Готовят такие гнезда Местные по ночам, чтобы не привлекать внимание постоянно летающих над землей спутников и коптеров, накрывают место раскопок специальным тентом, поддерживающим правильную температуру и не позволяющем рассмотреть тепловые силуэты работающих под ним.
У наших силовых щитов ресурс тоже не бесконечный, включать рекомендуется после обнаружения противника, а это всегда пара пропущенных лучей из лазера получается.
Так что, бороться с дикарями, как официально называют противника Высшие — не так то и просто, тем более, за последнее время они приноровились сбивать коптеры и еще недавно сбили «жука» со всем полувзводом.
Во время попадания ракеты и при падении с высоты в пол сотни метров на сплошные камни солдаты получили серьезные травмы, несовместимые с жизнью, а саму боевую машину Местные сожгли дотла вместе с телами погибших, облив какой-то сильно горящей жидкостью, которую пришлось долго тушить пожарным коптером, в результате так и не потушив, после начавшегося снова обстрела ему пришлось убраться восвояси.
Похоже, старожилы нашего поста, которые вышли на меня, не только радикально недовольны своим положением, но и понимают еще, что воевать становится все опаснее и труднее.
А гореть ярким пламенем, с переломанными костями, будучи придавленным сбитым «жуком» за три тарелки несъедобной бурды в день — желающих, у которых хоть немного начала работать голова и обнаружились хоть какие-то мозги, таких дураков нет совсем.
Теперь приходится менять тактику высадки полувзводов на проверяемую территорию, они не залетают больше так далеко, поэтому солдатам приходится пробираться несколько километров по сильно пересеченной местности к месту задания, каждую минуту ожидая получить луч лазера в спину или грудь, внезапного появления гигантских взбесившихся насекомых рядом с собой, от которых тебя не спасет маломощный переносной лазер и острый меч, спасет только удача и реакция.
Ничего удивительного, что мужики из старослужащих, успевшие немного оправиться после копания в мозгах, думают перейти на другую сторону, справедливо рассуждая, что хуже там точно уже не будет.
И собираются использовать именно меня, единственного, кто не стал совсем убитым на голову после процедуры пересадки сознания и еще не успевшего замараться в убийствах Местных, как посла доброй воли, чтобы определиться с условиями, на которые они могут рассчитывать при добровольной сдаче и переходе с оружием.
Может, все и не так на самом деле, как они мне рассказывают, но, выглядит все вполне правдоподобно, предпринятые усилия, чтобы пообщаться со мной на вылетах, очень впечатляющи. Похоже, что они делают ставку именно на меня и возможность сдаться на приемлемых условиях после моих переговоров с Местными.
Если все, что запланировано, связанное с массовым побегом, у нас получится, Высшие начнут прошивать мозги своим воякам не раз в тридцать дистриктов, а раза в два чаще.
Тогда и вояки станут конкретно тупее и начнут еще сильнее проигрывать Местным, и в единоборствах на мечах и в общей тактике.
Хотя, судя по тому, как разворачивается война на поверхности планеты, солдатам не придется переживать за повторную перепрошивку сознания, они просто не смогут прожить столько времени, участвуя в боевых действиях.
Вот Местные уже прекратили одним метким попаданием постоянные полеты в любое место на их территорию «жуков» с солдатами, отодвинули зону высадки на большое расстояние и теперь вояки большую часть времени добираются и возвращаются обратно, на войну времени не остается, как и сил тоже.
Высшие начинают проигрывать войну понемногу, как мне кажется, и я очень надеюсь, что мое исчезновение вместе с парой десятков самых профессиональных бойцов окажет серьезное влияние на ход войны, хотя бы в районе нашей базы.
Про пару десятков мне намекнул тот же 254-й, хорошо находящийся, по-видимому, в курсе готовящихся событий.
Потом я уснул, а проснувшись, занялся обычной бытовой деятельностью рядового вояки и новичка в своем новом доме — тренировался, ел и спал.
Так еще прошло с половину дистрикта, я оказался признан готовым вести боевые действия в составе полувзвода, пришлось последние занятие на местности провести немного бодрее, чтобы сдать какие-то незримые экзамены.
На мечах я уже давно работаю в полную силу, не для того, чтобы удивить кого-то своими успехами, просто срочно готовлю свое тело к возможным схваткам. Оно не очень то и готово, но, я каждый день понемногу улучшаю его, скорость реакции, координацию, сами мышцы, совсем не знакомые с таким процессом, как биться на длинном холодном оружии.
Побеждаю всех, только с 254-м держу паритет.
Еще, после получения допуска к участию в боевых действиях, я увидел в коммуникаторе, что у меня на завтра назначено посещение женщины и с заметным нетерпением дождался этого волнующего момента.
Трое из нашего полувзвода, в том числе и два новичка, 469-й и 478-й, под руководством 349-го прошли в медицинский корпус, где нам представили каждому по отдельной комнате, кровати в ней и прилагающейся крупной такой женщине, такого же типа по внешности, как и мы сами. Плотной телом, с большой грудью и довольно активно настроенную на занятие любовью, с темными кучерявыми волосами и карими глазами.
