Между фашизмом и нацизмом
Мне все равно, будет ли правительство социалистическим; для меня важно, чтобы оно дало Польше то, в чем она нуждается.
ФАШИЗМ — «ЧЕТВЕРТАЯ СИЛА»
Уже до Великой депрессии фашизм и вождизм стали самыми распространенными силами в Европе.
В Венгрии вождизм установился изначально, с 1919 года (диктатура адмирала Хорти).
В социал-демократической Финляндии авторитет Маннергейма не зависит ни от каких смен президентов и правительств. Типичный вождизм. Причем Маннергейм не поддерживает финских нацистов и «других фашистов» Лапуасского движения — с их опорой на земледельцев и сельскую интеллигенцию.
В Румынии вождизм или фашизм существуют примерно с того же времени. В этой небольшой стране противоборство между сторонниками итальянского фашизма и германского нацизма — «зеленорубашечниками», «железногвардейцами», Антонеску и Хорией Симой — вылилось во взаимный массовый террор и настоящую гражданскую войну.
В Греции 1 марта 1926 года Теодорас Пангалос объявляет себя диктатором (в апреле «избирается» президентом).
В Литве военный переворот 17 декабря 1926 года приводит к власти Антанаса Сметону. В день переворота он «избран» президентом Литвы, и неизменно переизбирался в 1931 и 1938 годах, создав очень устойчивый фашистский или вождистский режим. Сам Сметона не раз говорил, что Муссолини ему симпатичнее всех остальных политиков.
В Польше Пилсудский был «вождист», причем практически без всякой идеологии. А была и Национальная партия Романа Дмовского, радикальная антинемецкая, с сильным фашистским крылом, антисемитская, она в то же время выступала за демократические свободы, в то время как молодежное движение все больше склонялось к фашизму.
Теперь же фашизм распространяется, как лесной пожар, и теперь в более жестких формах.
Так же распространяется и национал-социализм. По естественным причинам нацистов больше в Северной Европе: скандинавам и голландцам не так трудно поверить в свою принадлежность к нордической расе, а вот бельгийцам или тем более португальцам сделать это намного сложнее.
В Греции в 1936-м устанавливается фашистская… или вождистская? диктатура генерала И. Метаксаса.
В Латвии в мае 1934 года Карлис Ульманис совершил фашистский переворот и стал диктатором. В апреле 1936-го он назначил себя на пост президента Латвии, но ничто принципиально не менялось.
Ульманис опирался на собственников земли и на вооруженные отряды айсаргов — «охранные отряды», только не немцев, а латышей. По своим убеждениям айсарги колебались между фашизмом и нацизмом.
В Эстонии 12 марта 1934 г. Константин Пятс установил режим, очень близкий к фашистской диктатуре. Государственное собрание одобрило переворот, но и его «на всякий случай» распустили. Пятс запретил все партии, ввел цензуру, отложил все выборы на неопределенное время, ввел осадное положение (которое не отменили вплоть до 1940 года).
Справедливости ради: переворот Пятса предотвратил приход к власти вапсов — членов «Лиги участников Освободительной войны». Лига ориентировалась на итальянских фашистов и финляндских фашистов-лапуанцев.
В Швейцарии в октябре 1930-го возник швейцарский Национальный фронт. Подчеркивая «народный» характер Фронта, его представители признавали, что «в некоторых вопросах он получил ценные импульсы от национал-социализма и итальянского фашизма»[175]. К кому из них качнуться, Фронт сам не знал до 1933 года. Приход к власти Гитлера очень сильно отразился на положении в немецкоязычных кантонах Швейцарии: а это 75 % населения.
Газета Национального фронта «Железная метла» восторженно приветствовала приход Гитлера к власти: «Национальное и социальное возрождение европейских народов неудержимо. Вчера была победа фашизма. Сегодня — национал-социализма. Завтра победы добьется Национальный фронт».
Вот основанный в 1932 году во франкоговорящих и итало-говорящих кантонах Национальный союз — это были фашисты, нацистов они недолюбливали. Причем швейцарские нацисты больше болтали, а вот фашисты устраивали драки и спровоцировали «женевскую бойню», — расстрел рабочей демонстрации под руководством коммунистов[176].
