В ее словах был смысл и была отсроченная казнь, перед которой страшно хотелось надышаться жизнью. Разрываясь в душе на беса и ангела, Рита непременно соглашалась с Ольгой, но при этом чувствовала себя распоследней лгуньей, ибо врала всем без исключений – Ольге, Мишке, маме и даже самой себе. Клеймила себя предательницей за то, что скрывала от Ольги свою еще более ненавистную теперь фамилию и буквально чувствовала этот песок в невидимых часах судьбы – рано или поздно расплата придет.
«Но верни время к первой нашей встрече, ни от одной доли секунды, проведенной с Ольгой, не отказалась бы и не откажусь никогда!»
Кампински, в свою очередь, такими терзаниями не страдала. Она всецело и с головой погрузилась в творческо-математический процесс под кодовым названием «Северо-Запад». Ее удивляло то, что никогда еще не было так легко и волнительно работать над проектом.
Раньше секс просто помогал ей чувствовать себя в тонусе (или расслабиться), сейчас же отношения с Ритой буквально окрыляли. Ольга чувствовала себя всесильной, всеумной, всевнимательной и много других, прочих положительных эпитетов в исключительно превосходной степени.
Несмотря на масштабность предстоящего предприятия, она видела его в самых мельчайших черточках, точках, координатах. Как объяснить эту 3D карту в голове с нано-подробностями каждой пылинки на будущих улицах Городка? Откуда столько сил и энергии? Почему, работая сутками, отдаваясь любви взахлеб, оставляя на сон себе всего по несколько часов, она не выглядела как призрак, напротив, сохраняла невероятно кристальную чистоту/ясность в мыслях, расчетах, сознании?
Да очень просто! Необходима Муза и чувство влюбленности! Только обязательно без якорей быта, вопросов про завтра и про вчера с беззаветно влюбленным взглядом.
Рита приходит каждый день поздним утром. Приносит с собой свежесть и ритм нового дня. Варит кофе или заваривает чай. Обнимает за плечи сидящую за компом Ольгу, бросает глубокомысленно-улыбчивый взгляд на столбцы расчетов, чертежи.
«Где-то здесь будущий дом, в нем непременно есть уютная и свободная квартира, в ней непременно есть двое, а между ними есть химия. Они любят друг друга, парят в своей вселенной и, конечно, не знают, что мы уже видим, видели их задолго до их странной встречи».
Эти обрывки выдуманных чужих реалий забавят Ольгу, делают ее проект объемным, живым. «Одухотворенным?»
– Я чувствую себя Богом, – сказала она однажды, когда вдвоем с Ритой, уставшие, они лежали между одеял.
– А я соглядатаем, – тихо рассмеялась другая. – Я вижу тебя, и вокруг появляется мир. Этот твой Город. По его улицам ходят люди, и ездят машины, не замечая нас, немудрено, ведь мы – это он и есть. Мы в каждом доме, кирпичике, листике, и мы их видим и чувствуем.
«Бог-соглядатай», – не зная, как реагировать на такое кощунство и детскую непосредственность, Ольга притягивает ее к себе. Рита ластится шелковой кожей. Пропадая в нежности, она не знает границ.
Их встречи ограничиваются только временем. Но продолжаются после в невидимом душевном пространстве. Ибо все в Ольгином доме шепчет о Рите, хранит тепло ее прикосновений. Она здесь даже тогда, когда где-то не здесь. И защищать этот новорожденный мир приходится Ольге даже от самой Риты. Все имеет свою оборотную сторону.
– Может быть, подружимся в соцсетях? – изучая материалы по квартирному дизайну, скачанные Ольгой для нее из корпоративных архивов, Рита, походя, замечает значки фейсбука и прочих. Оглядывается на Ольгу, застывшую в раздумье над чертежом, и сама тут же пугается собственной глупости – «Там она моментально узнает все обо мне!»
– Не хочу, – холодно отвечает Кампински спустя пару минут. – Появится масса неудобных вопросов с обеих сторон. Черт! – она дезертирует в кухню, сидит там на подоконнике с чашкой остывшего Ритиного чая.
– Ты очень, безумно нравишься мне такая, как сейчас, – шепчет Рите, когда та появляется в ее свитере, надетом на голое тело, тепло обнимает и прижимается щекой к ее плечу. – Давай оставим эту иллюзию, где я твоя, а ты моя. Я не хочу знать больше. Не сейчас по крайней мере. Там мы другие, чужие.
– Давай, – с облегчением соглашается первая.
Но женщина в Рите слишком женщина.
– А я хотела бы знать о тебе все, – спустя пару дней вновь мечтательно мурлычет Рита, когда обе абсолютно нагие млеют в теплой ванне в облаках пены.
– Например? – расслабленно сдается Ольга.
– Ну… Например, почему ты не любишь гречку? – задает первый вопрос Рита.
После невольной МХАТовской паузы Ольга все же отвечает:
– Алька почти два года меня ей кормила. Вечные диеты для идеальной фигуры.
Смяв пену в ладонях, Рита поднимает глаза:
– Знаешь, что?
– Неа, – отвечает другая, пряча издевательскую полуулыбку а-ля «яжеговорила». – И знать не хочу.
– Я завтра не смогу прийти, – Рита с сожалением оглядывается от дверей, она всегда против, чтобы Ольга ее провожала.
– Почему? – последняя снимает с вешалки Ритин плащ.