Два положенных часа наслаждения пролетели незаметно, после такого похода я даже подумал, что такое занятие с процессом размножения благоприятно повлияло на мой мозг. Я смог вспомнить, что раньше тоже часто занимался таким приятным делом, только, лица и фигуры партнерш не могу никак вспомнить и представить в своей оболваненной голове.
Этот отрезок времени я могу смело признать самым интересным и волнующим меня за все три дистрикта, проведенных в казарме и на вылетах. Нет, еще фильм о планете и предстоящей нам боевой деятельности тоже хорошо отложился в моей пустоватой сейчас голове.
Через два дня, после завтрака, мы получили вперед сухой паек на весь день, положили его под присмотром 349-го в свои наплечные мешки вместе с парой бутылок, полных воды и пошли рассаживаться по «жукам».
Идем мы не одни, а еще с тремя полувзводами, то есть, в солидной такой компании пол пятьдесят рыл в военной форме. Это серьезная такая вылазка и меня поднявшаяся суета даже радует, похоже, мы собираемся залететь подальше и высадиться поглубже на территории Местных, вклиниться в их боевые порядки.
Честно говоря, что из себя представляют эти порядки — мы не особенно в курсе, все попытки проникнуть в туннели, которыми наши враги пользуются — кончаются одинаково плохо. Как только часть полувзвода или весь целиком спускаются в эти норы, следует мощный взрыв и все смельчаки остаются лежать под толстым слоем щебня и камней, тела гибнут там же, да и, вроде, сознание спасти тоже не удается, как мне намекнул 254-й. Он не совсем в этом уверен, но, больше не встречал никогда тех парней, пусть и в новом теле, которые спустились вниз по приказу.
Хотя, непосредственное начальство распинается, что сознание всех засыпанных спасли и просто отправили в другое место службы, чтобы уменьшить нежелательные воспоминания среди восстановленных бойцов.
— Ты понимаешь, они нам втирают, что заботятся о моральном состоянии своих рабов! Какой дурак поверит в этот бред? — успел мне шепнуть на одном из вылетов 254-й, пока 349-й рассказывал про тактику нашего подразделения при обнаружении подземных ходов противника, а мы спрятались за большим камнем от его глаз.
Поэтому, все наши знают, что внизу нас ничего, кроме мучительной смерти не ждет и точно больше не пойдут туда, даже под угрозой стирания сознания.
Я ловлю во время посадки на себе внимательные и ободряющие взгляды нескольких старослужащих из четырех полувзводов. Похоже, они все в курсе, что очень важный момент приближается. Сегодня я должен сразу же исчезнуть в ловушке Местных, и я не удивлюсь, если моими соседями в этот момент окажутся только доверенные люди.
254-й шепнул мне в туалете, что они с мужиками продумали, как сделать так, чтобы осколочные боеприпасы меня не достали с гарантией и даже баротравма будет не такая тяжелая.
Кажется, я догадываюсь, что они придумали, но, спрашивать не стал, чтобы не обозначать нашу беседы. В самой военной части приходится общаться жестами и недомолвками, там мы все под плотным колпаком у наблюдающих и слушающих наши разговоры.
Я привычным уже движением заскакиваю на свое место в «жуке», такую выемку в корпусе, где десантник прикрыт по пояс от обстрела с земли, а сам сохраняет возможность вести огонь из боевого лазера в момент полета и посадки. Толку от такой стрельбы немного, но, принято не пренебрегать возможностью дать быстрый отпор шестью лазерами при нападении в момент посадки или взлета, пятью нашими мобильными лазерами и станковой установкой «жука», за которой сидит 349-й.
Раскручиваются винты, наш «жук» тяжело взлетает под полной нагрузкой, еще и с повышенным количеством пайков, воды и довольно тяжелых запасных зарядов к лазерам. И это нас не тринадцать бойцов в полувзводе, а всего одиннадцать, явно, что техника эта слабовата для таких дел и давно уже отходила свой ресурс.
Теперь мы летаем на очень низкой высоте, чтобы усложнить работу ракетным комплексам Местных. Которые они применили первый раз всего пару дистриктов назад, когда я уже оказался в части и поломали нам всю лафу с очень комфортной доставкой в требуемые места.
Поэтому наше звено летит низко, прижимаясь к местности, спутники и коптеры изо всех сил следят за нашим полетом, готовые сразу же открыть огонь по первому сигналу.
Когда мы высаживаемся на каменно-холмистой местности, с небольшим количество растительности, я сразу же нахожу на экране карту местности и вижу, что зафиксированных мест с ловушками и выходами Местных рядом нет.
Но, это не страшно, понятно, почему мы прилетели именно сюда. В мешке болтается набор из обеда-ужина и запас воды, ясно, что мы пойдем далеко отсюда и, правда, на экранах задано направление до места, куда нам придется добираться, насколько я в этом деле разбираюсь — не меньше пары часов придется топать ножками по сильно пересеченной местности.