В Нидерландах до начала 30-х годов фашизм был занятием интеллектуалов, изучавших и пропагандировавших модные идеи итальянского происхождения. Примерно так русская интеллигенция развлекалась марксизмом в конце XIX века. Интеллигенты разрабатывали необходимые для всего человечества планы преодоления «кризиса демократии» через усиление исполнительной власти.
Фашисты получали финансовую помощь от некоторых крупных капиталистов, например, миллионера А. Хайгтона. Но не на массовые акции, скорее как член клуба поддерживает других членов клуба.
Мировой экономический кризис тяжело сказался на стране. Экспорт упал с 690 млн гульденов в 1928 г. до 306 млн в 1932 г. Число безработных достигло 350–400 тыс. человек[177]. Вот тогда появились и нацисты: в декабре 1931 г. инженер водного хозяйства из Утрехта А.А. Муссерт провозгласил создание «Национал-социалистского движения».
В Португалии военная диктатура генерала Кармоны существует с 1926-го. Теперь она трансформируется в режим фашистского типа, когда Кармона ставит на пост министра финансов профессора Коимбрского университета Салазара, наделив его при этом диктаторскими полномочиями.
Салазар организует общественные работы, создает корпорации, вместо партий вводит в 1930 году Национальный союз и, наконец, в 1933-м принимает фашистскую конституцию.
В Бельгии в октябре 1931-го парламентарий от фламандских националистов И. Ван Северен основал Национал-солидаристскую лигу, выступавшую за создание корпоративного государства. В конце 30-х годов она насчитывала до 15 тыс. приверженцев и 5 тыс. «зеленорубашечников»[178].
8 апреля 1933 г. бывший учитель С. де Клерк основал Фламандскую национальную лигу. Ее численность достигала 25–30 тыс. человек[179].
Ван-Северин довлел к фашизму, а С. де Клерк с середины 30-х годов стал работать на гитлеровский абвер.
В мае 1936-го бельгийцы дружно голосовали (11,49 % голосов) за созданную в самом конце 1935 года партию рексистов во главе с Л. Дегрелем. В 1933-м Дегрель стал владельцем издательства «Рекс»; отсюда и название основанной им партии. Ни одно фашистское движение в Западной Европе середины 30-х годов не добивалось таких результатов.
7,12 % голосов получили фламандские националисты. К сожалению или к счастью, фашистские партии оказались не в силах объединиться: все лидеры хотели видеть во главе только себя.
Идеологически рексисты были ближе всего австрийским, испанским и португальским фашистам.
Так же, как их английские и французские коллеги, рексисты были вынуждены считаться с прочными традициями парламентаризма, поэтому они говорили не о ликвидации парламента, а только об ограничении его места в жизни. И пытались избираться в это «отмирающее учреждение».
Рексистов было до 100 тыс. человек, но лишь 16 000 были действительно активны[180]. Социальный состав хорошо виден хотя бы из анализа списков выдвигавшихся рексистами кандидатов на парламентских выборах. Из 233 кандидатов 1936 года 90 — предприниматели и коммерсанты, 89 — лица свободных профессий, служащие, ИТР, 17 — ремесленники, 13 — рабочие.
Дегрель был женат на дочери промышленника из Северной Франции. Он сам и его люди имели широкие связи в деловом мире. К тому же рексисты регулярно получали деньги из Италии. В письме итальянского министра иностранных дел Г. Чиано от 8 сентября 1937 г. говорилось о ежемесячных субсидиях в 250 тысяч бельгийских франков.
После победоносных выборов Дегрель провозгласил «поход на Брюссель», но в назначенный срок, в воскресенье, 25 октября 1936 года, вместо предполагавшихся 250 тысяч собралось около 4 тысяч человек. Впоследствии Дегрель рассказывал, что он вовсе и не хотел этого похода… Мало кто ему верил.
До оккупации страны вермахтом в 1939-м все группировки бельгийских фашистов оставались полнейшими маргиналами.
НАЦИСТЫ СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ
В Нидерландах парламентские выборы 1935 года принесли национал-социалистам 7,9 % голосов: они вышли на пятое место среди политических партий страны. Лидер движения
А.А. Муссерт взывал к традициям «золотого века», «века величия», т. е. XVII столетия. Фашисты пропагандировали идею воссоздания «государства 17 провинций», включая фламандские земли Бельгии. Раз объединение с Фламандией, то и Бельгийское Конго должно отойти к Голландии! При этом такая «мелочь», как мнение самих фламандцев, во внимание не принималась.
