Белые продолжают войну
Попыткой не считаться с жизнью, попыткой идти напролом было Белое движение, и здесь именно коренился его неизбежный неуспех.
Глава 1 Какой была эмиграция?
Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать, — и мы начинаем почти что ненавидеть его.
До сих пор и в России и в зарубежье называют самые фантастические цифры эмигрантов. То 3 млн, то даже 5 млн. В действительности их было намного меньше. Около 700 тысяч русских никуда не уезжали и, строго говоря, не были эмигрантами. Но они оказались за рубежами СССР, потому что жили или во время Гражданской войны оказались в странах Прибалтики, Польше, Восточной Румынии, Финляндии, Западной Украине и Западной Белоруссии.
Костяк собственно белой эмиграции составили участники новороссийской и крымской эвакуаций 1920-го в Турцию (около 200 тыс.) и дальневосточной 1920–1922 гг. — в Маньчжурию (около 150 тыс.). Это были и солдаты белых армий, и беженцы. С 1924 года в Маньчжурию потек ручеек крестьянских беженцев — по убеждениям скорее «зеленых», чем белых.
В Тунисе, в порту Бизерта, французы интернировали Черноморский флот (порядка 3 тысяч человек). Это — белые.
До того, как коммунисты плотно закрыли границы, то есть до 1924 года, через советскую границу тек ручеек беженцев. Их невозможно назвать белыми: большая часть была совершенно аполитична. Бежали от террора, от ужасов советской экономики. Эти волны беженцев выплескивались из России через Финляндию, Прибалтику, Польшу, Румынию, Англию (из Архангельска).
Через польскую границу уходили солдаты Махно и «зеленых» «батьков», украинские националисты. С ними уходили беженцы — до 30 тысяч человек. Но это эмиграция не белая, а тоже скорее «зеленая».
Согласно данным Лиги Наций, общее число «русских» эмигрантов составило 1160 тыс. Но это включая армян, грузин, украинцев и так далее. Очень быстро эмиграция разбрелась по своим «национальным квартирам». Британская комиссия Д. Симпсона в 1922 году насчитала 863 тысячи русских эмигрантов. Общая же численность «зарубежной Руси» была не больше 1,5 млн человек. Из них за 5 лет 182 тыс. вернулись в СССР.
Юридически эмигранты считались бесподданными и получили «нансеновские» паспорта.
КОМИССИЯ НАНСЕНА
Созванная в Женеве в 1922 году конференция Лиги Наций приняла временные удостоверения личности, заменявшие паспорта для беженцев и лиц без гражданства. Такие удостоверения давались по инициативе комиссара Лиги Наций по делам беженцев Фритьофа Нансена.
Первыми, кто получил «нансеновские паспорта», были примерно 450 тысяч эмигрантов из России. Позже решением Лиги Наций от 12 июля 1924 года нансеновские паспорта получили около 320 тысяч армян, спасшихся от геноцида 1915 года и рассеявшихся по многим странам мира.
Нансеновский паспорт признали 52 страны мира. В эти страны с нансеновским паспортом можно было въезжать.
По словам Владимира Набокова, человек с нансеновским паспортом чувствовал себя «преступником, выпущенным условно», или «ребенком, рожденным вне брака».
Но далеко не все русские эмигранты хотели принимать реальное гражданство. До XXI века дожили люди с нансеновскими паспортами.
ЦЕНТРЫ ЭМИГРАЦИИ
Главный центр эмигрантской жизни был сначала в Берлине, потом в Париже. Другими центрами были Белград, Варшава, Прага, Рига, София, Харбин, Шанхай. В поисках работы и хлеба эмигранты все чаще уезжали за океан в США, Канаду, Парагвай, Бразилию, Аргентину, Австралию. Те, кто выехал за океан или шел на государственную службу, обычно принимали иностранное подданство.
Зарубежная Русь состояла по большей части из культурных слоев русского общества. Рождаемость была низкой, старшее поколение быстро освобождало молодежь от забот о себе. Преобладали мужчины, они часто женились на иностранках. К 1937-му, через 15 лет эмиграции, от примерно миллиона выехавших осталось 500 тысяч.
В культурном отношении эмиграция была необычайно богата: слишком много «сливок» общества оказалось за рубежом.
Мир наградил Нобелевскими премиями писателя И. Бунина, экономиста В. Леонтьева, физика И. Пригожина. В мире знали вертолеты И. Сикорского, самолеты А. Северского, телевизор В. Зворыкина, слушали пение Ф. Шаляпина, музыку С. Рахманинова и И. Стравинского, хор донских казаков С. Жарова, смотрели танцы А. Павловой и балетные постановки Г. Баланчина, скульптуры А. Архипенко, изучали сопротивление материалов по учебнику С. Тимошенко и социологию по П. Сорокину, знали чемпиона мира по шахматам А. Алехина, читали философские книги Н. Бердяева, исторические труды Г. Вернадского и других русских зарубежных историков и уж, конечно, романы В. Набокова. Само присутствие таких величин на Западе свидетельствовало о том, что в России не все в порядке.
При этом Западу была видна лишь вершина айсберга. Основной массив исторической, философской, богословской и художественной литературы, в особенности поэзии русского зарубежья, остался иностранцам неизвестным и сегодня лишь понемногу возвращается в Россию. При небольших тиражах издавалось множество книг. В 1920-е гг. выходило 360 русских газет, появились толстые журналы, но многие периодические издания не прожили и года.
Образовались научные общества, в том числе «Русские академические группы». В 1920-е гг. возникло несколько русских высших учебных заведений. Помимо богословского института в Париже и Политехнического в Харбине, они были недолговечны: приток студентов скоро иссяк. Русские гимназии были в Китае, Латвии, Чехословакии, Югославии. В последней был кадетский корпус и «институт» для девиц. Тем, чья учеба была прервана Гражданской войной, «Русская акция» чешского правительства давала стипендии для окончания высшей школы, в надежде подготовить кадры для будущей свободной России. Внешкольным воспитанием в эмиграции занимались соколы, скауты-разведчики (девиз «Будь готов за Россию!») и витязи («За Русь, за веру!»).
Важную роль играла Церковь. Храм служил не только домом молитвы, но и опорой общественной жизни. Некоторые белые офицеры приняли священство, в церковную жизнь уходили подчас и бывшие революционеры.
Большинство эмигрантских приходов (около 1 тыс. в 1930-е гг.) управлялось архиерейским Синодом, образованным после Всезарубежного собора 1921-го в Сремских Карловцах, в будущей Югославии, под председательством митрополита Антония (Храповицкого). Зарубежный Синод опирался на постановление патриарха Тихона от 20 ноября 1920 года, давшее епископам право при невозможности связи создавать церковные управления на местах. Синод вышел из подчинения Москве в 1927-м, отказавшись быть лояльным к богоборческой власти. Параллельно Синоду в русском зарубежье возникли юрисдикции Константинопольского патриарха (митрополит Евлогий в Париже) и национальных православных церквей (например, американской, ставшей автокефальной в 1970-м). Несмотря на сильные эмоции, разделявшие эмиграцию по вопросу о юрисдикциях, она помогла укоренить православие в инославной среде, в частности в Германии, Франции и Америке.
