.
– Привет, – сказал я, глядя в слепые глаза женщины. – Меня зовут Оливер. Формально мы с тобой знакомы, даже говорили несколько раз, но ты меня не видела.
– А лицо знакомое… – протянула она, и я в очередной раз убедился, что видит Манта прекрасно. Может, она вовсе и не слепая была, а на глазах обычные линзы, придающие ей такой чудаковатый вид?
– Это клон Фокса, – не стал юлить я. – Он отдал его мне, когда мы отбили нападение корпов. В благодарность. До этого у меня не было тела, я сидел у Стефана в голове…
– Цифровая личность? – судя по всему, она про таких, как я, слышала. – На Земле сохранили эту технологию? Ты раньше говорил за него?
– Верно, – утвердительно ответил я на оба вопроса. – Но я бы предпочел поговорить о другом…
– Снежок уже сказал. Но я пока не вижу, зачем мне это делать, Оливер. Прости за прямоту, но если «осознавшие» это начали, то пусть они и заканчивают.
– Но ты послала на поверхность своих людей, так ведь?
– Почему бы девушке не получить немного бонусов от того, что устроили другие? Заварушка на поверхности добавит мне очков популярности, а то, что предлагаете вы, никаких бонусов не несет.
– Прямо сейчас – нет, – согласился я. – Но в перспективе…
После этого я со значением замолчал, предлагая ей самой додумать недосказанное.
– До перспективы еще дожить нужно.
– И это касается всех нас, верно? Слушай, я мог бы сказать тебе, что если вы все не объединитесь, то демоны тут довольно быстро наведут свои порядки, а прежние договоры пересмотрят. Причем вряд ли кому-то понравятся изменения. Мог бы, но не буду, тебя же этим не проймешь?
– Пока я только слышала про демонов, но не видела ни одного, – согласно кивнула она. – А я девушка прагматичная, верю только в то, что можно пощупать.
Я удержал себя от резкой реплики – очень хотелось сказать, что демонов можно пощупать, но обычно именно они делают это. Да так, что мало кому это нравится. Наоборот, я с понимающей улыбкой произнес:
– Поэтому я и не буду говорить банальности. Но скажу вот что: «осознавших» интересует только освобождение людей от демонов. Меня и моих друзей – возвращение домой. А кто-то ведь должен тут остаться и возглавить церерцев. Всех жителей станции, Манта, – и верхних, и нижних.
Читать ее лицо, искать отклик в пустых белых глазах было невероятно сложно. Если ее слепота не была врожденным дефектом, а маскировкой, то я понимал, какую цель она преследует. Попробуйте поговорить с человеком, когда невозможно понять, что он о тебе думает и как реагирует на твои слова. Но у меня было преимущество. Я умел видеть, какие эмоции скрывают лица людей – с десяток лет только и занимался, что наблюдал за ними. И вот сейчас отметил – чуть дернувшийся вверх уголок рта, едва заметно поднятые брови, – что последняя фраза пришлась ей по душе. Но вслух, естественно, она сказала совсем не то, о чем подумала:
– Проще сказать, чем сделать, Оливер. «Осознавшие» взяли только один из двадцати шести секторов станции и даже тут умудрились нарваться на корпу, с которой не смогли справиться. Я вижу, куда ты клонишь, но я не дура. Поднять рейтинги на войне с верхними и полностью очистить от них станцию – это две разные вещи. И, не появись демоны, я бы, может, и вписалась, но…
– Без нас у тебя бы не вышло.
– Да, я слышала, будто твой друг может закрыть демонам дорогу на Цереру. Простишь меня, если я выражу сомнения в этих его способностях? Это ведь только слова, ничего конкретного я пока не видела.
Я без труда подавил наползающую на лицо довольную улыбку – разговор шел именно туда, куда я его вел.
– Поэтому, Кларисса, я и предлагаю тебе проверить информацию. Твои люди станут твоими глазами – прости, кстати, если обидел. Мы войдем в здание «Нова Медикал», и ты сама увидишь, сколько правды в моих словах. А уж тогда мы и продолжим этот разговор.
«А в случае неудачи ты всего лишь потеряешь один небольшой отряд боевиков», – не произнес я, но она это, без сомнения, услышала.
Раздумывала она недолго. Уже через минуту она решительно тряхнула своими косами-змеями.
– Давай попробуем. Верни коммуникатор моим людям. Мне нужно с ними поговорить.
Когда я сделал это, Вим, до этого молчавший, но внимательно наш разговор слушавший, глянул на меня со странным выражением в глазах.
– Что?
– Ты не живой? – спросил он с какой-то не характерной для сурового воина робостью.
А, ну да. «Осознавшие» же ничего не знали о моей истинной природе, для бедолаги упоминание цифровой личности стало настоящим сюрпризом. Но не шоком, как я вижу.
– Это не простой вопрос, Вим. И ответ на него тоже не будет простым. Давай по-другому поставим вопрос – лично тебе это сильно важно?
Долгое время он не отвечал, я уж было решил, что наш диалог себя исчерпал, но тут он спросил шепотом.
– Умер ли ты в теле?
«Да чтоб тебя! – едва не выругался, услышав это. – И чего вас всех тянет в теологи?»
– Давно. На Земле. Вим, еще раз, лично для тебя это важно?
– А потом воскрес?
«Да твою же мать!»
– Мне не нравится, куда ведут твои вопросы, – осторожно проговорил я.
Следующая его фраза была ожидаемой.
– Как Иисус?
– Нет!
Но тут «осознавший» замахал руками, будто отгоняя от себя собственные слова. Заговорил торопливо, словно боясь, что я его прерву.
– Ты не думай, я не еретик какой! Я не к тому, что ты второе пришествие, в смысле, что ты Спаситель. Просто, ты же умер, да? А потом воскрес. Ты был на Небесах?
Путаное это объяснение убедило меня, что катар не думает возводить культа вокруг цифровой копии личности в теле клона-мулата. А ставит передо мной обычный для верующего человека вопрос: есть ли жизнь после смерти? Ведь каждый из нас желает не только верить, но и знать. Чтобы наверняка.
Он смотрел на меня с такой надеждой, я был уверен – скажи ему сейчас то, что он хочет услышать, и вернее пса мне в жизни не сыскать. Он сделает все, о чем я его попрошу, кинется на демонов с голыми руками, а умирать будет со счастливой улыбкой.
Но поступить так я не мог. Это уже не игры с политиком, которого нужно убедить в том, что выступить на нашей стороне ему выгодно. Это даже не вранье, а предательство. Причем предательство не Вима, обманутого из лучших побуждений, а самого себя. И неважно, что я был всего лишь копией человека.
Поэтому ответил я предельно честно:
– Не был, Вим. Может быть, тот, с кого копировали матрицу моей личности, слышал пение ангелов и видел сияние престола Господа. Я же появился из небытия, когда открыл глаза и подключился к базам данных, в которых была вся память оригинала.
Огонек надежды, горящий в глазах альбигойца, погас. Он молча кивнул и больше не приставал с вопросами. А через несколько минут к нашим позициям по-прежнему опасливо приблизился командир отряда Манты. Протянул мне коммуникатор, из которого, улыбаясь, глядела своими буркалами чернокожая женщина.