Понятно, что национал-социалистское движение с такой идеологией пользовалось успехом среди голландского населения колоний. Колонизаторы даже оказывали нацистам материальную помощь.
Хотя движение Муссерта положило в основу своей программы 25 пунктов НСДАП, первоначально оно находилось под сильным итальянским влиянием. Еще в 1934 году итальянские фашисты подчеркивали, что муссертовское движение «фашистское, но не гитлеровское»[181]. При этом ссылались на отсутствие у нидерландских фашистов воинствующего антисемитизма. Однако с 1935 года муссертовцы втягиваются в сферу нацистского влияния.
На майских выборах 1937-го фашисты, выступавшие под лозунгом «Муссерт или Москва», вместо предполагавшихся 10–15 % голосов получили только 4,2 %. Численность движения упала. К началу Второй мировой войны нидерландские фашисты возлагали свои надежды главным образом на вмешательство извне.
В Швеции фашистов тоже подводили традиции парламентаризма: в 20–30-х годах более или менее продолжительное время существовали 90 организаций фашистского типа[182]. Только блестящий специалист в силах разобраться в их вечных расколах и слияниях. В 1930-м объединились две наиболее значительные нацистские группировки. Возник Новый шведский национал-социалистский союз (НШНСС) во главе с Б. Фуругордом. Еще пять организаций существовали каждая сама по себе.
Шведские нацисты порой пытались скрывать свое родство с НСДАП… Все же страна нейтральная, традиции либеральные… В 1938-м НШНСС превратился в «Шведское социалистическое единение», а вместо свастики ее эмблемой стал «сноп Вазы» — знак в гербе шведского короля Густава Вазы (1523–1560).
Убежденный норвежский нацист ВИДКУН КВИСЛИНГ (1887–1945).
Уже в тюрьме приговоренный к смерти за государственную измену, он составлял свою родословную, восходящую к богу Одину
Шведские нацисты даже отменили коричневую униформу… Но буквально остановиться не могли, доказывая — именно Швеция является «колыбелью арийской расы»[183]. Они даже обижались на немецких товарищей, что они разрабатывают расовую теорию без них, шведов. Сочетание расизма и антикоммунизма привлекало к фашистам симпатии довольно многих… особенно много сочувствующих шведским нацикам было в рядах офицерства и генералитета.
В Норвегии в мае 1933-го бывший военный министр В. Квислинг создал национал-социалистическую партию «Национальное единение». Сперва он тяготел к фашизму, к идее корпоративного государства. Но очень уж важен оказался для Квислинга расизм. Идея превосходства «нордической расы» все больше пронизывала всю квислинговскую пропаганду. С Розенбергом фюрер норвежских фашистов был в самых тесных, дружеских отношениях.
А в парламенте Квислингу не везло: на выборах 1933-го Квислинг рассчитывал на 15–20 мест в стортинге, но «Национальное единение» собрало всего 2,2 % голосов. А вот Норвежская рабочая партия получила 22 новых мандата по сравнению с прошлыми выборами. Увеличилось и число голосов, поданных за коммунистов.
Фактически — поражение! Теперь путь к власти мыслился только через государственный переворот. В начале 1934-го было организовано даже некое подобие «СС»: военизированная организация «Хирд», примерно из 500 молодчиков[184]. Всего, если верить Квислингу, его партия в середине 1935 г. насчитывала 15 тыс. членов[185]. На выборах 1936 года количество голосов, отданных за «Национальное единение», сократилось до 1,84 %. Это еще больше убедило Квислинга, что спасти Норвегию от ужасов либерализма может только государственный переворот при поддержке внешних сил.
Нацисты мало интересовались Квислингом до того, как начали планировать операции Второй мировой. В июле 1939-го Квислинг посетил Германию, встретился со старым другом Розенбергом и с представителями абвера. Он получил тогда от них деньги для деятельности своей партии. В годы оккупации Норвегии нацистами Квислинг был главой коллаборационистского правительства.
Квислинга до сих пор обзывают «предателем». Но какой же он предатель?! Он — совершенно убежденный в своей правоте, глубоко идейный нацист.