Очутившиеся на чужбине участники Белого движения были горды тем, что они не капитулировали перед большевиками, а лишь отступили за границу для продолжения борьбы: «Мы не в изгнании, мы в послании». Эмиграция им виделась временной, а «послание» в том, чтобы:
— свидетельствовать миру о зле коммунизма, которому множество русских людей отчаянно сопротивлялось;
— хранить «светоч русской культуры» и православия, попираемых на родине, заниматься творчеством в условиях свободы;
— продолжать доступными средствами борьбу против большевиков.
Эмиграция оставила множество мемуаров и богатый архивный материал. Открывая для себя зло большевизма, А.И. Солженицын искренне верил, что «Запад ничего не знает». И поразился, прочитав целые библиотеки эмигрантской литературы. Но Запад вовсе не стремился что-то узнать. Частично он сам переживал розовые и красные заблуждения. Частично считал, что побежденные в Гражданской войне не могут быть объективными.
Идти в «крестовый поход против большевизма» иностранцы и не думали.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПЕСТРОТА
В 1921 году еще сохранялись элементы общероссийского «белого» центра: Совет послов в Париже, Русский совет под председательством Врангеля в Константинополе. Но политический спектр эмиграции был так широк, от меньшевиков до черносотенцев, что далеко не все признавали эти «центры эмиграции». В 1921-м прошли съезды левых членов Учредительного собрания (связка Керенский — Милюков) и центристов Национального объединения в Париже. Монархистов они не признавали.
Меньшевиков и вообще социалистов было немного, но у них были влиятельные связи с социал-демократами на Западе и с партийными кругами в СССР.
Черносотенцы постепенно сошлись с близкими им деятелями в Германии, искавшими «специалистов по еврейскому вопросу».
Левые круги эмиграции полагали, что конец советской власти придет в результате ее «эволюции». Правые продолжали надеяться на «весенний поход», то есть на иностранную интервенцию.
Осенью 1921 года в Праге вышел сборник «Смена вех», объявивший, что патриотизм требует не борьбы с советской властью, а ее поддержки. Лидер сменовеховцев Н.В. Устрялов в Харбине призвал эмигрантов смириться с фактами и возвращаться, чтобы восстанавливать страну. Ставя на первое место величие государства, он полагал, что большевики этой цели служат, и верил в постепенное их перерождение.
Сталин использовал идеи устряловского национал-большевизма, но когда Устрялов вернулся в СССР, в 1937-м не преминул расстрелять их автора.
В 1920-е гг. возникли и евразийцы. Они были течением историко-философским, видевшим в России особый, отдельный от Европы мир, но психологически таили обиду на Запад за то, что тот не оказал достаточной помощи Белому движению. Расколовшись из-за разного отношения к советской власти, евразийское движение в конце 1920-х гг. распалось, но его издательская деятельность продолжалась еще несколько лет.
Сменовеховцам вопреки, подавляющее большинство эмиграции сохранило непримиримость. Но, как правило, эмиграция была пассивна, в духе призыва И.А. Бунина: «Подождем, православные, когда Бог переменит орду». Так и ждали, пока орда сама по себе возьмет и неизвестно с чего переменится.
БОРЬБА ВОКРУГ АРМИИ
В марте 1921 г. в Турции был создан Русский Совет: своего рода гражданское управление армии. В нем сразу же началась внутренняя борьба. Монархисты правого толка требовали, чтобы армия, возглавляемая Врангелем, открыто подняла монархическое знамя. Врангель и сам был монархистом, но считал, что немедленное провозглашение лозунга реставрации монархии преждевременно. Оно совершенно не учитывает положение в Советской России, которое эмиграция знает плохо, а то и не знает вообще. Лозунг восстановления монархии не учитывает и возможное негативное отношение союзников. Ведь европейцы связывали с русской монархией наступление «реакции».
Врангель хотел видеть Русский Совет «надпартийной организацией» (как и армию). Он был против «нарочито шумного выявления нашей идеологии», а хотел собирать «вокруг армии сочувствующие элементы русской эмиграции».
Зимой 1921 г. в Берлине был создан Временный русский монархический союз во главе с Н. Марковым-2, М. Таубе и А. Масленниковым.
А в мае того же года в баварском городке Бад Рейхенгалль открылся Общероссийский монархический съезд. На четвертый день заседания съезд принял резолюцию: «Съезд признает, что единственный путь к возрождению великой, сильной и свободной России есть восстановление в ней монархии, возглавляемой законным монархом из дома Романовых, согласно основным законам Российской империи».
В резолюции не было ни слова о том, какую монархию собирались восстанавливать: самодержавную или конституционную? Однако Марков-2, выступая, напомнил о своем давнем совете в думе знаменитому адвокату Ф. Плевако: русскому народу нужна не «римская простыня», т. е. римская тога, а дубленый романовский полушубок, трехцветная опояска и крепкие ежовые рукавицы. В Высший монархический совет избрали Н. Маркова-2, А. Ширинского-Шихматова и А. Масленникова.
Почему-то монархисты считали, что представляют всю Россию и всю эмиграцию. И Россия и эмиграция придерживались другого мнения.
ПРОБЛЕМЫ РАЗНЫХ МОНАРХИСТОВ
Избранный в Бад Рейхенгалле Высший (или Верховный) монархический совет полагал, что новым вождем нации должен стать Великий князь Николай Николаевич. Во время Мировой войны он был назначен Верховным главнокомандующим Русской армии и пробыл в этой должности до лета 1915-го (тогда его сменил сам Николай II).
Почти весь период Белого движения Великий князь жил в Крыму, на своей вилле. Несколько раз начинались разговоры о том, что Николай Николаевич должен возглавить Белое движение… Но слишком было ясно, что в Белом движении монархисты — в меньшинстве.
Теперь монархисты почему-то решили, что пора двигать Николая Николаевича во власть. Врангель считал, что спокойно-вальяжный, убежденный в своей значительности, дядя покойного императора был бы хорош как лидер не монархического, а национального движения, «опираясь на обаяние своего имени».
Большая часть армии, то ли обалдев от безделья, то ли всерьез полагая, что «пора» вернуться в 1913 год, начали интриговать против Врангеля: обвиняли его в нежелании уступать свое место главкома и вождя Белого движения. Они полагали, что Николай Николаевич «не имеет права отказываться от руководства», а Врангель уже сделал все что мог: вывел армию из Крыма. На решение новых задач он не способен.
В конце концов, Врангель послал Николаю Николаевичу телеграмму с выражением надежды на то, что он, Николай Николаевич, «согласится на руководство общенациональной работой». А к Николаю Николаевичу послал генерала А.П. Кутепова, с которым был до того очень дружен. «До того», потому что Кутепов сблизился с Николаем Николаевичем, а Врангель терял былое влияние, отходил в тень. Отношения его ухудшились и с Кутеповым, который все больше склонялся к терроризму, и с Верховным монархическим советом, который всецело поддерживал Великого князя Николая Николаевича.
