– А я разве не говорил тебе, Ксеналия, что не могу давать обещаний? – сказал Сего. – Но, по крайней мере, в этот раз я здесь не с проломленной головой.
Странный приглушенный смешок сорвался с губ служительницы. Похоже, у нее появилась новая привычка.
– Верно, твой череп цел, хотя не могу сказать того же насчет всего остального. Вдобавок неврологические паттерны…
– Нельзя ли нам сосредоточиться на чем-то хорошем? – спросил Сего, зная, что Ксеналия может весь день рассказывать о его травмах. – Я ведь все-таки добрался домой.
Женщина как будто расслабилась, ее лицо заметно подобрело – еще одно свойство, приобретенное ею с тех пор, как Сего впервые попал в медицинский отсек Лицея. Оставаясь неизменно сдержанной и рассудительной, Ксеналия заботилась о нем, и он это знал. На суде она выступала свидетелем в его защиту. И даже солгала ради него.
– Я рада, что ты дома, Сего, – сказала Ксеналия, нанося желатиновую мазь на многочисленные шрамы, пересекающие грудь гривара.
Мазь обожгла кожу, но за последние недели состояние Сего заметно улучшилось и рубцы отчасти рассосались. – Тех, кто сделал это с тобой, нельзя называть служителями.
– Я знаю. – Каждый раз, когда Сего после возвращения в Лицей приходил в медотсек, Ксеналия указывала на это. – Мои мучители в «Арклайте» и ты – совсем разные люди.
– Разные – не совсем точное определение. Всё, чему я научилась за долгие годы, – это помогать гриварам, облегчать боль и восстанавливать сломанное. Служители в «Арклайте» – пятно на профессии, которой я посвятила жизнь.
– Ох! – Сего вздрогнул и вытянулся на медицинском столе, когда Ксеналия, нанося мазь, коснулась открытой раны.
– Прошу извинить, – сказала она. – За последний год моя тактильная практика сократилась. С тех пор как меня назначили старшим служителем, в основном приходится заниматься исследованиями и администрированием, хотя приятно отвлечься от канцелярской работы. Из-за отсутствия сенсорной практики мои навыки немного… заржавели? Это подходящее слово для того, что вышло из употребления? Вы, гривары, так говорите?
– Э-э-э… конечно, – как обычно, ответил Сего. Некоторые вопросы служительницы ставили его в тупик. – Должен сказать, я и сам многое позабыл, потому что давно не входил в круг.
Ксеналия с любопытством посмотрела на него:
– Хочешь сказать, у тебя возникли проблемы после возвращения в Лицей? Было мало боевой практики, когда ты участвовал в Потоке?
Сего нервно рассмеялся. За эти недели, проведенные в Лицее, он привык к тому, что о Потоке говорят только шепотом, особенно в его присутствии.
– Ну… там вроде не было недостатка в драках…
Сего помолчал. Несвязные образы проносились перед его мысленным взором красными молниями. Каждый раз, когда он пытался вспомнить события прошедшего года, в голове начинала пульсировать боль.
– Но не сказать, что я много сражался один на один с другими гриварами, – произнес он, прижимая руку к виску и с трудом подбирая слова. – В Кироте было… иначе.
Ксеналия знала, кем он был и через что ему пришлось пройти.
– Чувствуешь вину за то, чем занимался, пока тебя контролировали?
– Меня никто не контролировал. – Сего покачал головой. – Никто не заставлял делать то, что… что я делал.
– Послушай, судя по твоему рассказу о том, как в «Арклайте» тебя пытали несколько месяцев, и тщательному изучению многочисленных ран на твоем теле, среди которых есть и незажившие, можно предположить: хотя основному воздействию подверглось тело, разум тоже серьезно пострадал.
Маленький красный спектрал парил перед глазами Сего.
– Есть такое состояние – криоплетическая невропатия, – продолжила Ксеналия. – Мозг создает защитные механизмы для поддержания своей работоспособности в самых неблагоприятных условиях. Некоторые из этих механизмов могут в значительной степени влиять на восприятие мира. Полагаю, когда брат спас тебя от мучителей, твой мозг немедленно пришел к выводу, что дело Сайласа – все, за что он борется, – это достойное, справедливое дело.
Как всегда, Ксеналия говорила быстро, и Сего с трудом поспевал за ней.
– Ты… хочешь сказать, что мне промыли мозги? Когда пытали?
– Можно и так сказать. В некотором смысле нам всем, как ты говоришь, промывают мозги, направляя наш разум к той или иной цели. Кроме того, на нас влияют окружающие обстоятельства. Но в твоем случае эти обстоятельства были особенно экстремальными, и они заставили тебя пойти по не менее экстремальному пути.
– Это не оправдывает того, что я сделал. – У Сего на глаза навернулись слезы. – С теми, кто мне дорог.
– Мне жаль, что так случилось с твоим другом Мюрреем Пирсоном. Я встречалась с ним несколько раз, и, хотя лишь немногие из сказанных им слов были приличными, думаю, он был хорошим человеком.
– Он был хорошим человеком, – сказал Сего. – Он умер… за меня.
На этот раз Ксеналия не дала аналитического ответа. Она сняла повязку с руки Сего и после секундной паузы положила холодную ладонь ему на плечо и легонько пожала.