Уже когда все кончилось и Видкун Квислинг ждал казни в тюрьме, он составил свое генеалогическое древо, возводя свою родословную к богу Одину.
В 1930-м появилась Национал-социалистическая рабочая партия Дании (ДНСАП), взявшая у нацистов Германии и название и программу. В фашистской Италии партию завистливо считали «длинной рукой Гитлера в Дании». Тем более, многие датские нацисты были этническими немцами. К осени 1939-го ДНСАП насчитывала 5 тыс. членов и имела три места в парламенте. Значительная часть датских нацистов вербовалась из немецкого национального меньшинства.
Распространению и фашизма и нацизма в странах Северной Европы и Скандинавии препятствовали старые традиции социал-демократии. Если проблемы и противоречия Европы XIX в. уже решены одним способом, какой смысл прибегать к другому?
ОСВАЛЬД ЭРНАЛЬД МОСЛИ (1896–1980) Основатель Британского союза фашистов и национал-социалистов, баронет, сэр
Антисемитизм в этих странах не был актуален по причине почти полного отсутствия евреев. Антикоммунизм — по причине слабости и малой влиятельности утопических революционных партий.
По этим же причинам фашизм и нацизм не стали реальной альтернативой либерализма в Британии и проиграли либерализму во Франции.
ФАШИСТО-НАЦИСТЫ БРИТАНИИ
Основателя Британского союза фашистов Освальда Мосли (1896–1980) обычно представляют в роли такого политического фигляра. Нелепый человечек, глупый фашист (фашисты ведь вообще все глупые).
Внесем ясность: Освальд Мосли — человек из самой верхушки британского общества. Семья известна с XVI века. В 1599 году предок Мосли был избран мэром Лондона. Баронет. Владелец семейства Ролстон. В 1928 г. после смерти отца он унаследовал титул баронета.
На бракосочетании Мосли с дочерью лорда Керзона присутствовало несколько сотен гостей и среди них британский король Георг V с королевой Марией, бельгийский король Альберт I с супругой, лидер консерваторов Бонар Ло и другие представители высшего европейского и британского истеблишмента.
Боевой офицер Мировой войны, умница и аристократ, О. Мосли стал самым молодым депутатом парламента — в 22 года. С тех пор он дважды (в 1922 и 1923-м) побеждал на выборах в парламент, выступая как независимый консерватор.
С наступлением экономического кризиса, в декабре 1930 года, Мосли уже как член партии лейбористов предлагает свою «национальную программу» по борьбе с безработицей. Он считает важным усилить роль государства, организовать общественные работы, вложить 100 млн фунтов в строительство дорог, изолировать рынок Британии.
В то же время Мосли был против вторжения в сферу частной собственности, против планов национализации тех или иных отраслей промышленности.
Естественно, для проведения в жизнь чрезвычайных мер требовались и чрезвычайные полномочия: правительство, независимое от парламента. Мосли с большим интересом следил за «новым курсом» Рузвельта. Но в результативность «нового курса» не верил, считая: социалистические меры невозможны без массовой, дисциплинированной фашистской партии. Как у Муссолини.
Его разочарование в демократии поддерживалось тем, что руководители традиционных партий не решались на какие-то новые энергичные меры. А «национальную программу» никто принимать не хотел, и давать ее автору чрезвычайные полномочия — тем более.
И тогда, в 1932 году, Освальд Мосли создает Британский союз фашистов (БСФ). Он предлагает ограничить власть парламента, установить в стране диктатуру и провести разумные реформы. Итальянское экономическое чудо его совершенно чарует, Муссолини вызывает восторг.
Британские фашисты организовали силы обороны БСФ — штурмовые отряды. В ходе многих митингов штурмовики устраивали избиение политических оппонентов.
БСФ не стал массовой организацией, подобно фашистам Италии, коммунистам и нацистам Германии. По разным оценкам, в нем состояло от 17 до 50 тысяч человек. Но среди британских фашистов было много бывших колониальных офицеров и офицеров Первой мировой. В БСФ входили известный военный публицист и историк, генерал-майор Д. Фуллер, отставной вице-адмирал Р. Перри.
До 1935 года БСФ финансировался из Италии — до 60 тысяч фунтов в год. Это была неправдоподобно большая сумма. Трудно сказать, почему, но с 1936-го он все больше обращается к Гитлеру.