Он все больше внимания уделял писанию своих мемуаров. Ведь Деникин уже издал 1-й том своих «Очерков русской смуты»! Врангель хотел объяснить свою политику во время Гражданской войны.
Сложилась мерзкая ситуация двоевластия, даже троевластия: 8 августа 1922 года другой Великий князь, из «Владимировичей», Кирилл Владимирович (1876–1938), провозгласил себя «блюстителем Русского престола», а 13 сентября 1924 г. — императором. В 1938-м этот самозваный титул перешел к его сыну, Владимиру Кирилловичу (1917–1992)[92].
Сын Владимира Александровича Романова (1847–1909), Великого князя, третьего сына Александра II, Кирилл Владимирович с 1 января 1904 года — начальник Военно-морского отдела штаба командующего флотом в Тихом океане вице-адмирала Макарова. В 1905 году исключен со службы за вступление в недозволенный брак с двоюродной сестрой, разведенной женой брата императрицы Александры Федоровны — Викторией герцогиней Саксен-Кобург-Готской.
В 1917-м контр-адмирал Свиты Его Величества, командир Гвардейского флотского экипажа «прославился» тем, что еще до отречения императору пришел присягать Государственной думе во главе вверенного ему Гвардейского флотского экипажа.
В июне 1917 года уехал в Финляндию. Затем жил в Швейцарии, Германии и, наконец, во Франции. В 1920-е же годы то ли сам Николай Николаевич, то ли кто-то из его окружения стали называть Кирилла Александровича «царем Кирюхой». Прозвище прижилось. По поводу его «двора» Николай Николаевич говаривал с простотой военного человека: «Окружение «царя Кирюхи» состоит из пьяниц и болтунов».
Оба «императора», а потом их потомки лихо возводили во дворянство и давали титулы. «Царь Кирюха» сделал графами человек до 30. Большинство умерли без наследников: не от пуль большевиков, а от пьянства.
Это противостояние сразу двух императорских линий: «Николаевичей» и «кирюшичей» — продолжалось до 1992 года.
В конце июня 1992 г. в Париже собрались мужские представители потомков Романовых: князья Николай Романович (Италия), Дмитрий Романович (Копенгаген), Андрей Андреевич (Сан-Франциско), Никита и Александр Никитовичи (Нью-Йорк), Михаил Федорович (Париж) и Ростислав Ростиславович (Лондон). Они так и не смогли договориться, кто должен считаться официальным главой рода. Князь Николай резонно заметил: «У российской императорской династии нет больше главы, и сам русский народ должен принять в связи с этим свое решение»[93].
НОВЫЕ ЭМИГРАНТСКИЕ ИДЕИ
Мало нам одновременно двух императоров и главы Белой армии, которым не подчиняется 70 % эмигрантов. Доживание прежних политических идей все меньше устраивает новое поколение: тех, кто покинул Россию совсем молодыми и порой плохо ее помнил. К 1930-му это поколение уже активно, ему между 20 и 30. Это поколение выдвинуло лозунги «национальной революции» изнутри страны, при поддержке зарубежья. Но и эти мальчики и девочки видели «национальную революцию» совершенно по-разному.
«Новоградцы» и близкие к ним «утвержденцы» были фактически христианскими социалистами. Они верили в смысл покаяния и перехода масс к православной цивилизации. Как это можно было осуществить в реальных условиях Советской России, ребята не объясняли. Из прочих сил важны младороссы, фашисты и солидаристы.
МЛАДОРОССЫ
В 1923 году на Всеобщем съезде национально мыслящей русской молодежи, прошедшем в Мюнхене, было решено образовать Союз «Молодая Россия». Его лидером стал АЛ. Казем-Бек. Позднее, в 1925 году, организация была переименована в Союз младороссов.
Главной идеей младороссов была мировая «революция Духа», восторжествовавшая над господством материалистических ценностей. А политический лозунг был «Царь и советы».
Монархия должна быть, с одной стороны, надклассовой, а с другой — «социальной». Образцами русского самодержца считались «царь-труженник» Петр I и «царь-освободитель» Александр II.
Младороссы поддерживали «императора» Кирилла Владимировича. Даже он не поехал сам, послал в партийное руководство младороссов своего представителя — великого князя Дмитрия Павловича. В основной массе эмиграция не поддерживала движение младороссов, которое открыто контактировало с советскими властями. Их организация кишела агентами ГПУ.
В составе движения младороссов было несколько тысяч молодых национал-революционеров. Отделения Союза («очаги») были созданы в Париже и Нью-Йорке.
Движение выпускало периодические издания «Бодрость!», «Младоросская искра», «К молодой России», «Казачий набат» и «Казачий путь».
Формой младороссов были синие рубашки. Приветствие сопровождалось вскидыванием правой руки (салют Беллами) и возгласом в честь Вождя: «Глава, Глава!».
В период Второй мировой войны младороссы воевали на стороне Франции, участвовали в движении Сопротивления. В 1942 году А.Л. Казем-Бек официально объявил о роспуске партии младороссов.
ФАШИСТЫ
Первую русскую фашистскую партию — Национальную организацию русских фашистов (НОРФ) основали в 1924-м в Сербии белоэмигранты: профессор Д.П. Рузский и генерал П.В. Черский. В 1927 году эта организация издала свою программу, которая «исходила из общих положений итальянского фашизма, но соответственно русским условиям намечала путь революционной борьбы с большевизмом и будущий ход восстановления освобожденной от коммунистов России». Вскоре она прекратила свое существование: основатели не получили поддержки, а есть им было нечего.
В Харбине в 1925 году из активистов при юридическом факультете Политехнического института была создана Русская фашистская организация (РФО): с ориентацией на уже существующий итальянский фашизм.
Всероссийская фашистская партия в Маньчжурии сменила за годы своего существования несколько названий. В 1925–1932 гг. она именовалась «Российская фашистская организация»; в 1932–1935 гг. — «Русская фашистская партия»; в 1935–1937 гг. — «Всероссийская фашистская партия»; в 1937–1943 гг. — «Российский фашистский союз». Руководителем организации, ее генеральным секретарем, а затем — «главой» с начала 30-х годов по момент ее закрытия — 1943 г. — был К.В. Родзаевский.
КОНСТАНТИН ВЛАДИМИРОВИЧ РОДЗАЕВСКИЙ (1907–1949)
Лозунги партии были:
— Русские люди! Вставайте в ряды русской фашистской партии во имя спасения России от жидо-коммунистического ига!
— Каждый русский патриот должен понять, что главные враги России — евреи и коммунисты!
— Русские фашисты осуществляют свою величайшую на страницах мировой истории миссию — воссоздания российского державного национального дома!
Как у любой серьезной организации, у Всероссийской фашистской партии высшим органом был съезд. На 3-м Всемирном съезде ВФП в июле 1935 года приняли Программу — «План Новой России» как общенародного государства, базирующегося на «советах без коммунистов и евреев».
