РИЧАРД: Да… Я как-то не задумывался. Может и так.
ПОЛ: И почему он в аду горит? У Шекспира же есть, что в аду горит.
РИЧАРД: Сейчас уже не узнаем. Да и кто из нас без греха?… Ты лучше скажи, чего она такая скованная?
ПОЛ: Да кто ее сковывал? Ее вначале старый Гамлет — призрак к сожительству склонил, потом Клавдий, да и на Гамлета молодого у нее виды…
РИЧАРД: А, так она в театре со всеми…
ПОЛ. Кто?
РИЧАРД: Ну кто, Хейли.
ПОЛ: При чем тут? Я про Офелию! Да нет, подожди, она — дело десятое. А вот жена Полония, где она? Почему умерла? Может, ее тоже старый Гамлет в могилу свёл? Ведь как-то Полоний стал главным придворным? А Йорика, шута, чтоб язык не распускал, старый Гамлет сам и прибил. Ты же не прочитал, а у меня там есть сцена, когда королю видения являются — убитый Фортинбрас, убитый Йорик. Потом и молодому Гамлету призраки будут мерещиться — это у них фамильное.
РИЧАРД: (раздраженно) Слушай, ты думаешь, что сделал что-то особенное? Думаешь, я меньше тебя знаю историй про Гамлета? Да ленивый только его не переиначивал! И психом Гамлет был, и все повально были геями, а Гамлет — любовником Клавдия, которого из ревности и прикончил. Я специально классический вариант выбрал, про гуманизм. Наши дети в интернете столько дерьма видят — пусть хоть в театре им скажут про величие добра и справедливости.
ПОЛ: Какая справедливость?! Он же друзей на смерть отправил, письмо подменив, потому что они у него под ногами путались… «Не суйся между старшими в момент, когда они друг с другом сводят счеты»… А когда мститель за родителя спрашивает «Лаэрт, откуда эта неприязнь? Мне кажется, когда-то мы дружили» после того, как его отца убил и над телом надругался…
Входит Грейс в купальном халате.
РИЧАРД: А где Хейли?
ГРЕЙС: Она там что-то включить не может.
В это время в проёме двери появляется Хейли в купальнике.
ХЕЙЛИ: Помогите включить свет в сауне.
ПОЛ: Сейчас помогу.
РИЧАРД: У меня это лучше получится.
Поднимается и направляется к двери. Хейли пропускает Ричарда.
ХЕЙЛИ: Зашла в сауну, а там темно, чуть ноги не поломала. Без нас не начинайте, я уже проголодалась.
Уходит вслед за Ричардом.
ПОЛ(оценивающе смотрит вслед ушедшей Хейли): Поломать не поломала, но погнула основательно.
ГРЕЙС: Прекрати, у нее красивые ноги.
ПОЛ: Я без очков, могу ошибиться.
ГРЕЙС: Талантливая девочка с умными глазами.
ПОЛ: Какое благородство! Уступаешь девушке режиссера? Напрасно, девочка не мальчик… Не пропадет.
ГРЕЙС: А почему бы и нет? Я же королева, могу позаботиться о подданных. Ты действительно в восторге от спектакля?
ПОЛ: Я, как мой тёзка, апостол Павел, готов быть со всеми — всем… Для пользы дела.
ГРЕЙС: Понятно, а как я сегодня играла?
ПОЛ: Королеву? Мне трудно судить. Последнее время она редко приглашает меня во дворец. А мать ты играла… как-то не очень.
ГРЕЙС: В смысле?
ПОЛ: В смысле душевного благородства. У вас же там все борятся за гуманизм. Может, объяснишь мне, что это?
ГРЕЙС: Это когда людей любят.
ПОЛ: Людей любить легко, человека трудно. Ты мне скажи, он пьесу читал?
ГРЕЙС: Он и Шекспира, кажется, не до конца прочёл. Но это не помешало ему открыть великую пьесу новым ключом.
ПОЛ: Скорее, отмычкой… Значит, не читал.
ГРЕЙС: Я попросила, а как там было, не знаю. Может, в трубочку свернул и глянул сквозь нее на мир.
ПОЛ: А что сказал?
ГРЕЙС: Ничего. Сам спрашивай. Затем, как понимаю, к тебе и приехали.
ПОЛ: Ну, приехали не за этим…
ГРЕЙС: Что ты говоришь! Неужели здесь притон, а не центр здоровья? Кто бы мог подумать! (Показывает на плакат). «Mens sana in corpore sano»! «В здоровом теле здоровый дух»!
ПОЛ: Это днем, а ночью тут другие духи обитают… Ладно, не прочел — ну и черт с ним!
ГРЕЙС: Не злись! Стоит ли нервничать из-за пустяков. Мы уже не так молоды…
ПОЛ (внимательно смотрит на Грейс): Ты по — прежнему красива.
ГРЕЙС: (смеется) Это смотря, как свет поставить… Конечно, формы уже не те, но в полутьме, на быстром ходу, под легкую закуску я еще о — го — го! (откидывает полу халата, поигрывает ногой).
ПОЛ: Как ваша попа вам к лицу!.. Останешься на ночь?
ГРЕЙС: Ты хочешь, чтобы я изменила мужу?
ПОЛ: Я же не перечисляю всех, кому собираюсь изменить с тобой.
ГРЕЙС: Я их и так знаю, начиная с трех жен и дальше по списку.
ПОЛ: Так ты считала?
ГРЕЙС: На калькуляторе, пальцев не хватило.
ПОЛ (с наигранным сожалением): А я ещё пригласил тебя на первую свадьбу…
ГРЕЙС: Помню: ты был счастлив, а она — пьяна.