В 1933 году первая жена Мосли умерла от перитонита. Осенью 1936 г. Мосли женился на Диане Гиннес (в девичестве Митфорд). Она происходила из старого английского аристократического рода, ее родителями были лорд и леди Ридсдейл. Одна из шести сестер Дианы — Юнити была убежденной сторонницей нацистов, она не раз посещала Германию, где смогла близко познакомиться с Гитлером. Мосли хотел на какое-то время оставить в тайне свой новый брак… Поэтому бракосочетание состоялось в доме Геббельса, Гитлер и Геббельс были единственными гостями. Адольф Гитлер подарил молодоженам свою фотографию в серебряной раме.
В начале 1936-го было изменено название организации на Британский союз фашистов и национал-социалистов.
Впрочем, еще 28 октября 1934 года на митинге в лондонском зале «Альберт Холл» Мосли официально объявил о начале проведения его Союзом антисемитской кампании. В середине 1930-х годов 300 тысяч из 450 тысяч проживавших в Британии евреев жили в Восточном Лондоне. Именно в этом районе организация Мосли проводила митинги и демонстрации. Время от времени фашистам удавалось спровоцировать коммунистов и еврейские организации на драку, и тогда обе стороны бывали особенно счастливы.
4 октября колонна фашистов со знаменами и оркестром должна была пройти через Ист-Энд и его еврейские кварталы. У них было официальное разрешение, и полиция направила в Ист-Энд порядка 6 тысяч полицейских. Коммунистическая партия Великобритании и несколько еврейских организаций стали организовывать местных жителей для отпора. Получается, что для отпора и Мосли, и правительству Британии.
Число коммунистов и их приспешников называют разное — от 10 до 20 тысяч. На намеченном для шествия маршруте они заготовили несколько баррикад. После того как коммунисты ранили нескольких человек, полиция попыталась очистить от них боковую уличку, Кейбл-стрит. Но и на ней коммунисты построили несколько баррикад. Полиция несколько раз пыталась взять их штурмом, но всякий раз откатывалась. Среди полицейских тоже появились раненые. Спустя три часа комиссар столичной полиции Филип Гейм запретил проведение марша чернорубашечников и призвал членов Союза Мосли разойтись.
Как и полагается национал-социалисту, Мосли боролся с «властью денег» и считал ее по природе «еврейской». «Дайте нам шанс, и мы объявим войну — войну бедности и лишениям!» — говорил Мосли.
«Почему только притеснения евреев волнуют нас настолько, что мы готовы объявить из-за них войну? Ответ один — потому что еврейский капитал контролирует прессу и политическую систему Британии. Если ты критикуешь евреев в своей стране, тебе угрожает тюрьма. Если евреев обижают за границей — мы угрожаем войной».
В нестабильной, шатающейся Британии этого времени даже такое сошло бы ему с рук… Но не призыв к миру с Третьим рейхом. Доказывая, что Лондону и Берлину нечего делить, Мосли утверждал: война неизбежно закончится крушением Британской империи (кстати, он оказался совершенно прав).
Неудивительно, что Мосли к 1939 году окончательно стал кумиром для одних и предателем для других англичан[186].
23 мая 1940 года сверхдемократическое правительство Британии, всегда озабоченное торжеством законности, осуждавшее ужасы нацизма и фашизма, задержало 740 членов Британского союза фашистов и национал-социалистов. Никаких конкретных обвинений. Их арестовали по Закону о чрезвычайных полномочиях: он давал министру внутренних дел право заключать под стражу любое лицо, «враждебное» для государства… Кто решает, какое лицо «враждебное»? А сам министр это и решает. В общем — демократия на марше.
Контрразведка тонко заметила, что Диана еще опаснее ее чудовищного мужа, личного друга пожирателя евреев Гитлера. Неусыпно радея о торжестве демократии, женщине, которая родила 11 недель назад и кормила грудью, предоставили выбор: оставить младенца на воле с родственниками или взять с собой в тюрьму. Диана оставила у родственников сыновей 2 лет и 11 месяцев.
Ни Диане, ни Освальду Мосле не предъявляли никаких обвинений. Их арестовали и держали в тюрьме ровно за то, что их убеждения не одобрялись правительством Британской империи. Спустя полтора года супругам позволили жить в тюрьме вместе, в одной камере, и даже самим готовить пищу.