– Когда тебя судили в прошлом году, – тихо сказала служительница, – и вынесли смертный приговор, я подумала, что потеряла друга. Потом, когда тебя отвезли в тюрьму «Арклайт», я подумала, что потеряла друга во второй раз. Я знаю, что Мюррей Пирсон хороший человек… потому что он вернул тебя мне.
Сего улыбнулся, обнял ее и прижал к себе. Ее сердце билось часто-часто.
– Что это было? – спросила Ксеналия, отстраняясь.
– Это… это было объятие, – смущенно объяснил Сего, переводя дыхание.
– Я слышала о таких вещах. Это… приятно.
Сего соскользнул со смотрового стола и через голову натянул «вторую кожу» цвета индиго.
– Мне нужно идти на собрание. А потом занятия весь день. Тренировки почти без перерыва, учеба, хотя вокруг такое творится.
– Понимаю, – сказала Ксеналия. – В этом году у меня тоже дополнительная работа, преподавательская. Так много новых служителей – и так мало они знают.
Направляясь к выходу, гривар чувствовал ее взгляд.
– Сего, – окликнула она, – не забудь еще раз навестить брата. Знаю, он не такой, как ты ожидал, но для него важно знать, что ты здесь.
От этих слов у Сего скрутило живот.
Купол, самая большая классная комната Лицея, встретил Сего хмурым полумраком.
Хотя за последнее десятилетие большую часть помещений обновили с применением новейших технологий, Купол остался нетронутым. Вьюнок затянул защитные окна и световые люки, сложенные из песчаника стены покрылись трещинами, а деревянные сиденья амфитеатра теперь жалобно скрипели.
Сегодня здесь собрались лицеисты всех уровней, они оживленно переговаривались. Хотя занятия начались еще две недели назад и большинство учащихся уже встречались на своих курсах, верховный командор распорядился собрать всех на общешкольный брифинг.
Новая «вторая кожа» еще не села как следует, и Сего то и дело поеживался. Проходя через зал, он ловил любопытные взгляды и замечал, что разговоры в рядах при его приближении стихают.
– Эй, Сего!
Он обернулся на знакомый голос. Дозер, поднявшись с места, призывно махал ему рукой. Рядом стояла, улыбаясь, Сол, и здесь же сидели Бринн и Коленки.
Сего протиснулся к друзьям и не обнаружил свободного места. Он огляделся – куда пойти? – но Дозер удержал его.
– Подожди. – Здоровяк уставился на веснушчатого паренька в белой форме, сидевшего на соседнем стуле: – Эй, белыш, не хочешь ли найти себе другое местечко?
Первокурсник нахмурился – похоже, собрался возразить, – но увидел Сего и осекся.
– Да без проблем.
– Подожди, не надо, – попытался остановить паренька Сего, но тот уже двинулся вдоль ряда.
– Видишь? – с гордостью произнес Дозер, усадив друга. – Третий уровень дает кое-какие привилегии.
– Он не поэтому ушел, – тихо сказала Сол.
– А почему? – не понял Дозер.
– Потому, – коротко ответила Сол.
– Я понял, – кивнул Сего.
В коридорах о нем шептались постоянно. Лицеисты и даже некоторые преподаватели смотрели на него, как на экзотического зверя.
– Он ушел, потому что боится меня.
– Я не это имела в виду, – спохватилась Сол. – Просто всем любопытно…
– Точно! Всем любопытно, почему Сего был с повстанцами… У-у-у… – Дозер потер место, куда Сол ткнула его острым локтем. – Ты чего?
– Потише! – Сол понизила голос. – Ты хотя бы догадываешься, зачем нас здесь собрали?
– Ну… чтобы… – Дозер замялся. – Понятия не имею.
Сол покачала головой и повернулась к Сего:
– На меня тоже косятся после возвращения. По той же причине. Люди любят сплетничать, это помогает им не скучать.
Сего кивнул, хотя и знал, что это не одно и то же. Возвращение в Лицей далось непросто – слышать одновременно столько голосов, ощущать тепло, исходящее от окружающих. А также ощущать страх, гнев и ненависть. Но главное – он был рад вернуться к друзьям, к своим драконышам.
– Эй, а где Абель? – шепотом спросил Сего, заметив отсутствие одного из друзей.
– В палате, – бесстрастно сообщил Дозер. – С Сэмом.
Сего промолчал.
Шум в аудитории стих – на сцене зажегся свет. Все ожидали выступления верховного командора Цитадели, главного гривара Эзо, человека, командующего рыцарями, руководящего дипломатией и Лицеем.
На сцену поднялись четыре командора. Трое сели позади, а верховный в присущей ему самодовольно-вальяжной манере направился к трибуне.
Глядя на человека в безупречной форме цвета лазури, Сего сжал кулаки. Каллен Олбрайт.
– Приветствую всех учащихся Лицея и преподавателей, – начал Каллен. – Хотя семестр начался уже две недели назад, я счел нужным собрать вас на этот брифинг.
Дозер пихнул Сего локтем и прошептал:
– До сих пор не могу поверить, что этот подонок – верховный командор.
Хотя за время отсутствия Сего случилось много всякого, он тоже не мог поверить. Каллен Олбрайт не был прирожденным лидером, и уж подавно он не годился на должность верховного командора Цитадели.