Архангельское. Краткий путеводитель 1968 — страница 8 из 11

Зеркала кабинета, как и всюду во дворце, служили украшением и усиливали освещение. Этим же целям служили хрустальные подвески жирондолей и люстры.

Тишину кабинета нарушал мелодичный звон старинных французских часов, которому вторили многочисленные часы других залов, оживлявшие дом своим разноголосым боем.

На стенах портреты владельцев усадьбы. Кисти замечательного русского портретиста второй половины XVIII века Ф. С. Рокотова, по-видимому, принадлежит портрет И. М. Юсуповой, матери старого князя.

Исторический интерес представляет работа австрийского художника Г. К. Преннера (1720 - 1766), изображающая будущего вельможу ребенком в офицерском мундире. По обычаю того времени детей знатных дворян записывали в полки с рождения, и князь семи лет уже получил звание корнета.

«Портрет Н. Б. Юсупова» - копия с Лампи (1751 - 1830). В углу гипсовый бюст князя: скульптор И. П. Витали (1794 - 1855) правдиво передал облик пресыщенного утонченного аристократа в последний год его жизни.

Особое место в экспозиции этого зала занимают две картины русской школы начала XIX века. Известный художник А. О. Орловский создал вымышленный портрет хана Юсуфа, предка владельцев дворца. Здесь же единственная в собрании работа основоположника жанра городского пейзажа в русской живописи Ф. Я. Алексеева (175-3 - 1824) «Вид Петербурга». Полотно передает поэтичный образ Петербурга конца XVIII века.


ВТОРОЙ ЭТАЖ


Две раскрытые двери у входа в Овальный зал указывают дорогу на второй этаж. Оригинальной конструкции лестница построена архитектором С. П. Мельниковым в 1817 году. Помимо прямого назначения лестница служила и украшением дворца.

Два марша деревянных, выкрашенных под белый мрамор ступеней подводят к площадкам, по обеим сторонам которых стоят кариатиды, как бы поддерживая свод. Его опорой являются и круглые столбы, расписанные в виде парковых беседок, увитых букетами сирени. В нишах алебастровые фигуры амуров - широко распространенные в то время копии с работы известного французского скульптора Э. Фальконе. Они были настолько популярны, что один из современников писал: «Чаще всего попадаешь на фальконетова мальчишку, - где его не встретишь».

Дальше лестница, огибая «беседку», идет наверх. Она отличается простотой отделки и как бы подготавливает переход к более скромным помещениям второго этажа, где отсутствуют росписи, а вместо паркета - полы, выстланные широкими сосновыми досками. Раньше здесь находились библиотека и жилые комнаты. Обстановка последних не сохранилась, и в настоящее время они используются для постоянных выставок.


Выставка творчества крепостных мастеров


В строительстве, украшении и художественном оформлении дворца принимали участие многие крепостные архитекторы, живописцы, лепщики, резчики по дереву, позолотчики и другие мастера.

К сожалению, сохранилось немного сведений о тех, кому Архангельское обязано своим великолепием. В документах упоминаются имена позолотчика мебели Сергея Филиппова, резчика по дереву Куликова, лепщика Копылова. С 1811 года известно о первых живописцах - Михаиле Полтеве, Федоре Ткачеве и Федоре Сотникове, которые впоследствии составили ядро живописной школы в Архангельском.

Среди крепостных Юсупова были целые семьи талантливых людей: архитектор Василий Стрижаков и его сын Василий - живописец, архитектор Иван Бору-нов и его сестра Анна - лучшая актриса крепостного театра, художники братья Григорий и Петр Новиковы. Это была своего рода крепостная интеллигенция, но, как и все дворовые у Юсупова, они состояли в селе Архангельском под номерами (Егор Шебанин - № 17, Петр Новиков - № 18 и т. д.), оставались такими же бесправными, как и тысячи других крепостных. Так, Ф. Сотников получал от барина за работу 25 рублей в год, в то время как известному московскому художнику только за его обучение платили в шесть раз больше.

Об одном из эпизодов из жизни крепостных красноречиво рассказывает лубочная картина «Продажа крепостной». Очень наивно и искренне безвестный народный мастер показал трагизм совершаемой сделки.

В судьбе крепостных живописцев было много общего: они рано начинали учиться и, пройдя обучение у одного из московских художников, почти все возвращались в Архангельское. Князь использовал их на самых различных работах. Живописцы красили и расписывали стены дворца, реставрировали картины, делали копии с работ известных художников, писали портреты, расписывали фарфор.

Выделялись своим талантом Ф. Сотников, М. Пол-тев, Г. Новиков, которые впоследствии сами возглавили группу учеников и стали известны за пределами Архангельского. Так, в обучение к Сотни-кову был взят крепостной графини Орловой Добров, которого он обязался «выучить и поставить совершенным мастером». Ф. Сотников, обладавший независимым характером, не мог примириться с бесправным положением. В 1820 году он вместе с художником Шебаниным пытался бежать на Волгу. Побег не удался. Сотников был сослан «на исправление» в слободу Ракитную, откуда уже не вернулся.