В ноябре 1943-го состояние здоровья боевого офицера Освальда Мосли настолько ухудшилось, что кабинет министров принял особое решение: освободить супругов Мосли под домашний арест. А в 1946-м даже и вовсе выпустили супругов из тюрьмы! О торжество гуманизма!
Освальд Мосли пытался заниматься политикой и после войны: в частности, пытался объединить правые партии Европы. Его жена Диана основала журнал «Европеец». Мосли публиковал книги, сам издавая их: от опального политика шарахались все издатели.
В 1962 году он окончательно отошел от политической жизни и скончался в 1980 году, почти забытый.
А вот после его смерти, начиная с 1990-х годов, имя Мосли и его идеи вызывают у британцев все больше интереса. В Великобритании регулярно выходят книги и снимаются телевизионные фильмы, посвященные предателю и фашисту. В 1998 г. на четвертом канале британского телевидения вышел четырехсерийный фильм «Мосли», консультантом которого был сын Освальда от первого брака, Николас Мосли. Даже не верится…
ФРАНЦИЯ И ФАШИЗМ
Один из сподвижников О. Мосли, Аллен, приводил высказывание Муссолини, относящееся к осени 1933 г.: «То, что можно назвать фашистским ферментом… действует во всех странах, включая Англию. Нет сомнений, что Франция, последний оплот бессмертных принципов (имеются в виду, видимо, принципы Французской революции конца XVIII века. — А.Б.), должна в ближайшее время выбросить белый флаг капитуляции. Америка тоже отказывается от них…»
Америка и отказалась, но в форме «нового курса». А вот во Франции в 1930-е дело и правда было жарким. В конце концов, пример и Третьего рейха и Италии был вовсе не пугающим, наоборот. «Оказывается», и без устрашающей революции можно усилить роль государства и объединить нацию в ее созидательной работе.
Другой вопрос, что во Франции с ее традициями политической пестроты возникло множество групп и группочек, ориентированных на авторитарное правление с элементами фашизма, корпоративизма, национал-социализма или троцкизма. И все борются между собой!
«Франсисты» во главе с капитаном французской армии М. Бюкаром начались с митинга у могилы Неизвестного солдата 29 сентября 1933 года. «Франсизм по-французски то же самое, что фашизм по-итальянски»[187], — заявил Бюкар. И никакой демократии!
«Наша философия по своей сути противоположна философии наших предков. Наши отцы хотели свободы, мы выступаем за порядок… Они проповедовали братство, мы требуем дисциплины чувств. Они исповедовали равенство, мы утверждаем иерархию ценностей»[188].
«Франсисты» получали субсидии от фабриканта парфюмерии Коти, из Италии. Бюкар был активным сторонником фашистского интернационала. Численность франсистов никогда не превышала 30 тыс., причем к «активистам» относилось 8 тыс. Из них формировались военизированные отряды «синерубашечников».
Еще одна экстремистская организация — «Французская солидарность» офицера Мировой войны Ж. Рено. Финансировал ее все тот же Ф. Коти, и после его смерти в 1934-м организация сразу заглохла.
В отличие от фашистов-интернационалистов «Боевые кресты» были организацией сугубо патриотической. И романтической. Первый союз бывших фронтовиков, имеющих ранения и награды, создал еще в 1927 году литератор М. Ано. Какое-то время бывшие воины вспоминали свои подвиги и деяния французов в истории, пели песни и помогали друг другу. Но потом при поддержке все того же неугомонного Ф. Коти лидером организации стал Анне-Мари-Жан-Франсуа, граф де ла Рок (1885–1946).
Рыцарство, высокие личные качества, аристократическое происхождение Ф. де ла Рока сделали его вхожим и в «коридоры власти», и в деловые кабинеты. Покровителем «боевых крестов» был маршал Лиоте, а маршал Петен, деньги «Боевым крестам» давали и друзья Коти, и А.Тардье, возглавлявший в конце 20-х — начале 30-х годов правительство блока правых партий.
Де ла Рок не предлагал идти за итальянскими фашистами, он предлагал укреплять французское государство. «Я не понимаю слова «демократия», — говорил де ла Рок, — правительство создается из выбранных народом людей, а ни за что не отвечает…». И предлагал — может, лучше поставить у власти хорошо образованных и притом ответственных людей?