У коммунистов фашисты позаимствовали понятие «генеральная линия» и по образу советских пятилеток установили «фашистскую трехлетку». В частности, в рамках 1 мая 1935-го — 1 мая 1938-го они ставили перед собой задачу свергнуть коммунистическую власть в России. «Российские фашисты обязаны выполнить эту задачу или погибнуть!» — говорилось в «Азбуке русского фашизма».
Отделы партии возникли в США, Уругвае, Литве, Румынии, Сирии, Японии, Канаде, Чили, Новой Зеландии, Филиппинах, Индокитае, Марокко, Греции, Бельгии, Германии, Голландии, Испании. Везде они были представлены единичными людьми. Так же малочисленны были дочерние организации: «Российское Женское Фашистское Движение», «Союз Юных Фашистов — Авангард», «Союз Юных Фашисток-Авангардисток» и «Союз Юных Фашистских Крошек».
Свои идеи РФП распространяла через центральный орган «Наш путь», ежемесячный журнал «Нация» и журнал «Фашист».
В 1933 году в Харбине открылся Русский клуб — центральный штаб фашистов. Здесь же работал игорный притон, вносивший приличные суммы в кассу партии.
Формой организации была принята черная рубашка, черные галифе и сапоги, портупея через плечо; значком — сочетание свастики с двуглавым орлом царской России. Приветствием — вскинутая вверх правая рука по типу «римского» приветствия с возгласом «Слава России!». «Фашистки» носили белые блузки с галстуками в виде банта.
В таком живописном виде фашисты выходили на парады, демонстрации. Эти шествия действовали на массы и привлекали новых членов. За 1934 год численность организации в Харбине достигла 2000 человек, по всей Маньчжурии — 6000 человек, с заграничными организациями — 15 000, к 1937 году общая численность достигла 20 000 членов.
В Маньчжурии фашисты срывали проводимые советской колонией в Харбине торжественные собрания по случаю революционных праздников, демонстрации советских фильмов, для чего отключали свет, подбрасывали в зал сосуды с сероводородом или чихательные порошки.
Путь осуществления «трехлетки» виделся им через максимальное развертывание «внутрироссийской работы»: в продолжение трех лет всю Россию намечалось покрыть «сетями не связанных друг с другом ячеек», которые по сигналу в 1938 году должны были поднять повсеместное единовременное восстание. Каждая созданная в России революционная фашистская ячейка должна была образовать несколько аналогичных революционных ячеек путем распространения фашистских листовок, устной пропаганды, террора, повстанчества и т. д.
Во все организации ВФП, особенно в странах, граничивших с СССР, были высланы подробные инструкции: пересылать в СССР фашистскую литературу, стараться заслать людей, распространяющих ее, с заданиями по созданию там фашистских ячеек. Фашистскую литературу пытались пересылать в СССР и с советскими гражданами, выезжавшими в 1935–1937 гг. после продажи КВЖД правительству Маньчжоу-Го.
Также на территорию СССР засылались группы, снабженные листовками и фашистской литературой. К этому пытались также привлечь капитанов пароходов. Фашистская литература закладывалась в бутылки, которые при выходе парохода на границу сбрасывались в воду в расчете на то, что часть из них попадет на территорию СССР.
В целом же провалилась не только «трехлетка», планирующая захват власти к 1 мая 1938 года. Ни одна серьезная акция фашистам не удалась, если не считать распространения агитационной литературы на территории СССР.
В одном из центров Маньчжоу-ли, в 3 км от советской границы, русские фашисты установили свастику из неоновых ламп. Она горела день и ночь. Наверное, советские пограничники были очень напуганы и посрамлены.
Родзаевский несколько раз встречался с военным министром и министром образования Японии генералом Араки и с будущим министром иностранных дел Японии Мацуокой. Когда же он поведет армию на освобождение России?!
Но японцам фашисты нужны были только для поиска людей в Бригаду Асано: специальные русские части в составе Квантунской армии. Русских засылали в СССР для саботажа и диверсий в советском тылу в случае вторжения Японии в Сибирь и на Дальний Восток. Япония была заинтересована в создании марионеточного русского правительства на Дальнем Востоке и в Северной Маньчжурии.
В 1936 году совместно с японской военной миссией в СССР засылается «1-й фашистский отряд спасения Родины». Плохо снабженный оружием и боеприпасами, он мгновенно был настигнут частями НКВД и уничтожен.
Вторая мировая война сначала вызвала приступ энтузиазма, вплоть до «подготовки к переходу на родную землю».
Но из Советского Союза и с «освобожденной от коммунизма территории России» в Маньчжурию начали приходить вести о том, что немцы на оккупированных территориях не создают ни «Русского национального правительства», ни «Русской армии, ни национальных советов и русской национальной партии», что там ведется война на уничтожение русского народа.
Среди российских эмигрантов стали усиливаться антинемецкие настроения, члены фашистской организации требовали от своего руководства «отказаться от слова «фашизм» и от знака «свастика», с заменой его знаком василька, как символа русских полей».
В начале войны начальник Парагвайского отдела РФС Эрн прислал письмо о том, что он считает необходимым закрыть отдел и единственный выход видит во вступлении в Красную Армию «для борьбы с внешним врагом, отложив счеты с властью на будущее». Постепенно Союз теряет своих членов, и деятельность его практически прекращается. А уже 1 июня 1943 года Русский фашистский союз был официально закрыт властями Маньчжурии[94].
Одним словом, расчеты российских фашистов ни на развертывание диверсионной деятельности в России, ни на народную революцию не оправдались.
Характерна судьба главы фашистов Дальнего Востока, Константина Владимировича Родзаевского (1907–1946).
В августе 1945 года Родзаевский покинул Харбин, предвидя советскую оккупацию, и перебрался в Шанхай. Оттуда он вел переговоры с НКВД и в конце концов написал письмо Сталину, отрекаясь от своих взглядов. Получив обещания неприкосновенности, Родзаевский поехал в СССР… При въезде в СССР он, разумеется, был арестован 20 сентября 1945 года и перевезен в Москву.
Находясь в московской тюрьме, К. Родзаевский продолжал каяться: «…Идеология русского фашизма разрабатывалась Покровским и Румянцевым, потом мною, в убеждении, что каждой эпохе свойственна своя международная ведущая идея, что такими идеями в прошлом последовательно были либерализм, демократия, социализм, что на смену им грядет «эра фашизма» и что «каждый народ должен создать свой фашизм, сочетающий общемировые формы с историческими традициями данного народа». Эти исторические традиции мы усмотрели в идеале «Святой Руси»: государства, основанного на православной вере и социальной справедливости».
И в другом месте: «… Я абсолютно верил, что большинство русских людей настроено против власти, что Советская власть держится исключительно террором ЧК — ГПУ — НКВД, блестящей организации сыска, которая делает невозможной централизованную внутреннюю организацию, но что внутри страны — в армии, в партии, в самом НКВД, в народе — идет кровопролитная внутренняя борьба, существуют многочисленные мелкие организации, их террор и контртеррор власти. В организационном отношении объединить эту борьбу невозможно, но возможно объединить в идейном отношении, разрозненные выступления не принесут пользы, но если заблаговременно назначить отдельный срок единовременного выступления и широко оповестить об этом сроке население СССР, то задача, может быть, будет достигнута и Россия будет «спасена». Так думал я тогда, ослепленный своим недоверием и ненавистью к власти, которая в моем представлении «губила» русский народ, а на самом деле вела его к рассвету и привела к неслыханной мощи»[95].
