Здесь плакать иль смеяться?
Полоний.
Хочешь, смейся.
Но говорят, что Гамлет уже здесь.
Как будто бы его видали близко
От Эльсинора, будто бы тайком,
Покинув Виттенберг, вокруг он рыщет.
Подгнило что-то в Датском государстве,
Считает он, и носится с идеей:
Век расшатался — и скверней всего,
Что он рожден восстановить его.
Клавдий.
Себя он мнит пределом совершенства,
Образчиком добра и благородства.
Он, лоботряс, ничтожество, бездельник!
И Данией он хочет управлять!
А может в целом мире справедливость,
И лад восстановить он хочет? Да,
Претензии, однако! На папашу
Он очень зол, хоть и похож, как капли
Дождя, упавшего с небес в апреле.
А если здесь он, может и убийство
Его рук дело? Станется с него!
Полоний.
Тем хуже. Нам тогда конец. Захочет
Он скрыть отцеубийство, и виновным
Предстанет кто-нибудь из нас иль все мы.
Поэтому и нужен нам король
Сегодня, здесь, сейчас, сию минуту,
Для блага подданых и блага государства.
Клавдий.
Чем больше дело — тем нужнее жертва.
Для Дании я в жертву приношу…
Полоний.
Себя? Иль короля покойного
Уже принес ты в жертву? Гамлет — младший
Наверно принесет тебя. И всех нас…
Но если зверь другого зверя жрет,
Кто жертва здесь? Кто прав здесь, кто не прав?
И воздаянье или преступленье,
Тот суд, что мы вершим над ближним,
Не будучи достойны быть судьей?
Люблю — и зло свершаю, милосердье
Так часто обернуться может злом,
Из жалости я должен быть жесток.
Так зло творит добро? Добро бывает
Злом? Не знаю. Молчу. А дальше — тишина.
Клавдий.
Где тишина? Офелия идет.
Чего ей нужно здесь? Я ухожу.
Уходит. Появляется Офелия.
Офелия.
Отец, отец…
Полоний.
О чем нам говорить?
Офелия.
И ты не спросишь ни о чем? Зачем
В покоях королевских я была?
Полоний.
Нет, не спрошу. Зачем мне знать? Скажи лишь,
Приехал Гамлет или нет? Тебе ли
Не знать об этом! Или ты боишься?
Чего? Того, что вместе вы свершили
Или того, что может он свершить
Со всеми нами, в том числе — с тобой?
Нет, нет, молчи — я знаю, ты невинна,
Ты не преступница, ты жертва. Гамлет
Молодой являлся тенью, говорят,
Он словно призрак бродит в Эльсиноре,
Где спрятаться нетрудно. Был он здесь?
Офелия.
Отец, как может быть он здесь?..
Полоний.
Не надо
«Может быть» или не быть. Он был иль не был,
Я знать хочу!
Офелия.
Но я того не знаю!
Он мне писал, что Виттенберг оставит,
И в Данию намерен возвратиться.
Он мне принес немало уверений
В своих сердечный чувствах.
Полоний.
В сердечных чувствах! Вот слова девицы,
Неискушенной в столь опасном деле.
Офелия.
Не знаю, мой родитель, что и думать.
Полоний.
А думать ты должна, что ты глупа,
Раз уверенья приняла за деньги.
А может быть тебя в Париж отправить
С Лаэртом? Он хранитель будет твой.
Пусть далеко Париж — но лучше смерти.
Подальше нужно быть, когда гроза
Приблизилась вплотную. Гром уж грянул.
Тебя спасти я должен. Это долг мой
Перед тобой, пред матерью твоей покойной,
Пред совестью моей. Поторопиться нужно
Нам всем, коль мы уже не опоздали,
И Гамлет не пришел по наши души.
По наши души и тела. Иль все же
Для дочери отцовский глаз надежней?
Здесь в Эльсиноре, в Датском королевстве
Тебе могу я быть пока защитой.
Но если Гамлет здесь — защита не тверда…
Так был он в Эльсиноре? Отвечай немедля!..
В зрительном зале раздаются одиночные хлопки. На сцену поднимается режиссер Андрей Альбертович (тот же актер, который играл Клавдия и Ричарда, одет в современную одежду).
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ (хлопает в ладоши, поднимаясь на сцену): Стоп, стоп, стоп! Спасибо, на сегодня прогон закончен. Прошу всех на сцену!
ПАВЕЛ(актёр, игравший Пола и Полония): Да ведь рано еще! У нас в театре…
В это время на сцене появляются Гертруда в средневековом платье и актёр, игравший Глена, в костюме Гамлета.
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: То у вас в театре. Но раз вам понадобился режиссер из другого, то работать будем по моим правилам. Такой у меня вывих… Сегодня вечером важное мероприятие.
АЛЕНА(актриса, игравшая Хейли и Офелию): В вашем театре?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Нет, в соседнем. Давайте по сегодняшней репетиции… Мы что играем?
ГЛЕБ(актёр, игравший Глена): Занимательную патологию.