На эти вопросы, кстати, до сих пор не прозвучало внятных ответов. Не считать же «ответом» поток злобной коммунистической и анархической демагогии, в которой де ла Рок высмеивался как солдафон, деревенщина, тупица, и вообще патриот.
Де ля Рок создал организацию из 60 тысяч членов, разбитых на отряды, хранивших оружие, готовых выйти на улицы по приказу своего руководства.
«Боевые кресты», «Аксьон франсэз», «Патриотическая молодежь» не считали себя фашистами. Они не пытались порвать с исторической традицией, опирались на католическую церковь и имущие, образованные слои. Если фашисты — то такие, как Салазар, а не как Муссолини. Это были влиятельные, но не массовые организации. Коммунистов пугало, что французские фашисты имели «такие сильные позиции в армии, среди офицерского корпуса, каких национал-социалисты до своего прихода к власти не имели в рейхсвере»[189].
Особо следует отметить литераторов и публицистов, разрабатывавших идеи «интеллектуального фашизма». В художественных произведениях, в многочисленных эссе и статьях эти литераторы романтизировали фашизм, представляли его «третьей силой», между устаревшими ценностями и либерального капитализма и марксистского социализма[190]. И современные французские фашисты почитывают П. Дрие ля Рошеля и Р. Бразийяка.
«Умирать за негуса?» — возмущенно вопрошал фашиствующий публицист и историк П. Гаксотт, когда коммунисты требовали помочь Эфиопии. «Зачем умирать за Данциг?» — заявлял М. Деа, когда гитлеровцы угрожали Польше, а коммунисты жаждали спасать то ли Польшу, то ли сам Данциг, как независимое государство.
«Зато» эти литераторы отлично понимали, за что умирать в Испании, воюя против коммунистов и анархистов.
РЕВОЛЮЦИЯ 1934 ГОДА
События 1934 года называли и «правым путчем», и «попыткой переворота»… А была это, по сути, незаконченная революция.
Начались же события то ли с префекта парижской позиции Дана Кьяппа, то ли с еврейского беженца из Киева, Александра Ставиского (1886–1934).
Министры и целые кабинеты менялись, как в калейдоскопе, а префект Кьяпп сидел в своем кресле с 1927-го. Корсиканец, как Наполеон, он откровенно мечтал о диктатуре. Вся полиция была наводнена его земляками и сторонниками.
Александр Ставиский… Мошенник, вызвавший путч, был сынок киевского дантиста. Еще в России он «прославился» кражей у отца зубного золота. К 1917 году у него уже три судимости.
В Париже семья далеко не нуждалась. Александр Ставиский довольно быстро вошел в высшее общество, состоял в полиции на службе как эксперт и по России, и по финансовым аферам. Теоретически Илья Эренбург должен был не любить «буржуев». На практике он буквально ворковал при виде Ставиского: какой он обаятельный! Какой элегантный!
В 1932-м мэрия Парижа заключила с ним контракт на строительство жилых домов. Под контракт выпустили заем на 100 миллионов франков. Ставиский же напечатал облигаций на значительно большую сумму, чем предусматривалось договором с мэрией: до сих пор спорят, на какую именно. В распространении облигаций Ставискому активно помогали и члены правительства, и члены Национального собрания. Милейший «месье Александр» щедро одаривал полицию, и она пока что его не трогала. Число акционеров очень быстро достигло сотен тысяч.
Как обычно и бывает, правду прознали журналисты. Как только начался шум, ловкий мошенник объявил себя банкротом и мирно удалился, на законнейшем основании унеся с собой 650 миллионов франков, фактически украденных у вкладчиков.
Начиная с 23 декабря 1933-го первые полосы французских газет занимали сенсационные разоблачения скандальных афер «месье Александра». Вероятно, Ставиский надеялся на помощь своих покровителей: во Франции «блат» играет почти такую же роль, как в России. Но в условиях скандала высокопоставленные друзья постарались отдалиться от жулика.
Почему он не сбежал за границу, до сих пор непонятно… наверное, все же надеялся на защиту и покровительство. 8 января 1934 года полицейские явились на виллу Ставиского, но арестовывать было уже некого: разве что труп.