Покаяние не помогло, разумеется. В конце августа 1946 года в Москве состоялся судебный процесс по «Делу бывшего белогвардейского атамана Г.М. Семенова, руководителя Российского фашистского союза К.В. Родзаевского и других…». По приговору Военной коллегии Верховного суда Союза ССР Григорий Михайлович Семенов был повешен, а Константин Владимирович Родзаевский расстрелян в сентябре того же года.
РУССКИЕ ФАШИСТЫ В США
В 1933 году русский эмигрант Анастас Вонсяцкий создает Всероссийскую фашистскую организацию (позже переименована во Всероссийскую Национал-Революционную партию) в США. В 1934 году он пытается объединить свою организацию с Русской фашистской партией в Маньчжурии для «создания единого антикоммунистического фронта в Русском Зарубежье». Но спустя год этот союз распадается — в частности, потому, что Вонсяцкий был противником антисемитизма.
Во второй половине 30-х годов он разослал по всему свету около 3 млн номеров издаваемой им газеты «Фашист» (1933–1941) и бесчисленное количество фашистских листовок и открыток. И тем не менее число его сторонников было крайне малым.
Анастас Андреевич Вонсяцкий (1898–1965) — пятый ребенок в семье жандармского полковника Андрея Николаевича Вонсяцкого и Инны Плющевской. 16 июня 1910 года Андрей Вонсяцкий был убит в Радоме одним из своих информаторов — членом польской террористической группы. Мать умерла в октябре 1916 года в Москве от сердечного приступа.
Вонсяцкий не успел окончить Николаевское кавалерийское училище из-за начавшейся революции. Он воевал в составе армии Деникина на Восточной Украине и на Дону, был ранен в руку и в живот.
В марте 1920 года он эвакуировался в Константинополь, где лечился в британском госпитале в Галлиполи. В апреле 1920 года перебрался в Париж, затем три месяца жил у князя Юсупова в Лондоне, затем снова вернулся в Париж. Работал рабочим сцены в парижском мюзик-холле «Фоли-Бержер», а в 1921–1924 годах работал в компании, производящей паровозы.
АНАСТАСИЙ АНДРЕЕВИЧ ВОНСЯЦКИЙ (1898–1965)
В феврале 1922 года он встретил в Париже владелицу большого состояния, американку Мэрион Бакингем Рим. Они обвенчались в православном Никольском соборе в Нью-Йорке.
30 сентября 1927 года Вонсяцкий получил американское гражданство. Из США он поддерживал связи с РОВСом и генералом А. Кутеповым, с фашистами в Маньчжурии, с Германо-американским союзом в самих США.
Став союзником СССР, мистер Рузвельт начал прижимать «крамолу» в США. А как же демократия?! Плевать на нее хотели светочи этой самой демократии.
9 мая 1942 года ФБР устроило обыск в его имении, конфисковало оружие и большое количество фашистской литературы. Доказать обвинение в шпионаже не получилось: Вонсяцкий не занимал никаких должностей в американских госорганах и не мог иметь доступа к секретной информации. Но ФБР смогло доказать, что он передал 2800 долларов деятелю германо-американского союза Герхарду Вильгельму Кунце, чтобы помочь ему выехать из США.
22 июня 1942 года Вонсяцкий был осужден на пять лет тюрьмы и штраф в 5000 долларов (по другим данным, 2 тысячи). В 1945 году после окончания Второй мировой войны и смерти Рузвельта был освобожден досрочно, проведя в тюрьме три года.
После освобождения от политической деятельности он отошел. Его книги «Записки монархиста» (Париж, 1921), «Расплата» и «Сухая гильотина: американская юстиция во времена Рузвельта» (Сан-Паулу, 1963) можно найти только в архиве Гуверовского института в Калифорнии[96].
Умер Вонсяцкий 5 февраля 1965 года в Сент-Питерсберге, штат Коннектикут.
СОЛИДАРИСТЫ
В отличие от младороссов и фашистов, у солидаристов не было ни форменных рубашек, ни культа вождя. Они писали: «Мы не либералы, но и не фашисты». Небольшой по численности (около 1,6 тыс.) «Национальный союз нового поколения», позже «Народно-трудовой союз российских солидаристов» (НТС) принял термин «солидаризм» от правоведа Г.К. Гинса, служившего управляющим делами в правительстве адмирала Колчака. Союз строил свою идеологию на основе «белой идеи», вдохновлялся жертвенным порывом белых добровольцев и противопоставлял материализму — «примат духа», а классовой вражде — солидарность.
Отказываясь от тактики террора БРП и РОВС, он ставил во главу угла распространение идеи. Десяток членов НТС, после серьезных потерь на границе, проник в СССР накануне Второй мировой войны. Единственный из возникших в эмиграции политических объединений, НТС дожил до падения Советской власти и участвовал в событиях августа 1991 г., сохранив связь времен — от Белого движения до современности.
0 том, сколь близка событиям Гражданской войны была молодежь первых десятилетий эмиграции, свидетельствуют два личных примера. Основатель скаутского движения в России и его возглавитель в эмиграции полковник О.И. Пантюхов был с лета 1917 г. начальником 3-й Московской школы прапорщиков в Замоскворечье и командовал обороной Кремля. Ему 28 октября (10 ноября н.с.) сдались захватившие Кремль большевики. А первый председатель НТС, герцог С.Н. Лейхтенбергский, был одним из тех юнкеров, что, захватив броневики в Михайловском манеже, выехали 29 октября (11 ноября н.с.) на улицы Петрограда, но дальнейших указаний не получили.
ГЕНУЭЗСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ И ЭМИГРАЦИЯ
Участие большевиков в Генуэзской конференции вызвало негодование в среде русской эмиграции. Проходившее в ноябре 1921 года Заграничное Собрание Русских Церквей (известное в литературе как Первый Всезарубежный Собор Русской Православной Церкви за рубежом) приняло в декабре специальное Обращение к Конференции, написанное митрополитом Антонием (Храповицким), в котором, в частности, говорилось:
«Среди множества народов, которые получили право голоса на Генуэзской конференции, не будет только представительствовать двухсотмиллионный народ русский, потому что невозможно же назвать его представителями, и притом единственными, его же поработителей, как нельзя было в Средние века признать гуннов представителями франкских и германских племен Европы, хотя среди гуннских вождей, конечно, успевали втереться несколько процентов предателей из народов европейских, как и среди наших коммунистов — евреев, латышей и китайцев — втерся известный процент русских, и то преимущественно не на первых ролях.
