– Последние месяцы выдались нелегкими.
Старый друг открыл пошире дверь и жестом пригласил гостей войти.
– Что ж, пора передохнуть, – сказал Хенрин. – Добро пожаловать, друзья.
– Вот о чем я и говорю. – Дозер запихнул в рот еще одну булочку.
– Рад, что вам понравилась моя стряпня, – отозвался Хенрин, подойдя к установленной в углу кухни жаровне и перевернув кусок жирного мяса, который зашипел, соприкоснувшись с раскаленной поверхностью.
– Так вы здесь сами все готовите? – спросил Дозер, впиваясь зубами в большой, вязкий фрукт. – Мира что, совсем не помогает с этим?
– Не будь остолопом, малыш, – упрекнул Дозера Мюррей, усаживаясь рядом с ним за длинный стол.
Он посмотрел на жену Хенрина, Миру, которая кормила грудью ребенка у дальнего конца стола.
– Ничего страшного. – Мира улыбнулась. – Мальчик просто интересуется нашей кухней. Хенрин – лучший повар в доме, это точно. Не думаю, что я смогла бы поджарить крысу для голодной пустынной змеи. Но пайю, которую ты сейчас ешь, я сорвала с дерева собственной рукой.
– Не скромничай. – Хенрин выложил дымящиеся полоски мяса на деревянную доску и поставил перед командой. – Мира лучший механик к югу от Карстока.
Сол подняла брови:
– Вы умеете чинить мехов?
– Надеюсь, что да. Занимаюсь этим с детских лет.
– Но разве это не против Кодекса? – спросил Дозер. – Работать с техникой?
Мира усмехнулась и кивнула на мужа:
– Ну, во-первых, я не уверена, что все гривары так уж неукоснительно следуют Кодексу. А во-вторых, я не гривар и не обязана кого-то слушать.
У Дозера глаза полезли на лоб.
– Хотите сказать, что вы…
– Да, я грант, – закончила за него Мира.
– Может, тебе не следует лезть в чужие дела, – подала голос Сол, взяв с доски кусок мяса.
– Все в порядке. – Мира подняла свободную руку и с гордостью напрягла бицепс. – Вот результат моей работы. Я тружусь в поле вместе со сборщиками и чиню наш мех. Да еще помогаю мужу.
Дозер кивнул и снова принялся за еду.
Хенрин снял засаленный фартук и сел рядом с гостями, поставив в центр стола поднос со стаканчиками, наполненными прозрачной жидкостью.
– Настойка кокаса. Штука крепкая, так что будьте осторожны.
– Очень вкусно. – Бринн вытерла рот и взяла с подноса стаканчик. – Да благословят вас духи за угощение.
– Что такое дух? – спросил Эффи, на протяжении всей трапезы старавшийся вести себя примерно и не ерзать на табурете.
– Как-нибудь в другой раз объясню, – сказала ему Мира. – Если закончил, почему бы не пойти на задний двор и не поколотить мешок, пока не стемнело?
– Опять мешок? Это неинтересно. Папа может подержать пады, раз уж он…
– Эффи, разве не видишь, что папа занят? – Мира нахмурилась.
– Тебя устроит, если пады я подержу? – предложил Коленки и, вытерев с губ соус, поднялся.
– Да, да! – восторженно взвизгнул Эффи и, схватив Коленки за руку, потащил из кухни.
Хенрин усмехнулся:
– Эффи так хотел познакомиться с тобой, Мюррей. – Он раздал стаканчики всем сидящим за столом. – Я каждый вечер перед сном рассказывал ему о твоих боях.
Мюррей отмахнулся от комплимента и отказался от выпивки:
– Все это в прошлом. С тех пор многое изменилось.
– Я вижу. – Хенрин поднял стаканчик. – За перемены.
Мюррей кивнул:
– За перемены.
Их поддержал Дозер, уже осушивший свою посудину:
– За перемены!
– Однако в последнее время не все перемены к лучшему, – сказал Хенрин, сделав глоток.
– Не все, – согласился Мюррей. – Они уже были здесь?
Хенрин кивнул:
– Парень с охраной. Примерно месяц назад. Расспрашивал, чем занимаемся, долго ли еще будем убирать урожай. Сказал, что нам нужно быть готовыми на случай, если им понадобится помощь.
– Ублюдки. – Мира допила свою настойку. – Приперлись незваными на ферму, где мы трудимся уже десять лет, и еще грозят забрать наших мужчин.
– Поток был здесь? – спросила Сол и пригубила настойку – напиток обжег ей горло.
– Повстанцы посылают людей ко всем сборщикам, – сказал Хенрин. – Пытаются привлечь грантов на свою сторону. По слухам, на западном хребте все до единого горняки бросили свои кирки и встали под знамя Потока.
– Но зачем? – спросила Сол. – К ним уже присоединились тысячи гриваров. Зачем им еще и гранты?
– Ради численности, – ответил Мюррей. – Чтобы добиться своей цели – свергнуть империю, – они нуждаются в большой армии. Даже если она будет достаточной, чтобы противостоять мехам с их огневой мощью, все равно не хватит людей, чтобы захватить все крупные города.
– Если Поток мобилизует всех грантов, промышленность остановится, – добавил Хенрин. – Не поплывут суда, прекратит работать техника, замрет торговля, некому будет возделывать поля – без грантов станет все.
– Гранты могли давным-давно бросить работу. Почему они не сделали этого раньше? – спросил Дозер, уже раскрасневшийся от выпитого. – Если они имеют такую власть над даймё?
