̣ли’ «самая красивая жемчужина»;
д) со знаменитыми женщинами: с Лейлой — героиней стихов известного поэта Меджнуна, с Зулейхой — героиней коранического рассказа о Йусуфе — Иосифе Прекрасном, с Хадиджей — любимой женой пророка Мухаммеда, с Хинд — женщиной, известной своей красотой и умом, а также с Афродитой — богиней красоты и любви у греков;
е) с владыками и повелителями: султ̣а̣н;
ж) с самым дорогим у человека: ‘айн-и̣ «мой глаз», к̣алб-и̣ «мое сердце»;
4. причастия, называющие действующее лицо: к̣а̣тил-и̣ «мой убийца», са̣либ ал-арва̣х̣ «похититель душ», ха̣джир-и «покинувший меня»;
5. существительные, играющие роль частиц и обозначающие обладателя (абу̣, умм, х̣а̣з, з̱а̣т, са̣х̣иб) каких-либо достоинств — обладатель черных очей, обладатель красивых бровей, обладатель родинки и т. п.
Единицы в семантико-стилистической группе понятия «предмет любви» выражаются как одним словом, так и несколькими, формирующими многокомпонентные конструкции. Рассматриваемые арабские единицы этой группы представлены в следующих синтаксических конструкциях:
1) существительное + прилагательное: раша̣ арйам «белая антилопа»;
2) существительное ед. числа + существительное ед. числа в род. падеже: зейн аш-шабаб «украшение молодости», бадр ат-тама̣м «луна совершенства»;
3) существительное со значением обладателя, превратившееся в частицу, + существительное в род. падеже: умм х̣ава̣джиб «мать [красивых] бровей», з̱а̣т ад-дала̣л «обладательница кокетства»;
4) существительное + местоимение 1-го лица: ‘айн-и̣ «мой глаз», султ̣а̣н-и̣ «мой султан»;
5) существительное + два существительных в род. падеже, употребленных как однородные члены: фитнат ал-ана̣м ва-л-башар «очарование людей и человечества», ибнат ал-х̮айр ва-с-сана̣’ «дочь блага и сияния»;
6) существительное + существительное + местоимение 1-го лица: х̣иббат нафс-и̣ «возлюбленная моей души»;
7) существительное + существительное + прилагательное, определяющее 2-е из них: умм ‘уйу̣н су̣д «обладательница черных глаз»;
8) цепь существительных в сопряженном состоянии: шейх̮ат бана̣т ад-да̣р «старейшина девушек страны (королева красоты)»;
9) прилагательное или субстантивированное прилагательное + существительное в род. падеже: фари̣д ал-‘ас̣р «единственная [нашего] века (жемчужина века)», х̣аби̣б ал-аджал «любимый века (т. е. любимый навек)»;
10) прилагательное в превосходной степени + существительное в род. падеже: аджмал ал-ла̣ли’ «самая красивая [из] жемчужин»;
11) относительное прилагательное + существительное: варди̣ ал-х̮адд «алый щекой (т. е. с розовой щекой)», нарджиси̣ ал-лава̣ х̣из̣ «нарциссовый взорами (т. е. с нарциссовыми взорами)»;
12) прилагательное + существительное в род. (заменительном) падеже: х̮афи̣ф аз̱-з̱ат «легкий природой (т. е. легкий от природы)»;
13) причастие + местоимение 1-го лица: к̣а̣тил-и̣ «убивающий меня», ха̣джир-и̣ «покинувший меня»;
14) причастие + существительное: са̣либ ал-арва̣х̣ «похищающий души», са̣х̣ир ал-‘ушша̣к̣ «очаровывающий влюбленных»;
15) причастие + два существительных в род. падеже, употребленных как однородные члены: мух̮джил аш-шамс ва-л-к̣амар «посрамивший солнце и луну».
Перечисленные способы называния и конструкции являются продуктивными, по такому типу современные поэты создают все новые и новые: рафи̣к̣ат дарб-и̣ «подруга моего пути», зи̣нат аййа̣м-и̣ «украшение моих дней», Монна Лиза, Роз-Мари.
Семантико-стилистическая группа слов для обозначения предмета любви содержит большое число единиц, употребляющихся в функции обращения. В русском языке в роли обращения используются слова, выражающие такие абстрактные понятия, как «радость», «любовь», «красота», «счастье» и др. [102, с. 31]. Общеизвестны обороты «Жизнь моя!», «Любовь моя!», «Счастье мое!» и т. д. «Абстрактные понятия — обращения, будучи вторичной номинацией лица, являются стилистическими синонимами основного названия… Употребление подобных абстрактных понятий в функции обращения является одним из средств выражения экспрессивности» [102, с. 33, 35]. В арабском языке количество таких абстрактных понятий в функции обращения тоже весьма значительно: ра̣ха̣т-и̣ «мой покой», ‘изз-и̣ «мое величие», бушра̣ «радость», д̣ана̣-йа̣ «мое страдание», буг̣йат-и̣ «мое желание» и т. п. В сущности, все слова данной группы могут выступать в функции обращения, и число таких синонимов практически неограниченно.
