Спустя неделю после Ольгиного переезда в Питер, они с Александром сидели в кафе, напротив дома на набережной, знакомого обоим с рождения.
– Ты так выросла! – последний раз он видел ее на похоронах матери и сейчас просто не представлял, как общаться с ребенком, ставшим вдруг мрачно-злобным подростком.
– Когда ты так не смотришь… Вы удивительно с моей мамой похожи! Я знаю, что ты ждала и хорошо училась все десять лет, но давай говорить, как взрослые люди, в данном случае я ничем не смогу тебе помочь. Я же не могу просто выгнать их… физически не могу, я не бандит, я всего лишь программист.
– А я циник-нигилист! – отныне напрочь отрицая все общепринятое, Ольга хороводилась с неформалами всех мастей, неизменно приглашая их ночевать к «себе домой». Доводя мать до истерик, ее мужа до драк, а их бабушку до сердечных приступов, она немного жалела их шестилетнего сына, но месть застилала глаза.
Ольга проснулась по будильнику, ровно в девять.
Протащилась через комнату.
Встала под душ и мысленно, вслед за исчезающим сном, вернулась в прошлое.
Питер – душевная рана с приводами в полицию, отчаянием девичьих откровений, запахом марихуаны, поиском себя и твердым осознанием, в конце концов, самой принять ответственность за собственную жизнь.
«Мне никто ничего не должен. Я никому ничего не должна».
«Раньше они могли решать за меня, сейчас нет. Теперь только я решаю, кем мне быть и с кем мне быть. Если побеждаю – это моя, только моя победа. В противном случае – мои только ошибки. И никто, кроме меня, в них не виноват».
Время стремительного взросления. Проверки характера на крепость, чувств на нежность, прицелов на точность. В результате через год Ольга простилась с Питером, не загадывая вернуться, и отправилась в Москву. Без чьей-либо поддержки/помощи, поступила в МАРХИ, оставляя за кадром прозу жизни в виде стесненных финансовых обстоятельств, подработок «везде, где придется» и даже макдаке, жизни в хостелах и общагах, она стремилась вперед и вверх, к мечте, о которой едва не забыла в мороке дружеских предательств и семейных дрязг. Отныне Ольга оставила их далеко за кормой. Впереди столько всего интересного и непрожитого!
Ольга училась, работала, развлекалась, влюблялась и была любимой, проектировала варианты развития собственной жизни и жизни сообща – начало стажировки в Компании принесло качественно новые отношения с другой сотрудницей Компании и некоторую финансовую стабильность. Стажировка была оплачиваемой, а у избранницы в собственности значилась комната «долевка» в вечно пустующей двушке на Кутузовском. Альбина стажировалась в юридическом отделе той же Компании. Была обжигающе-холодна внешне (при исполнении), испепеляюще-горяча наедине (в неформальной), шикарна, несносна, коварна, нежна. Ольга любила и ненавидела ее до умопомрачения, лавируя между взлетами и падениями, рассчитывала шаги, ситуации и курсовые. Одна из них, кстати, касалась именно Городка. Дипломным проектом должен был стать тот самый душевный «Северо-Запад» – новый административно-жилой район, вынашиваемый Ольгой еще, наверное, с подростковых мечтаний. Но не стал. Он готов был на девяносто процентов, когда Ольга все-таки передумала (слишком безумная идея, слишком много требует сил, которых нет, ибо их вытянула личная сторона, ставшая в последнее время полным неадекватом) и довела до диплома другой, более спокойный, предсказуемый, выверенный, «рафинированный» проект, попавший точно в цель и принесший трудовой контракт с Компанией, неожиданно подытоживший «семейную».
– Теперь ты… – Аля готовилась и не раз репетировала перед зеркалом «заключительную речь», но, глядя на Ольгу, никак не могла подобрать (собрать) нужные слова. – В общем, мой шеф… я выхожу за него. Мы встречаемся уже давно. Я не говорила тебе раньше, чтобы не отвлекать…
– Ты с ума сошла? – в памяти запестрели все непонятки последнего времени и с перфекционистской верностью сложились в идеальную логическую цепочку измен, кроме только простого, человеческого. – Это неправильно! Это не мы с тобой! Не ты, не я…
– Оль, давай без сцен! – Алька криком перебивала собственные слезы – Мне, между прочим, еще тяжелее, я не такая, как ты! – ее слова еще долго преследовали в памяти и отзывались при каждом новом знакомстве. – «Я не могу жить открыто! Я не умею делать эти проекты! Я вообще не творец, я юрист! Понимаешь?! Моя жизнь – это законы государства! Я не мужчина, поэтому мой максимальный карьерный – это официальный с высшим по званию! Да! Я говорю, как дрянь! Но. Зато честно… И я люблю тебя…»
Выключив воду, Ольга выходит из душевой. Запотевшее зеркало сквозь вуаль рисует стройный абрис обнаженного тела.
Странно, зачем память возвращает именно в тот самый день – день защиты диплома, подписания контракта, откровений любимой?
История повторяется?
Только в чем?
Диплом тире проект? – возможно.
Контракт? – обязательно!