Впрочем, если бы вожди большевиков и не были инородцами и иноверцами, то и тогда какая же логика может признать право народного представительства за теми, кто поставил себе целью совершенно уничтожить народную культуру, то есть прежде всего то, чем народ жил почти тысячу лет — его религию, чем продолжает жить и теперь, перенося жестокое гонение на свою родную веру, будучи лишен самых священных для него — Московских Кремлевских — храмов и всех почти русских монастырей, бывших в его глазах светочами жизни, рассеянными по лицу всей земли русской? Завоеватели-большевики казнили сотнями тысяч русских людей, а теперь миллионами морят их голодом и холодом: где было слышно, чтобы интересы овечьего стада представляли собою его истребители — волки? <…> Если на Конференции или после Конференции выяснится, что большевицкая власть в России признана полноправной, то в одном государстве за другим начнутся большевицкие перевороты, которые, как это всем известно, настойчиво подготовляются Интернационалом во всех народах. <…> Народы Европы! Народы Мира! Пожалейте наш добрый, открытый, благородный по сердцу народ русский, попавший в руки мировых злодеев! Не поддерживайте их, не укрепляйте их против ваших детей и внуков! А лучше помогите честным русским гражданам. Дайте им в руки оружие, дайте им своих добровольцев и помогите изгнать большевизм — этот культ убийства, грабежа и богохульства из России и всего мира[97].
Народы и правительства Европы, естественно, плевать хотели на эти призывы.
ПЕРВОЕ «ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ УБИЙСТВО»
После Генуэзской конференции в Европе появились советские дипломаты. Для русской эмиграции это было совершенно чудовищно видеть. Первым разрядил свой револьвер Морис Морисович Конради (1896 —???) — русский офицер швейцарского происхождения.
Родился он в семье владельцев кондитерских фабрик «М. Конради» и нескольких магазинов в Петербурге и Москве. Учился в Политехническом институте, со второго курса в 1914 году ушел на фронт. Чтобы уйти в Русскую армию, потребовалось специальное разрешение императора Николая II: ведь Конради был гражданином Швейцарии.
Когда дивизия, стоявшая в Молдавии, «замитинговала», в составе добровольческого отряда Дроздовского отправился на Дон.
Капитан Морис Конради был ординарцем и личным адъютантом командира Дроздовского полка, полковника Туркула. Его имя даже попало в популярную песню дроздовцев:
Вперед проскачет Туркул славный,
За ним Конради и конвой…
Воевал Конради под знаменами Деникина и Врангеля, прошел эвакуацию на кораблях и Галлиполи. В июне 1921 года вышел в отставку и поселился вместе с женой, беженкой из Польши, в Цюрихе. С помощью дальней родни он устроился мелким клерком в торговом доме «Бехер Всей».
Красные отняли фабрики семьи Конради. Дядя, тетка и старший брат были расстреляны как заложники, отец умер в тюрьме от побоев (по другой версии — умер от голода, как «буржуй»). В Швейцарии к Конради присоединились мать и четверо младших братьев — они сумели доказать свое швейцарское гражданство и их выпустили из России.
В марте 1923 года в Женеве Конради встретил своего товарища по Белой армии штабс-капитана Аркадия Полунина. Тот работал в не признанной СССР российской миссии при Международном Красном Кресте. Полунин был тесно связан с лидерами белой эмиграции Врангелем и Кутеповым.
Конради поделился с Полуниным своим желанием «убить кого-нибудь из советских вождей, чтобы отомстить за семью». Полунин предложил ему убить наркома иностранных дел Г. Чичерина и посла СССР в Англии Л. Красина. Но Конради не нашел их в Берлине и 15 апреля 1922-го вернулся в Женеву.
И тут узнал о скором приезде в Лозанну советского дипломата В.В. Воровского!
Вацлав Вацлавович Воровский (1871–1923) (клички П. Орловский, Шварц, Жозефина, Фавн), обрусевший поляк, начинал как борец за свободу Польши. Боролся он почему-то в Москве. В 1894-м вступил в РСДРП.
1 апреля 1917 года Воровский вместе с Ганецким и Радеком организовывал каналы финансирования большевиков немецкими деньгами через Парвуса. После прихода большевиков к власти стал их полпредом в Скандинавии: там он вел с немцами переговоры, приближая Брестский мир. После его возвращения в Россию в 1919-м на счетах советского представительства в местных банках находилось около 10 млн крон, а на личном счете Воровского — почти 1,8 млн крон. Кроме того, он открыл другие счета в европейских банках под вымышленными именами. Все это предназначалось для поддержки международного рабочего движения[98].
В 1920-м готовил мирный договор с получившей независимость Эстонией, в 1921-м открывал постпредство РСФСР в Италии. В 1922 году принимал участие в Генуэзской конференции. Утром 10 мая 1923 года полпред РСФСР и УССР в Италии Вацлав Вацлавович Воровский прибыл во главе советской делегации в Лозанну на международную конференцию по Ближнему Востоку, чтобы подписать и поныне действующую конвенцию о режиме судоходства в контролируемых Турцией черноморских проливах. Вечером того же дня Воровский ужинал в ресторане гостиницы «Сесиль» со своим помощником Максимом Дивильковским и с Иваном Аренсом.
Конради убил его первым же выстрелом в затылок. Намеренно несмертельно он ранил в плечо и бедро Аренса, Данилевскому всадил пулю в бок. Потом он бросил револьвер (по другой версии — отдал метрдотелю) со словами: «А теперь зовите полицию!». Полиции же он заявил: «Я сделал доброе дело — русские большевики погубили всю Европу… Это пойдет на пользу всему миру». По другой версии, эти слова он сказал уже метрдотелю.
В тот же день начальник полиции Лозанны Робер Жакийяр на первом же допросе выяснил и личность убийцы, и его мотивы. А. Полунин был арестован на следующий день в Женеве.
СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС… НАД КЕМ?
Судебный процесс по делу Конради и Полунина начался в Лозанне 5 ноября 1923 года. В своем вступительном слове на суде Конради сказал: «Я верю, что с уничтожением каждого большевика человечество идет вперед по пути прогресса. Надеюсь, что моему примеру последуют другие смельчаки, проявив тем самым величие своих чувств!».
Прокурор в своем выступлении заявил, что преступлением является убийство даже тирана. В ответ адвокат Конради указал в окно на памятник Вильгельму Теллю: его тоже надо снести?!
Согласно швейцарской легенде, в 1307 году крестьянин Вильгельм Телль не стал кланяться шляпе герцога. Эту шляпу повесил на площади города Альтдорфа жестокий наместник германского императора в Швейцарии Геслер.
В наказание Геслер заставил его стрелять в яблоко, поставленное на голову сына стрелка. Телль попал в яблоко, но зачем-то достал из колчана две стрелы… Он признался, что если бы попал в сына, то другой стрелой убил бы Геслера. Вильгельма бросают в тюрьму, он бежит в горы и после многих приключений подстерегает Геслера на дороге между скалами и убивает его стрелой.
Ссылка на культового героя вызвала замешательство.
Гучков оплатил работу блестящих швейцарских адвокатов Сиднея Шопфера и Теодора Обера. Их усилиями за 10 дней слушаний перед судьей Бенжаменом Фонжалла и 14 присяжными выступило около 70 свидетелей, вынужденных, как и семья Конради, переехать в Швейцарию из Советской России. Дорогу многим из них тоже оплачивал Гучков.
