— Скажи Антону Эмильевичу, он тебе доктора найдет.
— Ой, нет! К начальнику я не пойду. — Когда отменили слово «барин», Мариша стала звать хозяев начальниками.
Разругавшись с Осипом, Любочка шла к Саблину: ей надо было поделиться своими тревогами.
— По-моему, Мариша спивается… — говорила она, думая, конечно, о Другове.
Варфоломей Иванович прислушивался к двухголосному пению, доносящемуся из кухни. Мариша и Осип пели сосредоточенно, будто отбывали наказание.
— Ты должен повлиять на них! — настаивала Любочка. — Так ведь можно убить себя!
Саблин не глядел на нее.
— Если человек хочет погибнуть, ему никто не помешает. Ты-то должна понимать это лучше всех.
В отличие от других, Любочка враждовала не с окружающими, а с собой. Саблин удивлялся, почему он раньше не видел этого. Она старалась сгрести под себя как можно больше людей, вещей, возможностей, чтобы взобраться на эту гору и казаться хоть чуть-чуть, но более значительной. Ей было мало любви Саблина, потому что она не верила в нее. Трагическая двойственность: страстно мечтать о высоких чувствах, но в глубине души считать себя недостойной их. И вести себя так, как будто ты недостойна.
Как пережить чуму? Некоторые вырабатывают иммунитет и либо вовсе не заражаются, либо переносят болезнь с минимальными потерями. Именно им придется восстанавливать всё после эпидемии, которая может затянуться на долгие годы.
Скорее всего, и у большевистской чумы будут благие последствия. Человечество надо рассматривать как тело, а отдельных людей — как клетки. Когда некоторые из них заболевают, организм отторгает их для того, чтобы оставшиеся могли жить и развиваться. Одним из последствий Черной Смерти стала эпоха Возрождения. Выяснив, что молитва не всесильна, а покаяние не лечебно, люди стали интересоваться, как устроен этот мир, и постепенно, шаг за шагом, в течение нескольких веков не только воссоздали достижения Античности, но и превзошли их.
Жаль только, что в масштабе истории твоя судьба значит не больше, чем судьба клетки, живущей где-нибудь в районе копчика: придет время, и ее смахнут на пол, почесавшись.
Из-за угла показалась троица: мужчина и двое женщин. Саблин пригляделся: Любочка и… — он не поверил своим глазам — Клим? Нина?
Варфоломей Иванович захромал им навстречу:
— Живы?! Господи, вот радость-то! Как вы? Какими судьбами?!
Любочка тревожно огляделась по сторонам:
— Пойдемте в дом. Варфоломей, им некуда идти, и они будут жить у нас: я всё устрою.
2
— Пельмени должны быть такие, как их делают в Пермской губернии, — говорила Любочка, раскладывая яства по тарелкам. — Размером с грецкий орех, с тонким, как полотно, тестом и начинкой из свинины пополам с филейной частью говядины. Заправляем все сливками с луком — а его надо рубить так мелко, чтобы получилась однородная кашица. Варить пельмени следует в телячьем бульоне, а потом поливать красным квасным уксусом и посыпать перцем и толченой петрушкой.
Тепло и сытость, покой и уют. Нина сидела на диване, спрятав руки под коленками: стыдно было, что в кожу вокруг ногтей въелась черная грязь. Любочкино богатство вызывало возмущение, но ее доброта обезоруживала.
— Пойдемте, я покажу вам вашу комнату, — сказала она и отвела Нину и Клима в маленькую, обшитую деревом горенку, расположенную над крыльцом. — У папы тут раньше что-то вроде кладовой было.
— Твой отец не станет возражать, что мы к вам подселились? — спросил Клим, когда Любочка рассказала ему, что случилось с Антоном Эмильевичем.
— Ну что ты болтаешь? Ты же ему племянник!
— А что скажет твой новый муж?
— Ничего.
— Ты их всех под каблук подмяла?
Любочка подкатила глаза:
— Ох, ты неисправим!
3
Когда-то у Нины не было ближе подруги. И теперь Любочка делала то, что положено по отношению к близким людям: делилась едой и кровом… Пока Клим мылся в ванной, они вместе вставляли зимние рамы и заклеивали щели бумагой. И все же Нина ничего не могла с собой поделать: она не испытывала благодарности к Любочке.
Та рассказывала, что за лето насушила целые снопы полезных трав: от зверобоя до брусничного листа. В погребе у нее стояли обложенные соломой кадушки с кислыми яблоками, солеными помидорами и огурцами.
— Там такой аромат — голова кругом, — хвасталась Любочка. — Зимой будем жить как цари.
Нина натянуто улыбалась и тщательно выбирала слова, отвечая на расспросы.
Откуда такое недоверие? Ведь Любочка не давала ни малейшего повода для подозрений. И тем не менее Нина чувствовала себя как Аленушка из сказки, которая попала к Бабе-яге: та ее кормит, парит в баньке, а сама только и ждет, чтобы съесть. Дело было в том, что Любочка могла предать — как уже предала Саблина, как предала вообще все.
Любочка принесла подушки и одеяло.
— Вы как будете спать — вместе?
Нина кивнула.
— Что у тебя с Осипом? — не выдержав, спросила она.