Любимая?…
Ольга вытирает волосы, отчего они становятся похожи на мокрые иглы.
«У меня нет любимых. Есть интрижка, вопреки принципам, с замужней женщиной. Которая становится душевной обузой».
«Но я подумаю об этом завтра или сегодня после презентации», – ибо, первым делом, первым делом самолеты…
Офис филиала Компании в Городке сегодня похож на роящийся улей – нервно, многолюдно и пахнет надвигающимся фуршетом.
Никита Михайлович страшно не любит такие дни. Они напоминают ему приезд высокого начальства в пионерский лагерь – первая ответственность его комсомольской юности. Только теперь, ко всему прочему, под ногами мешается взрослый сын со своей экзотической любовницей, упертая, как танк, внебрачная дочь трусоватого младшего брата и куча иных, всевозрастных, всепроблемных коллег.
Михаил Никитич напротив, чувствует себя в этом хаосе преотлично и с удовольствием замещает отца везде, где это только возможно. За ним по пятам следует верный оруже (папко и попко) – носец Джамала. Сегодня она незаменима и неотразима.
Ольга приехала в офис, когда до презентации оставалось буквально полчаса. Невозмутимая, холодная, вежливая и похожая на сжатую до отказа стальную пружину – такую, если, не дай бог, тронешь/отпустишь – рванет все мироздание.
Гости, как и полагается москвичам – важны, чуть снисходительны и преисполнены собственной важной миссией (нести свет народу).
Рита в это самое время не могла найти себе места. Запивала успокоительные ромашковым чаем и двенадцатилетним виски. Отчего равнозначно не пьянела и не могла успокоиться.
Мишка несколько раз повторил за сегодняшнее утро, пока собирался в офис, что жена непременно должна будет присутствовать с ним на фуршете, смотреть на него влюбленными глазами и делать счастливый вид!
– Зачем тебе? – недоумевала Рита. На что муж самодовольно хмыкал, окидывая ее оценивающим взглядом. – Затем, что все эти москвичи мне обзавидуются, и Кампински в первую очередь.
Хорошая жена (не силикон на ножках), дорогого стоит! Это не «часы Пескова», и даже не коллекционный роллс-ройс, это гораздо круче. «Хорошая жена» – это бесперебойный источник энергии и заботы, это такой всевидящий охранник, всепонимающий психолог, универсальный переговорщик, подушка антистресс, укрощенная, первобытная стихия тьмы на службе у света и добра.
Раньше Рита безразлично участвовала в подобном фарсе. Просто идеально играла роль.
Сегодня ни за что не согласилась бы, если бы не Ольга. Как бы странно это ни звучало – она хотела встретиться с ней именно там, на этом ее (Ольгином) Олимпе, и что-то доказать, а заодно разом решить все «неудобные вопросы», и будь, что будет.
«Я не могу больше откладывать на завтра то, что нужно было сделать еще вчера! – в сотый раз произносит Рита своему отражению. В сотый раз сердце екает, обрывается и проваливается куда-то в печень. – Ты должна была еще вчера сказать ей, что знаешь про их школьную дружбу с Золотаревым…»
«Ага, и поискать других общих знакомых, – отражение мрачно кривит губы странной, для молодой женщины, гримаской. – Гейшу, например».
Рита мстительно сужает глаза. Она никогда еще не переживала чувства ревности, не знала и не могла дать ему определения, а стремительно развивающиеся события происходили в унисон с непонятной силой-яростью, окрыляющей и дающей энергию для сотен ядерных станций на создание и разрушение вселенных.
«Ну, погоди! – шепчет демон в образе молодой женщины. Внешность ее кричит тем временем об ангельском происхождении. Это платье идеально подходит для сегодняшнего мероприятия, образец стиля и элегантности, как пишется в рекламных проспектиках. Оно безупречно и словно создано было для нее – идеально подчеркнуть все достоинства образа, скрыть даже легкий намек на недостатки и повергнуть всевозможных гейш в прах. К нему туфли, украшения, макияж. Повертев волосы так и эдак, Рита решительно разворачивается и покидает дом. – Увидимся!»
Изначально планировалось проводить презентацию в малом зале для совещаний, но в процессе подготовки (за час до презентации, как водится) выяснилось, что посетить мероприятие желает не меньше половины населения Городка, так или иначе имеющих отношение к Компании, строительству, проектированию. Ивент-отдел едва не сошел с ума от «счастья», дрогнул всем коллективом, но с честью устоял. Техники подтвердили гордое звание профессионалов, ведущая выдержала нелегкое внимание местной и московской делегаций, а дальше в дело вступила сама непосредственная виновница безобразия.
Ольга представляла свой новый проект – по сути (масштабности), должный стать новым Городком. Большой актовый зал был забит людьми до отказа, многие просто стояли вдоль стен или толпились за спинками последнего ряда. Из них часть людей была настроена скептически, часть враждебно, часть готова поддержать и сотрудничать.
Председательствовали Золотарев-старший и Семенов-главный (мэр где-то задерживался), остальных участников комиссии Ольга видела время от времени, но сейчас не помнила ни чинов, ни имен.