– Я бы тоже хотел, чтобы он вернулся к себе, – сказал Мемнон. – Но теперь решения здесь принимаю не я.
– Детеныши ферркотов по утрам лазают по железному дереву – я сам видел в лесу! – выпалил Сэм.
На мгновение Сего забыл о присутствии Сэма; мальчик почти прилип к ноге Мемнона и смотрел прямо на брата.
– Это Каллен приказал? – спросил Сего, отведя от него взгляд. – Ему никогда не нравился профессор Эон. Это что, какое-то жестокое наказание?
Мемнон снова покачал головой:
– Здесь происходит нечто большее, чем вы можете себе представить.
– Расскажите, тогда и представим, – предложила Сол. – И если решения принимаете не вы, то почему вы здесь?
– Я пришел… – Мемнон замолчал. – Я пришел убедиться, что с ним все в порядке. Как и вы.
Глядя на изнуренное лицо старого командора, Сего понял: он тоже сломлен.
– Нам можно хотя бы взглянуть на него?
Мемнон помедлил, потом кивнул охранникам:
– Пропустите их.
– Верховный распорядился, чтобы никто не переступил этот порог без его ведома, – осторожно проговорил один.
– Я не знаю, где Каллен вас нашел, скорее всего среди тех, от кого отказался Дакар. – Мемнон пристально посмотрел на здоровяков. – Но вам, конечно, известно, что почти все рыцари в Цитадели по-прежнему верны мне. И если надеетесь впредь ходить по здешним коридорам, не опасаясь за свою спину, то сейчас же отойдете в сторону.
Охранники переглянулись и молча отступили к стене.
Драконыши вошли в комнату вслед за Мемноном.
Только теперь Сего увидел полупрозрачную стену, разделяющую комнату пополам и изолирующую Эона от внешнего мира. Старый профессор – кожа да кости – лежал на каменном полу в пульсирующем эмеральдовом круге.
Абель прижал ладони к стеклу:
– Мы здесь, профессор Эон. Мы вас не забыли.
Слабое дыхание свидетельствовало о том, что старик жив, но, судя по отсутствию каких-либо реакций, он был без сознания.
– Почему он в эмеральдовом круге? – спросила Сол.
– Так распорядилось Правление. – Мемнон понизил голос, чтобы не услышали охранники. – Нельзя никому об этом рассказывать, как бы вам ни хотелось. То, что сделано, сделано без моего согласия. И имейте в виду: теперь они присутствуют в Цитадели круглосуточно. Я про надзирателей.
Абель вздрогнул, но не отступил от стеклянной стены.
– Почему? – шепотом спросил Сего.
– Потому что даймё боятся происходящего в Киротской империи, – сказал Мемнон. – Они готовятся.
Сего уже знал, к чему готовится Правление. Он знал это всегда. Сайлас идет.
Словно побуждаемый какой-то невидимой силой, снова заговорил Сэм:
– Как думаешь, Сайлас принесет много рыбы? Он уже давно в воде, и я проголодался.
Сего хотел ответить брату. Другим слова Сэма наверняка казались бессмыслицей, но Сего его понимал. Сэм говорил об острове, где они вместе выросли. Ни о чем другом он не говорил.
И все же Сего не смог заставить себя ответить. Вернувшись в Лицей и увидев, в каком состоянии его младший брат, он всячески избегал встреч с ним.
– Даймё надеются, что это им поможет, – ответил Мемнон. – Я бы не смог сказать большего, даже если бы знал. Они держат в тайне свои махинации.
Сего положил ладонь на плечо Абеля:
– Мы разберемся с этим. Сейчас ничего не можем сделать.
Абель, понурившись, медленно отступил от стекла.
Мемнон повернулся и вышел из комнаты. Мюррей доверял этому человеку, он передал Сэма на его попечение. И поэтому Сего тоже доверял командору.
Уже выйдя из комнаты, Мемнон повернулся к драконышам и громко, чтобы услышали охранники, сказал:
– Никому ни слова, иначе будут неприятности.
Командор ушел, и Сэм следом за ним.
– Будем держать это в секрете? – спросил Дозер, оглянувшись на охранников.
– Нет, – сказал Сего. – Я точно знаю, с кем нужно поговорить.
По возвращении в Лицей Сего старался не подниматься без необходимости на шестой этаж «Гармонии». Но сейчас ему требовались ответы, и получить их он мог только от одного человека. Сего осторожно открыл скрипучую деревянную дверь и вошел в теплицу. Здесь все осталось прежним: влажный, теплый воздух и множество экзотических растений, свисающих со стен и растущих из горшков.
– Привет, Сего. – Маленький человек стоял на письменном столе и обрезал свисающую над головой лозу. – Ты, наверное, заметил, что этот вид, Paranthycus tombili, более известный как змеиный сорняк, заполонил мою теплицу.
– Здравствуйте, профессор Зилет, – ответил Сего. – Э-э-э… вам нужна какая-то помощь?
– Понимаю, тебе было бы легче достать. – Зилет поднялся на цыпочки, чтобы отрезать особенно толстую часть побега. – Но это растение должно знать, что я не шучу. – Он щелкнул ножницами, и лоза упала на стол. – Ну, вот и все.
Профессор вытер потное лицо и спрыгнул со стола, а Сего заметил большой рубец у него на лбу. В случае с любым другим преподавателем он не стал бы задумываться о происхождении рубца. Однако Зилет не был обычным профессором и даже не был гриваром.