ПОЛ: Потом она относилась ко мне, как к собаке… Требовала верности… Имитировать можно все, кроме ритма, он в душе… Надо было на тебе жениться.
ГРЕЙС: Ты и верность… Хаос и закономерность… И какое бы место я занимала в твоей жизни? Половину постели?
ПОЛ: Не самая плохая позиция…
ГРЕЙС: Как давно это было… Кажется, мы стали теми, над кем смеялись молодыми.
ПОЛ: Знаешь, в чём прелесть наших отношений?
ГРЕЙС: Знаю, в их отсутствии.
ПОЛ: И это ты называешь меня злым?
ГРЕЙС: Я подумаю.
ПОЛ: О чём?
ГРЕЙС: О правдивой истории для мужа.
ПОЛ: Поломалась машина.
ГРЕЙС: Он уже шутит, что её собирали в рождественскую ночь.
ПОЛ: Ну… тогда… Хейли стало плохо на банкете, ты отвезла её в больницу и была там, пока Хейли не стало хорошо.
ГРЕЙС: Два раза.
ПОЛ: Что два раза?
ГРЕЙС: Хейли стало хорошо два раза… Ты в самом деле стал неплохо сочинять.
ПОЛ: Когда-то и я тебя ревновал.
ГРЕЙС: Меня? К кому? К театру? Так успех был недолгим…
ПОЛ: Тогда я любил тебя, как сорок тысяч братьев любить не могут.
ГРЕЙС: Но тщательно скрывал…Интересно, сколько у тебя было женщин?
ПОЛ: Женщин, как рыбу, пока ловишь, считать нельзя. Клева не будет… (пытается обнять и поцеловать Грейс): На ощупь ты выглядишь ещё лучше.
«О благодетельная сила зла!
Все лучшее от горя хорошеет,
И та любовь, что сожжена дотла,
Еще пышней цветет и зеленеет».
ГРЕЙС: Ты ненормальный, как твой Гамлет.
ПОЛ: Гамлет у всех ненормальный, как каждый из нас. Его отождествляют с собой.
ГРЕЙС: Все, кроме тебя. У тебя главный герой Полоний. Я же читала. А ты не спросил. Почему?
ПОЛ: Почему не спросил или почему Полоний?
ГРЕЙС: Почему не спросил?
ПОЛ: Думал, и ты не прочла…Понравилось?
ГРЕЙС: Ну, как тебе сказать…
ПОЛ: Писатель подбирает правильные слова. Ты считаешь, что Пол подобрал с пола не те?
ГРЕЙС: Полоний, почему он?
ПОЛ: Нестандартный яд, которым один русский шпион отравил другого в Лондоне… Прости за каламбур.
ГРЕЙС: Твой Полоний так всех ненавидит, что кажется порядочным человеком.
ПОЛ: Он из них — самый умный. А еще он добрый. И потому циничный.
ГРЕЙС: Добрый — и при этом циничный?! Патология какая-то.
ПОЛ: Да… Сегодня добро стало патологией, а ещё патология — то, что мы здесь на чужой случке.
ГРЕЙС: Фу — у-у, что за выражение? Ты опять завёл собаку? Это делают те, кто разочаровался в людях.
За сценой слышен смех Хейли. Она появляется в банном халате, хохочет, за ней — несколько озадаченный Ричард.
ХЕЙЛИ(кокетничая, заканчивает фразу, адресованную Ричарду): …Мне кажется, что Вы путаете идею с предложением.
ПОЛ: Ну что, попарились?
РИЧАРД: Наоборот. Хейли ледяной бани захотелось. Отморозилась, одним словом.
ХЕЙЛИ: Ну, ведь здорово же, потрясающие ощущения!
ПОЛ: На входе или выходе?
ХЕЙЛИ: Внутри.
ГРЕЙС: Согреться не мешает…. (Ричарду) «Король пьет здоровье Гамлета?» (Протягивает Ричарду стаканчик). Ричард, у тебя за ухом сосулька.
РИЧАРД(проводит рукой у себя по затылку): Уже растаяла. (Берёт бутылку и разливает виски всем присутствующим).
РИЧАРД: Простите, что без льда.
ПОЛ: Лёд можно организовать…
ХЕЙЛИ: Я вам помогу. Мне там понравилось.
Пол и Хейли уходят.
РИЧАРД(обращаясь к Грейс): Мы выпьем так. (Чокаются. Выпивают. Ричард закусывает оливкой). Ты же говорила, что она не против? Я к ней и так и этак, а она — да что вы, да я ничего не понимаю, да я не такая… Какая не такая?
ГРЕЙС: Подожди, она должна к тебе привыкнуть.
РИЧАРД: Что ж она за месяц репетиций не привыкла?
ГРЕЙС: Теперь ты для неё в другом качестве, улавливаешь разницу?
РИЧАРД(перебивая): Чего я вообще сюда приехал? Мне еще два месяца за ней ухаживать? А тут этот, с пьесой. Зачем ты мне ее дала? Я пьес не читаю, я их ставлю, (передразнивает Грейс) улавливаешь разницу?.. А он тебе зачем?
ГРЕЙС: А ни зачем… по старой памяти.
РИЧАРД: Ты сама её читала?
ГРЕЙС: Странная… Так и он странный… талантливый неудачник, как сорок тысяч его братьев… Всегда ищет правду. Даже в тюрьме.
РИЧАРД: Так он преступник?
ГРЕЙС: Фармацевт… От его лекарства умер человек.
РИЧАРД: Отравитель? Фамилия этого графомана не Медичи?
ГРЕЙС: Не совсем, там было что-то вроде незаконной эвтаназии.