го памятника.
От большого труда Менандра Протектора, составленного в 583/4 г., сохранились лишь фрагменты в выписках Константина Порфирогенита.24 Получивший хорошее образование, Менандр был не только в курсе жизни столицы, но был причастен к жизни провинции; он имел непосредственные сведения о сношениях Византии с "варварами", используя устные источники и материалы посольств, в частности Петра Патрикия, на которого он ссылается. Им сохранен текст протокола мирного договора, заключенного между Византией и Ираном в 561 г. Пункты 2-й, 5-й, 9-й и 11-й характеризуют отношения арабских княжеств с этими державами, участие арабов в транзитной торговле, требования, предъявляемые ими в надежде на свою военную силу.25 Документальный материал греческого историка делает дошедшие до нашего времени фрагменты особенно ценными.
Не обошел молчанием арабов и Феофилакт Симокатта, современник императора Ираклия (610–641). В своей "Истории" он касается похода Маврикия против персов и действий гасанида Мундара, будто бы предупредившего об этом персов, что и привело к неудаче всего похода. Византийские историки не раз упрекают арабов в предательстве и возлагают на них ответственность за свои поражения.26
Хронография Феофана Исповедника (род. в 752 г. — ум. в 818 г.), написанная им между 810 и 814 гг., в период расцвета халифата, включает большое число сведений об арабах.27 Не говоря о значении его труда для датировки этапов завоеваний арабов в VII в., Феофан является ценным источником для их истории в предшествующие века. Автор жил под впечатлением мощи, силы, значения арабов и собрал поэтому у своих предшественников всевозможные сведения о них. Хронография дает известную последовательность в истории арабов до ислама, точные имена филархов племен и родов, к которым они принадлежали, указывает на их роль в различных событиях, устанавливает хронологическую нить. Связать данные византийских авторов с сообщениями арабских историков и эпиграфических памятников позволяет именно Феофан.28
В связи с христианизацией арабов они интересовали не только историков церкви, но и агиологов.
Автор житий монахов и пустынножителей Кирилл Скифопольский писал на основании устных преданий, сохранившихся в лаврах и монастырях Палестины и Сирии, и личных встреч.29 В 532 г., когда св. Савва, основавший монастырь около Иерусалима, был в его родном городе Скифополе, Кириллу было лет шесть. В 544 г. он поселился в киновии св. Евфимия, где оставался около 10 лет, и собрал там сведения об этом просветителе арабов-скинитов. Житие Саввы он написал в 556 г. и в следующем 557 г. посетил его лавру.30 Жития Кирилла написаны простым и живым языком, особенно ценны бытовые подробности, обычаи, которые он описывает мимоходом, в частности таковы сведения о тех же арабах.
Иоанн Мосх (ум. в 622 г.) со своим учеником Софронием, будущим патриархом Иерусалимским, в конце VI и в начале VII в. обошел все монастыри Палестины, Сирии, Египта и достиг Фиваиды. В "Луге духовном"31 Иоанн Мосх собрал благочестивые рассказы, случаи, чудеса, записанные им как назидания. В этих повестях упоминаются арабы, отдельные эпизоды, в которых они участвуют. Общее впечатление, что это номады, верблюдоводы, кочевники, ведущие самое бедное, полуголодное существование. Такие материалы создают общий колорит, окрашивают историческую ткань.
Следует упомянуть о надписях на греческом языке; их оставили арабы-христиане, филархи, цари, некоторые из надписей были сделаны ктиторами храмов. Так, например, сохранилась надпись лахмидской царицы Хинд из рода киндитов на стене монастыря в Хирте. Эти надписи разбросаны по специальным археологическим и эпиграфическим изданиям и журналам.
СИРИЙСКИЕ ИСТОРИКИ И ХРОНИСТЫ
Сирийцы сохранили сведения об арабах того периода, когда те не имели своей письменности; живя в соседстве много веков, имея общие корни в языке, они понимали друг друга. Их связывали и общие интересы как в области экономики, так и в политике. Торговля, главным образом транзитная, объединяла их, так как водили и охраняли караваны по дорогам пустынь именно арабы. Политически существовала зависимость от византийских и персидских интересов, которым были вынуждены подчиняться как сирийцы, так и арабы. Их объединяла и общая идеология: в западных от Междуречья областях часть арабов, как и их учителя сирийцы, приняли монофизитство. Все "восточные" дружно придерживались его, вопреки великодержавию Константинополя. В областях, тяготевших к Ирану, в Междуречье было распространено несторианство, форма, в которой здесь приняла христианство часть арабов.
Зная арабов близко, сирийцы сохранили такие материалы, которые позволяют воссоздать социально-экономическую основу их жизни.