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Вот именно! Это современная английская пьеса. Действие первой части происходит в сегодняшней Англии, второй — в средневековой Дании. Вторую, якобы написал ваш герой (смотрит на Павла), такой себе квази — Шекспир, он же Пол, он же Полоний. Эти пьесы про то, про что, кстати, и все остальные — про добро и зло, любовь и проблему выбора.
ПАВЕЛ: Пьеса Пола — «Старый Гамлет» должна дать ответы на вопросы, поставленные в первой части?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Пол хорошую пьесу написал. А в настоящей литературе мир всегда предстает как вопрос и никогда как ответ.
РЕГИНА(актриса, игравшая Грейс и Гертруду): Мне кажется, что там много лишнего, есть фразы, которые хотел сказать автор, а не персонаж. И перевод несовершенен, герои то на «ты», то на «вы», а ведь в английском это одно слово — «You».
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: И у меня есть вопросы к переводчику, но нельзя українську пісню про рушник дословно перевести в русскую про полотенце. Возможно, какие-то детали упущены, но главные мысли доведены. Кстати, слово «патология» — от греческого «страдание».
ПАВЕЛ: Так что играть, в чём сверхзадача?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Ваша задача так подать свои роли, чтобы было понятно, что это как бы один герой, но и не один. То есть один тип, но не один характер. Я понятно говорю?
РЕГИНА: Да понятно, только не просто — две роли в одном спектакле.
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Ну, знаете… на то вы и мастера сцены.
АЛЕНА: Андрей Альбертович, а какой жанр у нашего спектакля? Пародия на новую драму?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Скорее — на новую жизнь. Всего понемножку — то смеются, то за сердце хватаются, то стыдно, то страшно… Все смешано… Абсурд, реализм, парадокс… И из этого мы должны сделать конфету многоразового использования… Так, разбираем каждого в отдельности. Офелия — Хейли. У вас, Леночка, все прекрасно. Все хорошо, свежо. Даже неожиданно хорошо. Жаль, что вы в свое время в наш театр не поступили.
АЛЕНА: Не взяли.
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Ошиблись. Вы хорошо проживаете роль.
АЛЕНА: Какую из них?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Обе. Делайте пока так, как делаете. И с руками хорошо. У вас замечательные руки, выразительные, вы их не прячьте, они яркий рисунок дают!
Теперь Гертруда — Грейс. Вы когда последний раз были в Англии?
РЕГИНА: На выходных. Люблю, знаете ли, в Лондон слетать, в субботу оперу послушать.
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Ну, понятно, понятно, извините. А я вот бывал в Англии. Там улыбаются по — другому. У нас не разработаны мышцы лица, отвечающие за улыбку, может, поэтому советских на западе легко отличают. Тренироваться надо. Зритель воспринимает то, что ему показывают честно. Улыбайтесь, но не вымучено, естественней! Англичане всегда улыбаются в ответ на реплику, сдержанно, но улыбаются. Поработайте над этим. Вот смотрите — Леночка, другое поколение. Они теперь всегда улыбаются, у них везде смайлики. Вот и вам надо смайл шире!
РЕГИНА: Что шире?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Смайл, смайл шире, Регина! Вы зачем приехали в этот центр здоровья и семьи? Вы приехали гулять, а не на последнее прощание с режиссёром. Вы же не знаете, что кто-то умрет или кого-то убьют. Вы добрая, циничная, но добрая! Как Мефистофель навыворот: вы часть той силы, что хочет всем добра, а получается… наоборот. (Обращаясь ко всем) Теперь о деталях: в них не только дьявол кроется, но и успех… Мне в вашей игре не хватает подробностей. Мы же Англию играем! Ну не были вы там, так фильмы английские посмотрите, в них играют ваши коллеги.
Теперь конкретно. Врач Глен и администратор Пол… Глеб, ты все время ходишь, как японский турист, задрав голову. А вы, Павел, наоборот, как следопыт, в пол смотрите и бледнолицых вычисляете.
ПАВЕЛ: А куда я смотреть должен?
АНДРЕЙ АЛЬБЕРТОВИЧ: Чаще друг на друга смотрите! Поменяйте позу лица. Вы же отец и сын, у вас конфликт, но вы должны сделать одно дело, коль оказались на подводной лодке. Тут не Маяковский: «Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха — Что такое хорошо и что такое плохо». Это другая история: резать — не резать, это же быть или не быть! Глеб, ты играешь врача… Врачи не смотрят в глаза, они смотрят на глаза. До диалога с отцом ты так и должен на всех смотреть. А вот отцу — в глаза! И потом, ты не уверен, что он согласится, ты убеждать должен, а не читать свою речь, как стихотворение в школе. Где твои сомнения? Прообраз врача ведь — Гамлет, он же мучится сомнениями, а тебе все ясно, как пламенному революционеру. Тебе только дай всех расчленить, на запчасти разобрать… А вдруг ты не прав?.. Все Гамлеты — хирурги, но не все хирурги — Гамлеты.