Следствие уверяло, что он покончил жизнь самоубийством. Но дотошные журналисты разнюхали, что «месье Сашу» застрелил агент полиции Вуа: политики боялись, что арестованный начнет выдавать как раз своих высоких покровителей. Мгновенно подал в отставку замешанный в этой истории по уши министр колоний Доломье. На воре шапка горит…
Кьяпп в оставку не ушел, но вскоре сатирическая газета «Канар аншене» рисовала Кьяппа, дружески положившего руку на плечо «месье Александру» на премьере мюзикла «Катенька». И подпись: «Жан Кьяпп поймал Ставиского за шиворот».
Очередная смена власти забросила в кресло премьера Эдуарда Даладье.
Он оказался решительнее своих предшественников и одним из первых своих приказов уволил Кьяппа. Кьяпп заявил, что готов «выйти на улицу» (в конечном счете никуда он не вышел).
ЭДУАР ДАЛАДЬЕ (1884–1970)
беседует с Риббентропом, отрекаясь от союзнических обязательств по отношению к Чехословакии и позволяя ее делить. Как премьер-министр он уйдет в отставку в 1940 г. После оккупации Франции вермахтом он бежит во французское Марокко. Его арестовывают, судят, депортируют в Германию. До конца войны Даладье сидел в Бухенвальде После войны — в оппозиции к де Голлю, но без прежней власти
И тогда «Боевые кресты» провозгласили «Поход на Париж»: пора менять это прогнившее правительство, «плутократический парламент» и создать «подлинно национальное» правительство.
6 февраля на Елисейские Поля вышли более 30 тысяч ультраправых из «Французского единства», «Королевских молодчиков» и «Боевых крестов». Они попытались разогнать заседание парламента и захватить власть.
«Огненные кресты» прошли маршем к Бурбонскому дворцу — резиденции Национального собрания. На 20-тысячном митинге перед дворцом лидеры ультраправых открыто потребовали власти. Правительство Даладье не предпринимало никаких действий, проводя одно ничего не решавшее совещание за другим.
Полиция идет на правых… Те не применяют огнестрельного оружия, используют трости с вставленными в них бритвами. Они режут поджилки полицейским лошадям и уходят.
— Мы не будем стрелять во французов, — произносит граф де ла Рок.
Вот тут-то троцкистская «Французская секция рабочего интернационала» и ФКП независимо друг от друга вывели на ответный митинг 25 тысяч парижан. ФКП публикует в партийной газете «Юманите» призыв ко всем французам, независимо от политических симпатий, выйти на демонстрации под лозунгом: «Против фашизации демократического государства».
Это был пролог к образованию в 1936-м «Народного фронта», одним из лидеров которого стал глава социалистов Леон Блюм.
После этого правительство отдает приказ полиции и национальной гвардии о разгоне фашистов. Фактически на полицию нападают и левые. В стычках с полицией 10 человек были убиты, 182 тяжело ранены, 486 арестованы.
Так выступление фашистов привело к совершенно иным последствиям, чем они рассчитывали.
С приходом к власти Народного фронта декретом от 18 июня 1936 г. «Боевые кресты» запрещены. На их месте 11 июля создают «Французскую социальную партию». Она дожила до Второй мировой войны.
Но фашисты никуда не исчезли. На месте прежних, сравнительно мирных организаций возник «Секретный комитет революционного действия» во главе с морским инженером Э. Делонклем. Члены его получили кличку «кагуляры», от слова «кагуль» — капюшон с прорезями для глаз. Как и члены Кук-клукс-клана в САШ, кагуляры надевали такие капюшоны на своих сходках.
Кагуляры создавали подпольные склады оружия, устраивали провокационные взрывы и поджоги, совершали террористические акты. В 1937-м кагуляры убили известных итальянских антифашистов — братьев Росселли, совершили провокационный налет на помещение Конфедерации французских предпринимателей. Они тесно сотрудничали с итальянскими фашистами-франкистами в Испании.
О своих целях они говорили открыто: «Мы полностью согласны с дуче в том, что фашизм — норма не только итальянской, но и европейской политической жизни… Фашистский режим должен быть воспроизведен и во Франции. Это, в сущности, наша программа»[191].
Во время Второй мировой войны кагуляры открыто поддерживали нацистов. Это стало концом их политической карьеры.