Защита представила материалы Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. Эта комиссия была создана в апреле 1919 года по распоряжению Главнокомандующего вооруженными силами на Юге России генерал-лейтенанта А.И. Деникина. В мае 1919-го Вооруженные Силы Юга России начали успешное наступление на север, которое продолжалось все лето и начало осени. Были освобождены значительные территории, и всюду открывались картины бесчисленных преступлений советской власти.
Во главе Комиссии был назначен известный московский юрист и общественный деятель, член кадетской партии, действительный статский советник Г.А. Мейнгардт.
Комиссия руководствовалась дореволюционными правовыми нормами, а не классовым чутьем и революционным сознанием. Расследования, раскопки могил, обыски в зданиях, занимавшихся бесчисленными чрезвычайками, производились в присутствии свидетелей, представителей русского командования и прессы.
При расследовании преступлений коммунистов в Киеве, Харькове, Одессе, Николаеве, Херсоне, Воронеже, Царицыне применялась фотосъемка и киносъемка.
Швейцарцы увидели своими глазами множество трупов со следами чудовищных пыток, закопанных вблизи зданий тюрем или самих чрезвычаек.
Огромное впечатление произвели на швейцарцев обстоятельства убийства генерала П.К. фон Ренненкампфа за отказ служить в Красной Армии и другие случаи четвертования и закапывания живыми, глумление и уничтожение красными тела создателя Добровольческой армии генерала Л.Г. Корнилова.
Во многом благодаря Особой комиссии в начале 1920-х годов была обнародована цифра — 1 млн 700 тыс. жертв красного террора.
Защитой было доказано, что голод в Поволжье возник не только из-за стихийного неурожая, но был спровоцирован политикой большевиков. Большое впечатление на религиозных швейцарцев произвели также подробности большевистской антирелигиозной кампании. Не меньшее впечатление производило расследование последствий советского Декрета о женской социализации, то есть обобществления женщин.
Что характерно, коммунисты несколько десятилетий, все существование СССР упорно делали вид, что такого декрета не существовало и что «обобществление женщин» придумали их враги в поругание высоких чувств «строителей и строительниц светлого будущего».
14 ноября 1923 года присяжные большинством в 9 против 5 голосов признали Мориса Конради «действовавшим под давлением обстоятельств, проистекших из его прошлого» и, стало быть, не подлежавшим уголовному наказанию. Подсудимых обязали возместить судебные издержки и выслали из страны «за злоупотребление правом убежища и нарушение общественного порядка». Фактически — оправдательный приговор.
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Вскоре после похорон Воровского, 20 июня 1923 года, Советское правительство издало декрет «О бойкоте Швейцарии». Оно разорвало советско-швейцарские торговые отношения и запретило «въезд в СССР всем швейцарским гражданам, не принадлежащим к рабочему классу». Швейцарские граждане, проживавшие в СССР, подверглись репрессиям.
В ответ в швейцарской прессе начали печатать материалы как о зверствах большевиков в России, так и о кознях ГПУ на Западе. Общественное мнение Швейцарии было настроено против большевиков. Дипломатические отношения между СССР и Швейцарией были восстановлены лишь в 1946 году.
ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ СУДЕБ
Аркадий Полунин переехал во Францию, где скончался 23 февраля 1933-го «при странных обстоятельствах». По другим данным, он погиб в мае 1932-го. Ему было 42 или 43 года.
Морис Конради был в 1931 году арестован в Женеве за «угрозы пистолетом танцовщицам местного варьете», после освобождения вступил во Французский иностранный легион и несколько лет служил в Африке. Незадолго до присвоения офицерского звания был уволен из легиона за то, что ударил своего командира, который назвал Конради «русской свиньей».
Дальнейшая судьба Конради не документирована. По разным версиям, он «умер в 1931 году в Западной Африке», участвовал во французском Сопротивлении и был «убит немецким патрулем в 1944 году»[99], «сильно пил и умер затворником в 1947 году», умер в октябре 1946-го, в Швейцарии.
В 1938 году на подмосковном полигоне НКВД «Коммунарка» был расстрелян объявленный «немецко-польским шпионом» Иван Аренс, занимавший до ареста должность генконсула СССР в Нью-Йорке.
Максим Анатольевич Данилевский — Дивильковский (1904–1942) в 1925-м поступил на физмат МГУ. В 1930–1935 гг. преподавал в МГУ. В 1936–1938 гг. ученый секретарь Физической группы Академии наук. В начале войны, несмотря на бронь, добровольно ушел на фронт, оставив жену и детей (по свидетельству Е.Л. Фейнберга, Дивильковский громогласно выражал радостную уверенность, что война с Гитлером обязательно перерастет в мировую революцию). Погиб в 1942-м[100].
ПРИЯТЕЛЬ МАЯКОВСКОГО
Вторым был убит Теодор Иванович Нетте (1895 или 1896–1926) — легендарный дипломатический курьер Народного комиссариата иностранных дел СССР: 5 февраля 1926 года в Латвии, защищая дипломатическую почту. Это один из первых международных скандалов в истории Советского государства.
После этой истории в честь Теодора Нетте был переименован пароход «Тверь».
В.В. Маяковский опять разразился «стихами», на этот раз — «Товарищу Нетте — пароходу и человеку». «Стихи» в советских школах заучивали наизусть. Свидетельствую как один из учивших — невероятно трудное было дело.
КОВЕРДА
Бориса Софроновича Коверду (1907–1987) в СССР представляли матерым белогвардейцем. А был он сыном учителя, эсера Софрона Коверды в городе Вильно.
В 1915 году мать бежала от немецкой оккупации в глубь России, в Самару. Там они жили до 1920 года, и Коверда стал свидетелем красного террора. В том числе красные убили его двоюродного брата и друга семьи, священника Лебедева. В 1920-м семья вернулась в Вильно. Борис Софронович хорошо знал белорусский язык, работал корректором и экспедитором в редакции антикоммунистической газеты «Белорусское слово». На всех он производил впечатление интеллигентного, скромного, немного робкого, замкнутого и малообщительного юноши. Был очень деликатен в отношении к членам администрации, педагогам и товарищам.
БОРИС СОФРОНОВИЧ КОВЕРДА (1907–1987)
Трудно было ожидать теракта от этого спокойного, очень робкого человека. Но тут в Польшу приехал полпред, а попросту говоря, советский посол Петр Лазаревич Войков (1888–1927), больше известный под кличками «Петрусь» и «Интеллигент». Родился в Керчи. По одной версии — в семье мастера металлургического завода, по другой — в семье учителя семинарии.
Из гимназий его выгоняли. По одной версии — за революционную деятельность. По другой — за вульгарное воровство. В Россию он вернулся в известном «пломбированном вагоне», вступил в РСДРП(б).