Любочка отложила наволочку, посмотрела серьезно:
— Любовь. Страшная. До хруста костей.
— А с Саблиным?
— Я его тоже очень люблю. Каждого по-своему.
— Но как?..
Нина представила, что Клим любил бы двух женщин: одну — умную, а другую — красивую. Боже, боже…
Любочка внимательно наблюдала за ней.
— Когда-нибудь ты поймешь. Я тебя слишком хорошо знаю: тебе очень важен комфорт, уют, деньги, наконец. А Клим не сможете тебе этого дать, и…
— Это не его вина, что произошла революция! — перебила Нина.
Любочка рассмеялась:
— Я не про это. Клим тщеславен, но ему достаточно похвалы, чтобы быть счастливым. А к деньгам и власти он равнодушен, и это с детства у него. Он никогда не сможет разбогатеть: он просто не умеет и не хочет учиться. Вспомни, как он вел свои дела: он приехал за два с половиной месяца до переворота — за это время он легко мог бы оформить наследство и вывезти деньги из России. Но он все проворонил.
Нина оскорбилась:
— Я люблю его!
— Все правильно: он дорог тебе, но однажды ты поймешь, что этого мало.
«Не противоречь, сделай вид, что все в порядке», — уговаривала себя Нина.
— Рано или поздно война кончится, — продолжала Любочка, — и сильные люди все равно окажутся наверху. А теперь подумай, где окажешься ты с Климом.
— Мы сильные люди.
— Никто не сомневается. Скорее всего, вы не будете побираться, но дальше дело вряд ли пойдет. Я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть, а для того, чтобы ты поняла: жизнь — сложная штука, и в ней нет однозначного добра и зла.
Клим вернулся из ванной — выбритый, в чистой рубашке и брюках, выданных Любочкой.
— Ну вот, теперь на человека похож! — обрадовалась она.
Он улыбнулся:
— Кажется, все, что нужно для счастья, — это горячая вода и кусок мыла.
Любочка подала Нине сложенное полотенце и одно из своих платьев:
— Ты следующая.
Зеркало в ванной запотело, Нина провела по нему ладонью и долго смотрела на свое отражение.
Любочка — вольно или невольно — надавила на болевую точку. Страх будущего — вот что терзало Нину и в Свияжске, и во времена сидения в ярмарочном театре. Неужели жизнь никогда не войдет в былую колею? Если победят красные, то единственный способ добиться благосостояния — это идти на службу к тем, кто убил ее брата. А если победят белые, Клим в любом случае не вернет своих денег. От завода в Осинках и от домов, отданных под казенные учреждения, вряд ли что-нибудь останется. В Аргентину визу не дадут… Что делать? Где жить? На что надеяться?
Зеркало вновь затуманилось.
Планировать будущее — это удовольствие для богатых, которые могут выбирать, где они окажутся завтра.
4
Вернулся Антон Эмильевич:
— Господи помилуй, Клим, ты где пропадал?!
Тот рассказал ему, что произошло.
— Стало быть, у Нины нет документов? — задумчиво проговорил Антон Эмильевич. — Это дело поправимое. Идите в горисполком и скажите, что бумаги украли в трамвае. Только фамилию другую назовите, чтобы лишних вопросов не было. А когда спросят о месте рождения, скажите: родилась в Киеве — там архив еще во время Февральской революции сгорел. Вам выдадут временное удостоверение личности, а пока запрос туда-сюда ходит, два года пройдет.
— Так все просто? — изумился Клим.
— Ты что ж, думаешь, в наших канцеляриях сидят великие мудрецы? Там обычные тетки, для которых главное — чтобы их со службы не прогнали. Поэтому они все делают согласно инструкциям, которые пишут другие тетки, ничуть не лучше первых.
5
Нина и Клим лежали — бог ты мой! — в чистой постели, в хорошо протопленной комнате. Не спалось — слишком невероятной казалась эта чудесная перемена. Обоих мучили вопросы, на которые не было ответа. Вернется Осип — что он скажет, узнав о новых соседях? Откуда брать деньги? Как долго можно объедать Любочку? И самое главное: что делать дальше?
Клим нашел под одеялом Нинину руку, продел свои пальцы в её.
— У нас всё будет хорошо: дом, дети… Я тебе обещаю…
Она горько улыбнулась. В другие времена и в других странах люди ждут счастья: от «все будет хорошо» их отделяет только время. А Нину и Клима отделяло еще и пространство: в их родном городе частных домов больше не существовало, а дети с большой вероятностью были обречены на смерть.
— Я поговорил с Варфоломеем Ивановичем, — сказал Клим, — весной мы уедем от большевиков.
— Саблину тоже все надоело?
— Говорит, что соскучился по вежливым дворникам… Не представляю, как он живет в этом аду. Любочка вытягивает из него все силы — знаешь, как чулок распускает. А ему никуда от нее не деться.
— Как и нам.
Клим приподнялся на локте и долго смотрел на Нину.
— Пойдешь за меня замуж?
Она медленно кивнула:
— Как только оформим мне новые документы… Но я оставлю свою девичью фамилию — Купинá.
— Почему?
— Чтобы тебе было проще выжить, если меня арестуют.