Написанная около 518 г. в Эдессе, сирийская хроника Иешу Стилита вплела в историю войн между Ираном и Византией сведения о лахмидах, полные непосредственности и наблюдательности. Автор знает, как стабилизуется лагерь кочевников и становится городом, обнесенным стеной, он учитывает воинственность арабов, легкость их кавалерии, решавшей не раз исход битвы.32
В хронике, известной под именем Захарии Митиленского, составленной в 60-х годах VI в., нет отдельной главы или раздела, посвященного арабам; у автора не было особого источника, но сведения о них разбросаны по всей книге. Сложный клубок политических отношений на Ближнем Востоке, войны и участие в них арабов, вражда, разжигаемая между гасанидами и лахмидами, выявлены на страницах хроники.33
В житии Map Абы I, патриарха несториан с 540 по 552 г., составленном в ближайшие после его смерти годы, имеются сведения о распространении несторианства и монофизитства среди арабов. Памятник этот во всех отношениях представляет выдающийся интерес.34
В 586 г. умер, не закончив свою историю, страстный монофизит и темпераментный политик Иоанн Ефесский.35 Уцелела лишь третья часть его труда, две первые восстанавливаются с относительной вероятностью по хроникам псевдо-Дионисия и Михаила Сирийца. В 3-й и 6-й книгах 3-й части "Истории" Иоанн изложил историю гасанида Мундара бар Харита, ставшего жертвой жестокой интриги, и события последних десятилетий существования царства гасанидов. Он дает богатый материал о их симпатиях и покровительстве монофизитами.36 Значение имеет и другое сочинение Иоанна Ефесского "Жития восточных святых", где об арабах-гасанидах имеются сведения в жизнеописании Иакова Барадея и Феодора.37
"Анонимная сирийская хроника" середины VII в. рассказывает о сасанидах, связывая их с историей лахмидского княжества; в частности, в ней описаны сношения Наамана с шаханшахом Хосровом II.38
Плодовитый писатель и ученый Иаков, епископ Эдесский (640–708 гг.), родился близ Антиохии, где получил первоначальное образование; он продолжил его в Киннешрине и завершил в Александрии. Среди его трудов имеется "Хроника", первая часть которой является переводом с дополнениями канонов Евсевия Кесарийского. Самостоятельная часть его "Хроники" начинается 21-м годом Константина Великого и доведена до 691/2 г., другим автором добавлена часть до 709/10 г. События, о которых сообщает кратко Иаков, даются в строгой хронологической последовательности. Целый ряд дат для истории доисламских арабов может быть дан на основании его труда.39
В компилятивную хронику псевдо-Дионисия Тельмахрского, законченную в 775 г., вписаны ценнейшие памятники, в том числе упомянутая выше хроника Иешу Стилита и замечательное письмо Симеона Бетаршамского 524 г. о посещении им лагеря царя лахмидов Мундара.40 Этот подлинный документ дает представление о живых связях, существовавших между южными и северными племенами арабов, между сирийскими и арабскими христианами.
В сохранившейся в отрывках хронике, доведенной до 724 г., имеются сведения о последних гасанидах. Возможно, что она основана в этой части на несохранившихся главах Иоанна Ефесского.41
Патриарх монофизитов Михаил Сириец (ум. в 1199 г.) оставил большой труд по всемирной истории; в нем использованы утерянные, не дошедшие до нас источники, списки которых приведены Михаилом. Для интересующего нас периода он назвал книги Иоанна Ефесского, Кира Батнского и Иоанна Литарбского. Замечательна попытка Михаила синхронизировать свой материал, который он разбил на три группы: церковные события, политическая история и случайные сведения или рассказы помещены им в параллельных три столбца, относящихся хронологически к одному времени. Датировка и синхронное расположение событий являются особенностью этого труда, содержащего много неизвестных другим историкам сведений.42
Некоторые дополнения к политической и церковной истории арабов имеются в "Истории династий" и "Церковной хронике" Григория Абульфараджа Барэбрея (1225–1286), мафриана яковитов. Он использовал труды предшествующих, главным образом монофизитских, авторов; в исторической традиции он следует Михаилу Сирийцу.43
Представление о том значительном месте, какое занимали арабы-монофизиты в истории этого идеологического течения, дают существенные данные, почерпнутые нами из сборника "Монофизитские документы". Так назван издателем материал, опубликованный им по древней рукописи VI–VII вв., принадлежащей Британскому музею (add. 14602). Сборник содержит 44 документа, в их числе постановления местных соборов, послания, переписка; все они относятся ко времени возникновения и укрепления монофизитства. В них неоднократно упоминаются имена Харита и Мундара, гасанидов, безуспешно старавшихся предотвратить раскол и распадение монофизитства на мелкие секты.44
Для истории несторианства вообще и в известной мере для его распространения среди арабов имеются материалы в собрании постановлений несторианских соборов, в относящихся к этим соборам письмах и документах.45 Подписи под соборными постановлениями ставили епископы, возглавлявшие общины арабов-несториан. Известно несколько епископов Хирты. В некоторых письмах упоминаются арабы из числа приближенных лахмидского царя.
Сирийские источники о доисламских арабах замечательны тем, что они основываются на специальной устной традиции, уходящей своими корнями в самую гущу арабской среды. Сирийцев связывала с арабами общая идеология; на востоке — христианство в его несторианской форме, на западе — монофизитство. И в том, и в другом случае сирийский язык был языком писания и литургии. Филологи неоднократно указывали на то, что арабы и сирийцы в живом общении пользовались своего рода сиро-арабской койне.