— Ну, у нас так же. Только мы прошли гораздо более долгий путь, у нас бедные и несчастные взяли власть и не упустили ее.
— Да ладно! У нас тоже часто воевали, не в нашей стране, но, вокруг все соседи, постоянно дворяне подавляли восстания крестьян. Уже и рабочие на фабриках начали выступать с оружием против власти, только, разбивают их каждый раз, не вытягивают они настоящей войны против регулярных войск, — рассказывает про свой мир Норль.
— Вот, у вас феодализм уже переходит в капитализм, а у нас совсем перешел, и кучка решительных авантюристов смогла оседлать власть и выгнать богатых и знатных из страны насовсем, тех, кто смог уехать, остальных безжалостно казнили. Так что, я в принципе, знаю, что для этого требуется.
— Знаешь? И мы сможем это провернуть? — зашелся восторгом Норль.
— Знаю. Сможем. Если немного повезет.
— А что для этого требуется?
— Партия решительных людей, сила воли убивать врагов и еще относительная грамотность населения, чтобы люди могли сами читать то, что мы им напишем.
— Ну, с грамотностью тут большие проблемы. Зуб даю, — поумерил восторги Норль.
— Да и я тебя не обрадую, бывшие крестьяне и работники, как власть получили, сразу стали думать, как ее своим детям передать, с накопленным общественным богатством вместе. Не сработало это дело в долгую, рыба сгнила с головы, да и низы оказались не в восторге, жизнь в нашей стране оказалась похуже, чем в тех, кто жил по-старому. Не сильно, но похуже, как сравнивать, конечно, так что, никто не плакал, когда все к старому управлению вернулось.
— Так что, человеческую породу мы не будем менять и делать всех равными тоже, — делаю я вывод.
— А что будет делать?
— Мы — пойдем другим путем! — довольно патетически произнес я и протянул руку в светлому будущему, просто куда-то вперед протянул.
— Поэтому, ботик нам бы лучше хорошо спрятать, вдруг наши идеи всеобщего равенства и раздачи земли крестьянам бесплатно потерпят жестокое поражение и нам придется срочно драпать. В воде его оставлять не стоит, зимой лед повредит корпус, наверно, предела прочности спасательного ботика я не знаю, поэтому придется где-то на берегу прятать, что, с одной стороны — гораздо проще, ибо диких мест по нашему пути навалом. Обмотанный сетями и заваленный валежником ботик станет похож на обычный камень или сугроб. С другой стороны, придется искать место без деревьев на пути и учиться взлетать на нашей посудине.
Лихо как звучит — на нашей посудине, четыре дня, как ботик внезапно очутился в наших руках и уже такая самодовольность у меня в голосе. Но, мы ни в чем себя не запятнали перед бывшими хозяевами, стояли храбро до конца там, где сказано и стреляли метко.
Ну, может, не слишком рисковали своей жизнью, чтобы спасти их, думаю, наша совесть нам этот проступок простит.
Просто дальше по карте начинаются достаточно обжитые места, и по нашему берегу тоже, километров через пятьдесят, а по той стороне деревни около воды идут сплошняком, так что, откладывать расставание с транспортным средством более не стоит.
Пока я тренировался взлетать на нем в укромной бухте в воздух и удерживаться там какое-то время, Норль обыскивал берега этой самой бухты и нашел подходящее место, без следов человеческой деятельности, пологий каменистый склон, по которому можно забраться на пару десятков метров вверх, в серьезный такой бурелом, если немного расчистить путь и срезать пару толстых деревьев на пути.
Деревья срезал один из бластеров, пустой наполовину, почти под корень, мы стащили их в воду с большим трудом и бросили под берегом, внимательно контролируя, чтобы гладкий срез не оказался сверху. Оставшиеся следы необычно гладкого среза засыпали землей и камнями, утоптали, чтобы место не бросалось в глаза.
Потом я, с полностью заряженными батареями за несколько прыжков смог залезть в бурелом, весь обмотанный сетями и заваленный потом сверху валежником и грудой старых веток. Помятые при пролезании ботика кусты еще распрямятся, как и трава, поломанные мы срубили под самый корень и накидали так же сверху, превратив ботик в огромный булыжник, на первый неискушенный взгляд.
— Не знаю, как зимой серо-зеленые сети будут смотреться, одна надежда, что снегом завалит выше крыши. Да и ходить тут будет некому, — выдохнул я достаточно устало.
— Ну, про зиму Торфин говорил, вроде, что снежная она здесь, — вытер пот и Норль.
— Хорошо, сделали все, что смогли. Будет у нас своя крепость, желательно на берегу реки, перевезем туда со временем.
Норль с удивление посмотрел на меня, не понимая, шучу я или нет.
— Вроде, по снегу, он должен тоже отлично катиться, движители должны так же работать по твердой поверхности и нас по речным сугробам точно никто не догонит.
— Теперь такой вопрос, оставить немного вытащенной одну солнечную поверхность или полностью обесточить агрегат?
— А в чем вопрос? — поинтересовался приятель, не так хорошо разбирающийся в современной технике, как я.
