— О Бертрам, как ты элегантно танцуешь! Прошу, давай станцуем вместе в кадрили!
Однако он не чувствовал себя способным на это. Правда, он смог научиться более простым движениям, но сомневался в том, что сможет исполнить все эти па, ничего не перепутав. Когда Арабелла внимательно посмотрела в его лицо, ей пришло в голову, что он выглядит немного уставшим. Она заботливо спросила его, хорошо ли он себя чувствует, и он уверил ее, что никогда в жизни не чувствовал себя лучше, весьма похвально отказавшись доверить ей сообщение, что развлечения, которым он предавался, проделали столь значительную брешь в его финансах, что он провел несколько бессонных ночей, размышляя, как ему выйти из этих затруднений. Так как она не видела его после того тайного свидания в Мэлл однажды утром, где сиделки выгуливали своих подопечных и покупали им парное молоко от коров, которые паслись здесь же и придавали всей этой сцене сельский колорит, она почувствовала какую-то тревогу. У него теперь был вид молодого повесы, и это нисколько не рассеяло ее страхов, и она довольно несправедливо обвинила мистера Сканторпа в том, что тот направил Бертрама по стезе, которую наверняка не одобрил бы ее папа. У нее сформировалось не слишком благоприятное мнение о мистере Сканторпе и с похвальным намерением познакомить своего брата с кем-нибудь получше, она представила его одному из своих наиболее бескорыстных поклонников — молодому лорду Айвенго, наследнику богатого графства, известному большей части Лондона как Айвенго Толстячок; это выразительное прозвище он заработал благодаря своему круглому добродушному лицу. Этот молодой жизнерадостный дворянин еще не сделал предложения Арабелле, но составлял вместе с другими ее свиту и был одним из ее любимчиков, так как отличался непосредственностью и необыкновенным дружелюбием. Она представила ему Бертрама с лучшими намерениями, но если бы она знала, что отец обаятельного Толстячка воспитывал своего сына в соответствии с принципами, изложенными покойным отцом мистера Фокса, она, возможно, воздержалась бы от этого. Несмотря на то, что граф Челгроув всячески показывал, что не одобряет максимы лорда Холланда, на самом деле он придерживался их в самой большой степени и откровенно поощрял своего наследника во всех экстравагантных забавах, приходивших в его голову: он платил его карточные долги так же весело и просто, как платил по счетам, льющимся потоком от портного, каретника, шляпника и целого ряда других ремесленников, выполняющих заказы Толстячка.
Молодые люди сразу же понравились друг другу. Лорд Айвенго был на несколько лет старше Бертрама, но его разум был так же моложав, как и внешность, в то время как орлиный профиль и интеллектуальное превосходство Бертрама несколько взрослили его. Они сразу нашли много общего, и, побеседовав всего несколько минут, договорились пойти вместе на предстоящие скачки.
А между тем удовольствие, которое мисс Тэллент получала, танцуя со своим молодым другом из Йоркшира, не осталось незамеченным. Сердца некоторых молодых людей, кто лелеял мечту завоевать наследницу, переполнились черной завистью, потому что даже самые оптимистично настроенные поклонники Арабеллы не могли убедить себя в том, что она когда-нибудь смотрела на них с такой откровенной любовью, с какой она смотрела на Бертрама, или что она так доверительно с ними разговаривала. Проницательного наблюдателя — мистера Уоркворта поразило какое-то неуловимое сходство между этими двумя. Он сказал об этом лорду Флитвуду, которому посчастливилось ангажировать Арабеллу на кадриль, и теперь, не обращая внимания на взгляды менее популярных дам, выражавших желание, чтобы их пригласили на вальс, он спокойно сидел в позолоченном кресле у стены рядом с мистером Уорквортом и оживленно с ним беседовал.
Лорд Флитвуд одну-две минуты внимательно разглядывал обоих Тэллентов, но не смог уловить никакого сходства, которое, на самом деле, существовало скорее в случайном выражении их лиц, чем во внешних чертах.
— Нет, могу поклясться! — сказал он. — У малышки Тэллент нет такого клюва!
Мистер Уоркворт согласился с этим и объяснил свой промах тем, что ему пришло это в голову неожиданно и он не подумал.
Мистер Бьюмарис приехал только после полуночи, и поэтому Арабелла уже была занята в вальсе. Казалось, он был в одном из своих наиболее замкнутых настроений и, сказав несколько общепринятых фраз хозяйке и протанцевав один раз с дамой, которой она его представила, и один раз со своей кузиной, леди Уэйнфлит, он занялся тем, что стал прогуливаться по салонам, время от времени заговаривая со своими знакомыми и разглядывая общество через монокль со слегка скучающим видом. Через полчаса, когда составлялись пары для контрданса, он пошел искать Арабеллу, исчезнувшую из бального зала в направлении консерватории в конце последнего танца в сопровождении мистера Эпворта, который заявил, что за всю историю лондонских балов еще не было такого столпотворения, и предложил ей освежиться бокалом лимонада. Выполнил ли он свое обещание или нет, мистер Бьюмарис так и не узнал, но когда несколько минут спустя он вошел в консерваторию, то увидел, что Арабелла сидит, откинувшись назад в кресле в состоянии сильнейшего беспокойства, и старается вырвать свои руки из сильных рук мистера Эпворта, романтически стоящего перед ней на коленях. В консерватории никого не было: все ушли, чтобы занять места в следующем танце, и предприимчивый мистер Эпворт, ободренный немалой дозой шампанского лорда Бридлингтона, ухватился за эту возможность, чтобы еще раз предложить наследнице руку и сердце. Мистер Бьюмарис вошел как раз вовремя, чтобы услышать, как она вымолвила голосом, полным отчаяния:
— О, умоляю вас, встаньте, мистер Эпворт! Я очень вам обязана, но я никогда, никогда не переменю своего решения! Это неблагородно с вашей стороны дразнить меня!