В 1918-м комиссар снабжения Уральского совета П.Л. Войков активно участвовал в расстреле царской семьи и в заметании следов. По заданию уральских и центральных партийных деятелей он заранее приобрел бутыли с соляной кислотой, закупал их тайно в разных аптеках города.
В 1919 году Войков участвует в продаже за границу сокровищ из Оружейной палаты и Алмазного фонда. Потом его с позором изгнали из Наркомвнешторга — за систематическое разворовывание ценных мехов для друзей и любовниц.
С октября 1924 года вор, мародер и убийца стал полпредом СССР в Польше. Говорили о том, что должность он получил от своего любовника Чичерина: тоже гомосексуалиста.
По воспоминаниям, «Войков был высокого роста, с подчеркнуто выпрямленной фигурой, с неприятными, вечно мутными от пьянства и наркотиков глазами, с жеманным голосом, а главное, с беспокойно похотливыми взглядами, которые он бросал на всех встречавшихся ему женщин… Женщины, с которыми он закрывался в своем кабинете, намекали на извращенность его половых чувств…».
Перед собутыльниками Войков любил хвастаться знаменитым рубиновым перстнем с руки Николая II. Перстень известен по многим портретам и фотографиям. Говорили, что снять его можно было только отрубив палец: врос в тело.
И тогда тихий 19-летний Коверда вместе с редактором газеты А.В. Павлюкевичем и казачьим есаулом М.И. Яковлевым решили казнить убийцу множества невинных людей.
7 июня 1927 года Войков встречал на вокзале возвращавшегося из Англии дипломата Розенгольца. Борис Коверда выстрелил в Войкова, в результате покушения полпред скончался.
С Белорусского вокзала к Кремлевской стене большевика везли, как солдата, на орудийном лафете.
…Закончим,
доделаем дело,
За которое
пал Войков, —
призывал Владимир Маяковский.
Какое дело, правда, не расшифровывал… видимо, предлагал убить всех остальных членов царской семьи и ограбить их трупы.
Правительство СССР требовало выявить связь Коверды со всеми подрывными центрами и разведками. Прокатилась волна демонстраций и митингов. Коммунистическая фракция Польского сейма в телеграмме правительству СССР сообщала: «Трагическая смерть Войкова усугубляет ненависть масс к преступной буржуазии и укрепляет союз между трудящимися массами Польши и СССР. Честь солдату революции, который пал на посту, как подлинный герой!».
Вот только «беда»: Коверда не имел никакого отношения к «преступной буржуазии» и был полным одиночкой. Мстителем за погубленных коммунистами людей.
Коверда был приговорен польским судом к пожизненным каторжным работам. Потом срок ему скостили до 15 лет и выпустили по амнистии в 1937-м.
Выйдя на свободу, Коверда отправился в Югославию. В 1938-м сдал экстерном экзамен на аттестат зрелости при русском кадетском корпусе в Белой Церкви. С 1939 по 1945-й Коверда работал в Германии — мы не знаем, кем и что именно делал. После войны семь лет кочевал по Европе и, наконец, в 1952-м окончательно осел в США. Борису Софроновичу Бог судил долгую жизнь. Он трудился в газете «Россия» (Нью-Йорк), затем в типографии «Нового русского слова». Умер 18 февраля 1987-го в Вашингтоне, похоронен в русском монастыре Новое Дивеево. Дети и внуки Бича Божьего живут в США.
Соратники Коверды Павлюкевич и Яковлев погибли в годы войны. Павлюкевич расстрелян, Яковлев умер в Освенциме.
А Константин Бальмонт написал стихотворение «Буква «Ка»:
Люба мне буква «Ка»,
Вокруг нее сияет бисер.
Пусть вечно светит свет венца
Бойцам Каплан и Каннегисер.
И да запомнят все, в ком есть
Любовь к родимой, честь во взгляде,
Отмстили попранную честь
Борцы Коверда и Конради.
ПОПЫТКИ ОБЪЕДИНЕНИЯ
В 1926 году в Париже собрался Всезарубежный съезд 450 делегатов общественных объединений из 26 стран, чтобы выставить общую политическую платформу. Служивший министром иностранных дел у Врангеля в Крыму П.Б. Струве задал тон: «России нужно возрождение, а не реставрация. Возрождение всеобъемлющее, проникнутое идеями нации и отечества, свободы и собственности и в то же время свободное от духов корысти и мести».
Подчеркивалось: коммунизм — интернациональная сила, поработившая Россию, лишившая ее даже имени, опасная для всех стран. Были приняты обращения к народу и к миру, лозунг «Коммунизм умрет, а Россия не умрет».
Красиво звучит, но организационных результатов съезд не дал. Да и не мог дать из-за своей пестроты. Уже после съезда даже представленная на нем общественность раскололась на две главные группировки: Русское Зарубежное Патриотическое Объединение (руководитель И.П. Алексинский) и Российское Центральное Объединение (руководитель — А.О. Гукасов, издатель газеты «Возрождение»).
Интриг было много, толку не было вообще.
ВОЕННАЯ ЭМИГРАЦИЯ
Военная эмиграция жила ожиданием «весеннего похода» против большевизма. А пока она нашла себе профессиональное применение во многих вооруженных конфликтах… чаще всего — очень далеких от России. Более 8 тыс. белых солдат и офицеров поступили во французский Иностранный легион, воевавший в Марокко, Сирии, Ливане и Индокитае. Русские летчики создали авиацию Саудовской Аравии. Русские офицеры под руководством генерала И.Т. Беляева отстроили в 1932–1935 гг. армию Парагвая. Сотрудничая с индейцами, они обеспечили ее победу над Боливией. Русские эмигранты сражались на стороне Эфиопии против итальянцев и как на стороне генерала Франко, так и против него в Испании в 1936–1939 гг.
БЕЛАЯ ЭМИГРАЦИЯ ВКЛЮЧАЕТСЯ В БЕЛУЮ БОРЬБУ ДРУГИХ НАРОДОВ
Далеко не вся эмиграция продолжала Гражданскую войну. Но очень часто Гражданская война начиналась в странах, где жили эмигранты. И тогда они выступали против коммунистов — в том числе и с оружием в руках.
Русские помогли подавить коммунистические восстания в Болгарии в 1923-м и в Албании в 1924–1926 гг.
В 1923–1928 гг. до 6 тыс. русских сражались в армиях китайских антикоммунистов — маршалов Чжан Цзолина и Чжан Цзу Чана. В 1929-м русские участвуют в Маньчжурии в боях с Красной Армией на стороне Китая, в 1938–1939 гг. — на стороне Японии (бригада Асано).
Когда белая армия Испании нанесла поражение красным, освободив крепость Альказар с гарнизоном во главе с полковником Москардо, Великий князь Константин Николаевич писал:
Как первая наша победа,
Как первый ответный удар,
Да здравствует наше Толедо!
Да здравствует наш Альказар!
Но уже в Испании белые воевали не самостоятельно, а как волонтеры-добровольцы, в составе армии генерала Франко.
К концу 1930-х годов много белых готовы были поддержать и нацистов, и правительство Японии. Именно потому, что они воевали с большевиками. Это было для них способом продолжать Гражданскую войну.