– Профессор, с вами все в порядке? – спросил Сего.
– А-а, ты, наверное, про гематому у меня на лбу. – Зилет потрогал ушиб и поморщился. – Да, я действительно побывал в медотсеке, хотя оно скорее предназначено для помощи таким, как ты. Тем не менее старший служитель, Ксеналия, дала мне мазь, чтобы уменьшить отечность.
– Ксеналия столько раз накладывала мне швы, что и не сосчитать, – сказал Сего. – Но все-таки, что случилось?
– Уж не думаешь ли ты, что я брал уроки страйкинга у профессора Ханта? – Зилет улыбнулся. – Увы, эта травма получена не в дружеском поединке.
– На вас кто-то напал? – спросил Сего.
Зилет занялся обрезкой тонких побегов, обвивших его стул.
– Сего, ты не хуже меня знаешь: сейчас непростые времена. При нынешних обстоятельствах быть преподавателем-даймё в боевой школе гриваров… нелегко.
– Хотите сказать, вас избили, потому что вы даймё?
– Да, – тихо ответил Зилет. – Хотя об этом лучше не говорить за пределами теплицы.
Сего хотел спросить, кто напал на профессора, но тот остановил его взглядом.
– Давай сосредоточимся на хорошем, – предложил он. – А это значит, что я рад тебя видеть. В последний раз мы разговаривали при обстоятельствах намного худших.
– Да. Потому-то я и пришел. Знаю, что мне следовало это сделать гораздо раньше, но… В общем, я хочу поблагодарить вас за помощь на судебном процессе.
Зилет кивнул:
– Сожалею, что моя помощь была слишком скромна, учитывая, что тебя приговорили к смертной казни.
– Приговорили, – кивнул Сего. – Но если бы вы не выступили в мою защиту, я бы не смог сражаться так, как сражался. Поверьте, все сложилось бы по-другому.
– Это было потрясающе! – Зилет вскинул бровь. – Не думаю, что разговоры о твоем поединке с Голиафом когда-нибудь стихнут в залах Лицея.
Сего опустился на стул и некоторое время молчал.
– Люди здесь думают, что я особенный. Но я не особенный… По крайней мере, не хочу им быть.
– Именно поэтому ты особенный, Сего, – сказал Зилет. – Именно это отличает тебя от твоего брата, Истребителя.
– Сначала нам запрещалось говорить и о нем, и о Потоке, – сказал Сего. – А теперь Каллен заставил нас записать речи с осуждением восставших. Что происходит?
– Я слышал об этом. – Зилет вздохнул и снова потрогал лоб. – Происходит то же самое, что спровоцировало нападение на меня. Это страх. Он движет всеми животными: даймё, гриварами – всеми. Мы боимся того, что отличается от обыденного, того, что меняет кажущийся нам идеальным образ жизни. Теперь и Цитадель боится Потока. Даймё готовятся к битве, и первый этап этой подготовки носит психологический характер, его цель – убедить гриваров и грантов в том, что дело Истребителя неправое.
– Они не только заставляют нас лгать, – тихо сказал Сего. – Есть и кое-что похуже. Поэтому я и пришел поговорить с вами.
– Говори свободно и не беспокойся – чужие уши не услышат, – сказал Зилет, возвращаясь к столу. – Я принял меры предосторожности.
– Нужна кое-какая техническая информация. – Сего помнил, как более года назад профессор показывал классу всевозможные виды спектрального оружия. – Не могли бы вы рассказать кое-что о кругах?
– Видишь ли, я не специалист по кругам. Тебе стоило бы обратиться к профессору Ларскпер. Она разбирается и в кругах, и в борьбе гораздо лучше меня. – Зилет снова потер лоб.
– Меня не интересуют нюансы борьбы в круге. Я бы хотел узнать о том, как создаются круги.
Зилет помолчал, подперев рукой подбородок, будто решал, стоит ли давать Ceго такого рода информацию.
– Ну конечно, я знаю кое-что об этом. Хотя в наше время нужно быть осторожным с тем, о чем просишь и к кому обращаешься. Ты понимаешь?
– Да, – кивнул Сего.
– Как тебе известно, все круги состоят из смеси базовых сплавов. В большинстве промышленно развитых стран есть производство кругов, хотя, как ты наверняка знаешь, за последние месяцы многие заводы Кирота пострадали от рейдов Потока.
– Знаю, – кивнул Сего, вспоминая.
Уничтожение заводов занимало в планах повстанцев важное место – наряду с нападением на добывающие предприятия и разрушением лабораторий стимуляции.
– Вы можете рассказать об эмералисе?
– Ты задаешь очень специфические вопросы, Сего, – сказал Зилет. – Как всем известно, эмералис влияет на сражающегося в круге гривара. Повышает креативность, вызывает состояние, близкое к эйфории, усиливает желание изучать новые приемы. О чем, собственно, ты спрашиваешь?
Сего глубоко вздохнул:
– Можно ли использовать эмералис, чтобы удерживать человека в заключении?
Несколько секунд Зилет смотрел на Сего широко раскрытыми черными глазами. Затем потянулся к столу, достал квадратную коробочку и открыл ее. Лежащий внутри предмет излучал зеленое свечение.
– Это эмералис? – спросил Сего, не в силах оторвать взгляд от странной вещицы.
– Да, – сказал Зилет, закрыв коробочку. – В этом устройстве высокая концентрация эмералиса, намного выше, чем в обычном круге.