— Если не обесточить полностью, сигнал будет выдавать на орбиту о своем здесь присутствии, наверняка, наш ботик. Если цвельфы доберутся до планеты, они его сразу же срисуют в этой чаще. Но, может, они и так его смогут найти, даже без энергии в нем самом. Если оставим пустым, тогда сразу укатить не получится, придется вытаскивать крылья с панелями и ждать день, когда ботик зарядится. То есть, прямо с врагами за спиной бежать к нему не стоит, хотя, можно отсидеться в нем, если с бластерами получится, до нас будет не добраться с возможностями, которые в этом мире имеются.
— Да, сплошные проблемы с выбором, куда не посмотри, — почесал затылок Норль.
— Оставим без энергии, но, одно крыло с панелями разблокируем, чтобы вытащить сразу, даже, если в сам домик будет не попасть, когда дверь не разблокируется, то понемногу наберет энергии и потом откроется — решаю я и выдвигаю на немного солнечную панель из ее защищенного места, так, чтобы замок открылся, но, лучи светила на нее не попадали совсем.
— Думаешь, может не получиться у нас тут остаться, в этом мире? — спрашиваем Норль.
— Нет, уверен, остаться получится, тем более, с нашей силой и опытом мы карьеру себе точно сделаем. Просто, жизнь в средневековом городе тебе может не особенно понравиться, после цивилизации цвельфов, где нет проблем с электричеством и доступом в меню. С пневмодушами и общей чистотой.
— Посмотрим на эту жизнь, — ответил приятель и отпихнул трофейную лодку от берега.
Все добро у нас при себе, забрали еще два полностью заряженных бластера, аптечку — вещь необходимую, а один полный и тот, который уже на подходе к полному разряду, после срезанных деревьев, спрятали на подходах к ботику, закопали в землю, замотанные в непромокаемые пакеты.
И оба брелка, открывающие ботик, с ними оставили, смысла нет с собой таскать, потеряем еще при ожидаемой веселой жизни.
— Бластеры нам помогут, если погоня окажется рядом. Если же цвельфы найдут ботик и заберут его, бластеры нам останутся, поэтому внутри им делать нечего.
Забрали еще все необыкновенно крепкие веревки из синтетического шнура, лопатку, пару десятков пайков взяли на всякий случай. В ботике еще около тридцати их осталось, так что — запас есть на непредвиденные обстоятельства.
Воду оставлять не требуется, ее из окружающего воздуха производит компактный аппарат в самом ботике, в требуемых количествах для четырех членов экипажа.
Теперь мы передвигаемся на своей личной мускульной тяге, выгребаем против течения вдоль левого берега. Непростое это дело, после восьми дней плавного и комфортного движения на энергии из батарей ботика, но, деваться нам некуда, плыть по течению нам нельзя, внизу нас ждет разъяренный барон или орт Нильбург из Скандерберга, да и на той стороне реки его люди могут доставить нам проблем.
Или люди его знакомых благородных господ, которые там все контролируют жестко.
Торфим успел немного рассказать про левую сторону реки, что живут здесь более свободолюбивые люди, в этих укрепленных поселках вдоль дороги в какому-то святому месту, насколько мы смогли понять его рассказ.
То есть, получается, эта дорога и переправа перед ней, а так же, укрепленные поселения служат только для паломников, желающих помолиться в святом для верующих месте.
Не знаю, правильно ли мы поняли нашего невольного гида и правду ли он нам рассказал, уровень коммуникации у нас оказался совсем слабенький, приходилось больше догадываться и допускать, чем понимать наверняка.
Но, власть баронов и прочих дворян там не такая сильная, этакий оплот сильных духом и телом людей, продать честно завоеванное и набитое трофеями без проблем — там проще всего.
Нам требуются деньги, еда и женщины, еще знания об этом мире и языковая усиленная практика, поэтому, за день сплошной гребли мы добрались до устья небольшой реки, где за четыре монеты из серебра местные мужики дотащили нас до первого крупного поселения по довольно быстрой речке. Не сами лично, конечно, этот пяток километров нас тащили две лошади по привычному для них маршруту, мы оказались последними, кто приплыл в город еще до того момента, когда закрыли ворота, выходящие на реку.
Но, на подходе уже к поселку нас ждало большое потрясение.
Очень большое и просто невероятное событие!
Перед глазами у меня мелькнуло красным, я с недоумением вошел в меню и застыл, забыв подрабатывать веслами, чтобы не вылезти на мель, пока нас тащят крепкие лошади.
Меню оказалось разблокировано!!! Все навыки и даже умения!!!
Посмотрев на Норля, я увидел на лице идиотскую улыбку у мужика, и понял, что он тоже перебирает набитые им достижения в своем мире.
— Погоди радоваться! — тревожно бросил я ему, — Похоже, цвельфы нас нашли или даже Ганги как-то сюда добрались! Это же нейросеть чья-то!
Но тут простоватый обычно по жизни приятель меня удивил:
— Серый, расслабься! Ты, что, не видишь, что это что-то другое! Точно не нейросети и тех и тех, сеть просто совсем другая, присмотрись!