У некоторых единиц этой группы наблюдается расхождение между грамматической формой слова и его содержанием, это относится к категории рода и числа: си̣д-и̣ «мой господин», султ̣а̣н-и̣ «мой султан» — слова мужского рода, однако они могут относиться к любимой женщине; ах̣ба̣б и х̣аба̣йиб «любимые» — слова мн. числа, но относятся также к любимой женщине. Кстати, исследователи европейской поэзии отмечают, что в песнях трубадуров предмет любви, Дама, обозначается еще и словом midons, которому в арабской поэзии соответствует сеййид-и̣, маула̣-йа̣ «мой господин» (т. е. обращение к даме в мужском роде). Объясняют это по-разному: арабским влиянием, «параллелизмом с Амором позднего средневековья, восходящим к Купидону, личной изобретательностью «первого трубадура» [94, с. 158].
Для арабской поэзии это явление характерно не только в средневековье, но и в новое время. И теперь красавицу иногда называют «офицер», «большой чиновник», «правитель» и т. п. Думается, эти факты и в данном случае подтверждают предположение о влиянии арабской поэзии на испанскую и — шире — на европейскую. Такое наименование красавицы присуще арабской поэзии и сохраняется с древности до сих пор, в европейской же оно помнилось в период контактов с арабами, а затем исчезло.
Приведем примеры на употребление единиц семантико-стилистической группы слов, выражающих понятие «предмет любви». Из народной тунисской поэзии:
О, похищающий души (са̣либ ал-арва̣х̣, 2), как тонок твой стан (к̣адд, 2)!
О, смущающий разум (мух̮джил ал-алба̣б, 2) родинкой на щеке (х̮адд, 2).
О, жемчужина (лу’лу’ 2) нежная, пленившая разум,
О, газель (раша̣, 2), терзающая сердца!
Подобной тебе мы не видели и не слышали о такой;
Ты — жемчуг (дурр, 2), который алеет гранатом от краски стыда,
О, тот, чья талия (х̮ис̣р, 2) вот-вот порвется, так она тонка!
Почему твое сердце к состраданию глухо?
О, убивающий меня (к̣а̣тил-и̣, 2), клянусь Аллахом,
Пусть возрастет моя любовь (‘ишк̣, 1) к тебе.
И если даже мы умрем, клянусь Аллахом —
Твоя краса (х̣усн, 2) пребудет в мире для живых.
Околдовывающий влюбленных (са̣х̣ир ал-'ушша̣к̣, 2) своим чарующим взглядом (лах̣з̣ аг̣надж, 2),
Сжигающий тоскующего (мух̣рик̣ ал-мушта̣к̣, 2) алостью щек,
Напои жаждущего от страсти (ашва̣к̣, 1) из своих приоткрытых губ.
Чувствительный и нежный (лаййин ал-а‘т̣а̣ф, 2), розовощекий (варди̣ ал-х̮уду̣д, 2), верх совершенства (ка̣мил ал-аус̣а̣ф, 2),
Шея (джи̣д, 2) и стан (с̣уду̣д, 2) — ты похож на газель (г̣изла̣н, 2), тонкостройный, (на̣х̣ил ал-ат̣ра̣ф, 2)
Чаша твоя для жаждущего (мубтала̣, 3) сладка, как роза, и для страдальца (мушта̣к̣, 3) отрадна.
Из египетской народной поэзии:
О, Сотни приветов я посылаю тебе, любимая (ах̣ба̣б-и̣, 2) и госпожа (са̣да̣т-и̣, 2)!
Едва ты ушла, как я болен, в постели.
А твой привет держу на груди.
Пусть капают из глаз моих чернила,
Своим ребром и черными слезами письмо любимой (ра̣ха̣т-и̣, 2) напишу.
О, полная луна (бадр, 2), я так люблю тебя,
И сколько месяцев тебя уже не видел.
Всю душу, о газель (раша̣, 2), тебе я отдал.
Не много ли?!
О, стройная (ахйаф, 2), со смуглыми губами (алма̣, 2),
Я каюсь, пташка (т̣айр, 2), раскаиваюсь я.
Не пускай соперника (‘аз̱у̣л, 4) в свой дом,
А коль назойлив будет — выставь вон.
О, девушки Александрии,
Вы любите прогулки по бульварам.
Одеты вы и в тюль, и в кашемир,
А губки (шафа̣йиф, 2) ваши — сласть (суккариййа, 2).
Моя любимая (х̣ибб, 2) мне розу подала,
Я взял цветок из милых рук ее,
взглянул и понял —
Такие розы на щеках (х̮адд, 2) любимой.
Защити же меня от век (аджфа̣н, 2) твоих и ресниц,
Так, мимоходом, играя, они могут и ранить,
Пусть недолгой будет наша разлука (хиджра̣н, 3),
Так трудно совладать с огнем страстей (на̣р ал-г̣ара̣м, 3).
О тот, чьи щеки (х̮уду̣д, 2) пылают, а на устах (фам, 2) — блаженство (на'и̣м, 1),
Клянусь красотой, я страстно влюблен в тебя (муг̣рам, 3).
Врач сказал: «Любимая (х̣аби̣б, 2) тебя избегает (джа̣фи̣, 3),
Бедняга (маски̣н, 3), ты только мишень для стрел ее глаз (сахм алх̣а̣з̣, 2),
Ты не спишь оттого, что проникли в тебя эти стрелы (сахм мук̣латайн, 2)».
Приведем отрывки из суданских народных стихов — мусдаров ал-Харделло:
О, украшение правителя (зи