– Юбилей у свекра… – случайно вырвавшееся слово внезапно взрывает квартиру оглушительной тишиной. Поздно кусать губы.
Ольга удивленно вскидывает брови:
– Ты замужем, – произносит вслух, словно без этого не может поверить. – Ты замужем? – хватает за плечи и сверлит взглядом насквозь. Если бы возмущение убивало, то в квартире были бы трупы (не меньше двух).
– Ты обманула меня! – в бешенстве Ольга отталкивает Риту, возвращается. – Почему ты не носишь кольцо?! Смотри на меня! Почему?! – впервые страшно кричит Ольга.
Рита, напротив, становится самим спокойствием, но не может ничего ответить, кроме:
– Это неудобный вопрос.
Она смотрела на Ольгу, готовая умереть прямо сейчас и здесь и вопреки всему выбирая жизнь:
– Прости… Прости, пожалуйста! Я не права, наверное, но мы же договорились не спрашивать…
«Не бросай меня!» – молчала Рита изо всех сил. Плакала. Целовала руки. Ольга кричала в бешенстве:
– Ты обманула меня, понимаешь? Просто не сказала всей правды, просто промолчала. Что еще ты скрываешь? – в каком-то странном отчаянии она смотрела Рите в глаза, словно видела в них не только Риту, а кого-то еще из своего прошлого.
– Ничего, – сквозь слезы так и не ответила самого страшного. – Больше нигде не состояла, не привлекалась, не замечена…
Несмотря на свой старый железный принцип – не спать с замужними, Ольга в итоге сдалась.
Призналась сама себе, что действительно не хочет отпускать эту женщину. Не сможет без нее закончить свой проект.
«Она не сказала мне с самого начала про какого-то там дурацкого мужа, но сама-то знала, на что шла, – сама себе оправдывалась Ольга. – И раз уже все случилось/случается второй месяц подряд, то теперь-то не все ли равно?
Их отношения не прекратились. Стали в чем-то острее даже. Словно теперь воровали каждую встречу у кого-то невидимого и безжалостного. Каждый миг, как последний, с пунктирами расставаний до завтра, до следующего мига.
И не знали, что зоркий глаз местного фатума уже выследил траектории встреч.
– Мне нужен Золотарев, – мрачно произносит Катя. Джамала вызвала ее в сквер по срочному, неотложному, наиважнейшему делу. Не замечая шпионок, укрытых кустами цветущей сирени, Рита садится в подъехавшую машину. Ее лицо светится счастьем, нежностью, предвкушением. Она улыбается той, что за рулем, и каждый волосок ее, блестя на солнце, дышит влюбленностью.
– Вот так, – веско заключает Джамала, когда машина пропадает за поворотом. – Тебе нужен Золотарев? Мне нужна твоя помощь.
– Как… она… они… – верещит бывшая отличница, изо всех сил стараясь не выдать Джамале, что сама пыталась шпионить за Ритой последние два месяца.
– Я скажу тебе, что и когда нужно делать, – Джамалу вовсе не волнуют Катины попытки «сохранить лицо». Этика в интригах – это полная чушь.
– Если он узнает… – с плохо скрываемой радостью пытается сердобольно ахнуть Катя.
– Он узнает, но позже, и именно так, как нам это будет удобно, – Джамала говорит серьезно и бесстрастно. «Нам» звучит здесь не зря. Оно создает эффект вовлеченности и сопричастности.
– Ты что-то задумала? – подозрениям Кати нет границ, в интригах ей до Джамалы, как до Джомолунгмы. – Ты ведь спишь с ним, об этом все знают!
– Я знаю об их с Риткой отношениях все и смогу подсказать, что делать, чтобы он женился на тебе, когда разведется с ней, – пропуская мимо ушей подозрения Кати, Джамала продолжает вести свою линию. – И если он тебе действительно нужен со всеми своими машинами и домами, то слушай меня.
– А если я сама ему расскажу и покажу, чем занимается его благоверная? – пытается парировать Катя.
– Он тебя возненавидит, как мерзкую сплетницу, и придет ко мне плакать в ложбинку. – Джамала устало закатывает глаза и вздыхает: – Не будь дурой. Я знаю, что делать надо.
– Скоро два месяца, как мы с тобой, – неопределенно произносит Рита. Сегодня она более задумчива, чем обычно. Вернее, все последнее время она становится задумчивее и грустнее, хотя по-прежнему делает вид, что все окей.
– Устроим по этому поводу пикник? – Ольга выводит машину за город. Она, в свою очередь, упорно не хочет замечать эту Ритину «хандру» – явное и прямое следствие причин из категории «неудобных вопросов».
Предательский голос внутри шепчет о том, что рано или поздно это должно было случиться. – «У тебя ведь был пунктик – не встречаться с замужними. И привычное "она сама виновата"». Но, помимо него, иное, подозрительное чувство поднимается волной беспокойства. Это как слышать в тихую ночь невидимый, оттого непонятый, очень далекий гул, может быть, море, или поезд, или вообще показалось. Ольга и не слышит.
За городом дышится немного легче и свободнее. Рита включает музыку. Ей понравилась Ольгина подборка перепетых в акустику хитов из всевозможных иных стилей и направлений. Они не только стали звучать мягче, но и, по мнению Риты, приобрели несколько иной смысл (выражение), как, к примеру, нирвановская «Rape me».