– А почему вы не перестали сражаться? – вопросом на вопрос ответила Мира. – Ведь даймё нужно, чтобы вы сражались за них.
– Я не сражаюсь за них. – Дозер покачал головой. – Я сражаюсь за себя.
– Вот и я тоже, – сказала Мира. – Я сама работаю на мехах, собираю урожай для моей семьи. Вот почему мне не нравится, когда эти так называемые повстанцы появляются у моего порога и пытаются лишить меня работы.
– Однако и империя не лучше, – заметил Хенрин. – Еще до восстания ее чиновники ежегодно проверяли лицензию на наши мехи и, конечно, забирали долю. А после появления Истребителя они стали еще жаднее.
– Так было всегда. – Мира опустила на стол стаканчик и посмотрела на ребенка. – Те, кто хочет власти, подминают остальных.
Сол тоже отставила пустой стакан и встала. Лицо ее горело.
– Кажется, мне нужно подышать свежим воздухом.
– Я же предупреждал вас, ребята, насчет осторожности. – Хенрин лукаво подмигнул. – Утром голова будет тяжелая, словно на нее навалили тысячу фунтов груза.
Сол сидела на веранде, свесив ноги и устремив взгляд на залитые лунным светом поля.
– Ты в порядке? – спросил Мюррей.
Сол кивнула:
– Да, просто надо было продышаться.
Глядя на девушку, Мюррей все еще видел в ней ее отца. Те же желтые кошачьи глаза, тот же острый нос, что и у Артемиса Халберда.
– Хенрин угостил меня этой настойкой двадцать лет назад, когда мы впервые встретились во время паломничества, – сказал Мюррей. – Крепкая вещь.
– Неплохая, – согласилась Сол. – На Островах я пробовала напиток, по сравнению с которым эта настойка – просто сладенький сок.
Мюррей сел рядом с девушкой. Звезды венчали ночь, отбрасывая мглистый свет на стальную громадину дремлющего уборочного меха. Под навесом, рядом с полем, темнели силуэты птиц.
– Что у Хенрина с ногами? – спросила Сол.
– Мы вместе учились в Лицее, и он был отличным бойцом. В первый год рыцарства ему довелось встретиться с лучшим кикером Кирота, который много лет точил свои голени. Хенрин выиграл бой, но его ноги оказались в таком состоянии, что служителям пришлось их отрезать.
– Похоже, сейчас он счастлив, – тихо сказала Сол.
– Здесь у него хорошая жизнь, – согласился Мюррей. – Просыпаться с восходом солнца, работать в поле. Возвращаться домой, к семье и горячему ужину. Согласен, это не самый лучший путь, но я мог бы представить себя на месте Хенрина.
Сол усмехнулась:
– Не уверена, что вы хорошо себя знаете, Мюррей-ку. Рискну предположить, что вы бы убежали через день, чтобы с кем-нибудь подраться.
– Возможно, ты права. – Мюррей потер кожу под пустой глазницей. – А сама-то? Была бы счастлива, оставшись на всю жизнь в таком месте?
– Наверное. – Сол пожала плечами. – Но мне больше нравится путешествовать, знакомиться с новыми людьми, слушать их истории. Идти навстречу новым приключениям.
– Понимаю, – сказал Мюррей. – Как я слышал, на Островах у тебя было настоящее приключение.
– Да, – сдержанно ответила Сол.
– Ты нашла, что искала?
– Я привезла домой отца. Если вы об этом спрашиваете.
– Верно, этот человек заслужил достойные похороны. Но нашла ли ты там все, что искала?
Сол ответила не сразу. Глядя в небо, Мюррей видел пересекающую темный купол яркую белую полосу и слышал доносящиеся из дома возгласы Дозера, рассказывающего о своих подвигах в круге.
– Моя мама… Она была… – Сол с трудом подбирала слова, наконец решилась и выпалила: – Она была куртизанкой. Какое-то время они с отцом держали это в секрете, но обоим было тяжело так жить, и она рано ушла из жизни. Я ее не знала.
Мюррей кивнул. До него дошли слухи о том, что жена Артемиса Халберда умерла при родах.
– От таких встреч родилось много детей, – сказал он.
Сол повернулась к нему:
– Вы первый человек, которому я это говорю. Что моя мать была даймё. Что во мне течет их кровь.
– И что с того? – спросил Мюррей.
– Кодекс это запрещает. – Ее голос дрогнул. – Моя кровь не так чиста, как все думают. Я полукровка.
– Кодексы – полное дерьмо, – ответил Мюррей. – В этом Сайлас прав. Даймё написали их, чтобы контролировать нас.
– В последнее время мне все труднее понять, кто прав, а кто нет. – Сол покачала головой. – И я уже не уверена, где мое место.
– Я тоже не уверен, кто прав и что правильно, – сказал Мюррей. – Но я знаю, что кровь не имеет большого значения. Гривар ты или даймё – не так уж и важно. В мире полно плохих людей и не очень много хороших. Ты – из этого хорошего меньшинства. Я и сейчас вижу девчушку-первокурсницу, которая стольких чистосветов наказала за самомнение в круге. Ты отправилась за телом отца – план безумный, как сама Глубь. И вот ты здесь, с нами, и мы все вместе идем за Сего, чтобы вернуть его домой.
Две слезинки скатились по щекам Сол. Она крепко зажмурилась, шмыгнула носом и снова повернулась к Мюррею:
– Вы хороший человек, Мюррей Пирсон. Жаль, что у вас нет детей. Потому что из вас тоже получился бы хороший отец.