Из произведений Сотникова в музее сохранились портрет графа Чернышева (1824 год, копия с работы Лампи-старшего) и картина «Коронование императрицы Екатерины II в Успенском соборе Московского Кремля» (1826 год).

Вторым ведущим художником Архангельского М. Полтевым написаны икона для местной церкви «Плащаница» и картина «Иосиф и жена Пентефрия» на библейский сюжет, для которой позировал, по-видимому, кто-то из крепостных.

Портрет князя Юсупова и его сестры выполнен крепостным художником Г. Новиковым. Первый скопирован с работы Лампи-старшего уже после смерти князя в 1833 году. Молодой барин заставлял художника переделывать эту работу, приказав объявить ему свое «негодование».

Живописная художественная школа в Архангельском неразрывно связана с фарфоровым заводом, который начал работать с 1818 года. С 1822 по 1835 год заводом руководил иностранец А. Ф. Ламберт. В числе преподавателей школы был художник Никола де Кур-тейль. В музее сохранились его рисунки, служившие образцами для занятий мастеров-живописцев. В первые годы на заводе расписывали уже готовую посуду, привозимую с заводов Гарднера, Попова, Императорского, а также из Европы.

Изготовленная посуда на продажу почти не поступала. Она использовалась княжеской семьей, дарилась родственникам и знатным гостям. В 1823 году для Аракчеева живописцами завода расписан кофейный сервиз с видами его имения Грузино (часть сервиза находится в центральной витрине выставки). Эта тема была продолжена в 1827 году на большой серии тарелок. Росписи сделаны с литографий, присланных Аракчеевым.

Каждая вещь на заводе выполнялась как оригинальное произведение искусства. Среди изделий нельзя найти двух одинаковых по росписи предметов. Образцами для росписи часто служили картины дворца. В витринах находятся тарелки с копиями картин Виллер, Виже-Лебрен, Греза, серия чашек с головками Ро-тари. По требованию Юсупова живописцы изображали на посуде портреты знатных, близких ему вельмож. В музее имеется посуда с портретами князя Н. А. Голицына, герцогини Курляндской и самого князя. В документах упоминается портрет князя Н. Б. Юсупова на фарфоровой доске (не сохранившийся до нашего времени) работы живописца Стрижакова. На выставке находится чашка с портретом Юсупова в испанском костюме.

Интересна посуда с изображением гравюр французского художника Свебаха. Белоснежные розы, нежные цветы шиповника на тарелках скопированы с рисунков ботанического атласа. Многие тарелки расписаны сценами из мифологии - похождения Телемака, суд Париса, Венера и Амур и др.

Орнамент имеет чисто классический характер: полоски, аканты, пальметки, лавры, плющ. Но наряду с классическими формами и сюжетами, пришедшими с Запада, в изделиях завода встречается роспись чисто русского характера. Так мифологические сцены в центре тарелок окружены орнаментом из полевых цветов - незабудок, васильков, ромашек, выполненных крепостными живописцами с большой любовью и теплотой.



Фарфор работы крепостных мастеров завода Н. Б. Юсупова. в Архангельском. Первая четверть XIX в.


Тонкая роспись по фарфору говорит о большом мастерстве крепостных живописцев.

В конце 1826 года Юсупов строит новое здание фарфорового завода (недалеко от театра) и сдает его в аренду Ламберту. После смерти князя его сын продлил аренду на семь лет, а живописное заведение было ликвидировано. За 13 лет (1818 - 1831) живописное заведение выпустило около 70 молодых художников. Среди них было 18 крепостных девушек, что являлось большой редкостью, хотя ни одной из них не удалось перейти в разряд живописцев.

С 30-х годов на заводе увеличивается производство фаянсовой посуды, которую продавали в городских магазинах. Для организации сбыта продукции Ламберт вступил в товарищество с московскими купцами Салциманом и Ромарино. На фаянсовых изделиях ставилась марка «Ламберт», а с 1835 года - «Ромарино». Точная дата ликвидации завода не известна, но, очевидно, он перестал функционировать в 1838 году, когда кончился срок аренды.

В правой части зала выставлены образцы тканей работы крепостных ткачей Купавинской фабрики, свидетельствующие об их высоком мастерстве. Ткани занавесей и обивка мебели почти в каждом зале дворца сделаны в Купавне, которая находилась во владении Юсупова с 1804 по 1833 год и была приобретена «для доведения оной до возможного совершенства». На фабрике выделывались шелковые ткани, сукно, шерстяные шали, выполнялись заказы на орденские ленты. Лучшие образцы шли ко двору, посылались на ярмарки в Петербург, Нижний Новгород и другие города. Фабрика удовлетворяла и личные нужды княжеского дома. Много мебельной ткани шло в петербургский дом Юсупова и Архангельское, а для княгини Юсуповой два ткача работали над пунцовой шалью почти год.

Из-за тяжелого положения 1400 рабочих на фабрике вспыхивали волнения. Ткачи требовали «отпуска на волю и передачи станов». Сейчас на месте старой фабрики выросло новое предприятие, коллектив которой продолжает славу замечательных мастеров старой Купавны.