— Не будьте таким занудой, Эпворт! — сказал мистер Бьюмарис со своим обычным хладнокровием. — Я пришел спросить вас, мисс Тэллент, не можете ли вы отдать мне ваш следующий танец.
Она сильно раскраснелась и ответила что-то невразумительное. Мистер Эпворт, чувствуя себя подавленным оттого, что его обнаружил в таком положении человек, чьего презрения он страшно боялся, встал, пробормотал что-то о том, что ему нужно идти, и вышел из консерватории. Мистер Бьюмарис, взяв у Арабеллы ее веер, развернул его и стал легонько обмахивать ее разгоряченное лицо.
— Сколько раз он делал вам предложение? — спросил он как бы между прочим. — Как глупо он выглядел, бедняга!
Она рассмеялась, но сказала добродушно:
— Он ужасный человечек, и, кажется, думает, что если он будет меня постоянно преследовать, то обязательно добьется своего.
— Вы, должно быть, дали ему повод, — сказал мистер Бьюмарис. — Если бы он не думал, что вы богатая женщина, он бы перестал вас беспокоить.
Она тяжело вздохнула и сказала тихим дрожащим голосом:
— Если бы не вы, сэр, он никогда бы об этом не узнал!
Он замолчал, отчасти потому, что был разочарован, отчасти потому, что с сожалением понимал, что хотя Флитвуд и разнес эту сплетню, но именно его собственные злонамеренные слова убедили Флитвуда в том, что Арабелла сказала правду.
Через минуту она тихо сказала:
— Мы будем с вами танцевать?
— Нет, номера уже разобраны, — ответил он, продолжая обмахивать ее веером.
— О! Ну тогда — тогда нам все-таки нужно вернуться в бальный зал!
— Не бойтесь! — сказал мистер Бьюмарис слегка резким тоном. — Я не собираюсь смущать вас, становясь перед вами на колени!
Она опять густо покраснела и отвернулась в сильном смущении, ее губы задрожали. Мистер Бьюмарис сложил веер, отдал его ей, и мягко сказал:
— Надеюсь, я не такой пижон, чтобы приводить вас в отчаяние бесконечными домогательствами, мисс Тэллент, но вы можете быть уверены, что мое предложение остается в силе. Если ваши чувства изменятся, одно только слово — один лишь взгляд! — и я все пойму.
Она подняла руку, умоляя его замолчать.
— Очень хорошо, — сказал он. — Я больше не буду говорить об этом. Но если когда-нибудь вам понадобится друг, позвольте мне заверить вас, что вы всегда можете на меня положиться.
При этих словах, сказанных самым серьезным тоном, ее сердце почти перестало биться. Ей очень хотелось рискнуть сказать ему правду; она заколебалась, испытывая страх оттого, что после ее признания обожание на его лице сменится презрением; но в это время в консерваторию вошла другая пара, и она торопливо вскочила на ноги. Момент был упущен; она успела подумать не только о возможных последствиях в случае, если мистер Бьюмарис отнесется к ее второму откровению так же неуважительно, как он отнесся к первому, но и о тех предупреждениях о его ветрености, которые она получила раньше. Сердце подсказывало ей, что она может ему довериться, но напуганный разум требовал воздержаться от любого шага, который мог привести ее к всеобщему осмеянию и позору.
Она вернулась вместе с ним в бальный зал, и он передал ее в руки сэра Джэффри Моркамба, подошедшего, чтобы пригласить ее на танец; через несколько минут он попрощался с хозяйкой и уехал домой.
XIII
Отношения Бертрама с лордом Айвенго быстро развивались. Проведя вместе целый день на скачках, они остались настолько довольны друг другом, что стали строить совместные планы. Лорда Айвенго не интересовал возраст Бертрама, а Бертрам, естественно, не признался в том, что ему только восемнадцать лет. Айвенго отвез его в Эпсом на своем экипаже с упряжкой из двух резвых гнедых лошадей, и обнаружив, что Бертрам — знаток лошадей, добродушно передал ему вожжи. И Бертрам так прекрасно управлял лошадьми, пустив их крупной рысью, срезая углы и пощелкивая кнутом, как научил его сквайр, что сразу же завоевал любовь Айвенго. Всякий, кто мог справиться с его чистокровными лошадьми, естественно, был отличным парнем. А если он мог править и одновременно вести оживленную беседу, он был парнем что надо, достойным самых высоких похвал. После того, как эти два джентльмена обменялись интересными для обоих воспоминаниями о неизлечимых конских заболеваниях, запаленных лошадях, вождении на корде, полукровках, рысаках и тихоходах, перейдя затем к неизбежным и еще более интересным охотничьим историям и выразив обоюдное презрение к таким неблагородным личностям, как бабники и любители тихой безопасной езды, а также согласившись с тем, что лучшим жизненным принципом является принцип: «Мчись во весь опор, даже если рискуеш