Каждый из членов объединения АСНОВА проделал длинный творческий путь. Их галерея состояла бы из портретов молодых, если не сказать юных, архитекторов. Очки в строгой оправе. Аккуратная прическа. Приличный и выстиранный воротник (хотя двадцатые, голод и великая нужда во всем!), взгляд хулиганистый или, наоборот, строгий не по летам.
Николай Ладовский – мечтатель, автор утопических проектов Форумов, залитых солнцем, создатель концепции Москвы как «города-ракеты», который бы расширялся не по кольцам, а по параболе. Владимир Кринский – творец, воплотивший свои объемно-пространственные мечты в городке художников на Масловке. Алексей Рухлядев – один из авторов Северного Речного вокзала, шпиль которого, как и Шуховская башня, призывно рвется в небо, призывая скорее преодолеть ограничения и даже притяжение Земли.
В АСНОВА состояли знаменитый Эль Лисицкий, фотограф и отец советского коллажа Александр Родченко. Непосредственно работами в Хавско-Шаболовском массиве занимались ученики Ладовского Н. Травин, участники АСНОВА В. Бибиков, К. Носков и другие.
Прогуливаясь по окрестностям Шаболовки, обязательно следует обратить внимание на дом-коммуну товарищества «Первое замоскворецкое объединение». Его спроектировали Георгий Вольфензон и Самуил Айзикович. О доме печатали статьи в «Вечерней Москве»: «С фасада, даже недостроенный, этот дом-гигант особенно величественен и красив. За ним высится сетчатая башня радиостанции им. Коминтерна, пронзившая небо. И кажется, что это одно целое: дом, башня, синее небо. Можно так стоять и смотреть, как в музее или на картинной выставке».
Недалеко находится здание Даниловского Мосторга, оно спроектировано как угловое и привлекающее взгляд зрителя структурированное скопление архитектурных масс. Завораживает неординарными решениями зодчих школа № 600 с обилием колонн и круглых окон, и общежитие архитектора Николаева на улице Орджоникидзе, где социализм пустился дальше всех в районе – там были даже не комнаты, а спальные ячейки! Предполагалось, что человек новой формации будет только ночевать в новом доме.
Мировая культура всегда построена на разрыве традиций и громких манифестах. Так импрессионисты смогли победить классическую живопись, Мейерхольд – совершить революцию в театре, Родченко – сломать устоявшийся канон в фотографии. Но доставать холст и краски гораздо проще, нежели кирпич, цемент, краску, древесину, металл. Для осуществления конструктивистского проекта в архитектуре понадобилось огромное напряжение сил всех участников процесса. Действовали специальные учебные заведения – в первую очередь ВХУТЕМАС.
Пытаясь сломать устоявшиеся шаблоны, конструктивисты говорили – обычная балка красива сама по себе. Главное – функция, весь облик здания определяется содержанием. «Братья Веснины, Николай Ладовский, Константин Мельников парили высоко над землей – не как персонажи картин Шагала, но как целые города в утопиях Велимира Хлебникова и их эксцентричного коллеги Георгия Крутикова. Быть может, им тоже удалось бы воспитать в массах вкус к обнаженной конструкции, а в себе – пафос истинного, а не декларативного служения массам», – отмечает Ян Левченко.
К сожалению, чиновников не удалось убедить в жизнеспособности нового стиля. Дома-коммуны забывались (потом их заново откроют архитекторы 1960-х), в учебных заведениях новый стиль называли «убогим» и «коробочным», а специалистов срочно переучивали на привычное копирование цветочков и капителей. Но главную революцию – революцию внутреннего духа – архитекторы успели совершить. Запертый в своем фантастическом доме, Константин Мельников дожил до 1974 года, и, к сожалению, не застал восьмидесятых, когда его творениями станет восхищаться Андрей Вознесенский. В 1932 году создали единый Союз архитекторов, в рамках которого дискуссий практически не проводилось. Пестроту заменили однообразием.
Но и сейчас мы можем прикоснуться к блестящей, свободной от догм и надзора школе раннесоветских мечтателей. В Москве около 30 рабочих поселков, самые известные из них – Усачевка и Дангауэровка – расположены в районе «Фрунзенской» и «Авиамоторной». В Бахметьевском гараже Мельникова расположен Еврейский музей.
Стоит ограничиться не только Москвой, но и познакомиться с конструктивизмом Екатеринбурга, Санкт-Петербурга, Иваново, Самары, где новая архитектура была еще и цивилизующим началом. Можно отметить главное и неоспоримое – забытые на несколько десятилетий, архитекторы этой эпохи добились бессмертия. Внутренние корпуса новых зданий Третьяковской галереи украшает Башня III Интернационала Владимира Татлина. Авангард сначала скукожился, а потом победил и сейчас уверенно представляет Россию на мировой арене. На конференциях, в театре, в образах (вспомним екатеринбургскую «белую башню» и Дом Мельникова), на туристических тропах. В общем, это было так прекрасно, что даже трудно писать – слезятся глаза, а ноутбук хочется сменить на печатную машинку, чтобы звуки были такими же отрывистыми и краткими, как балконы авангардных домов.
ВДНХ
В 1930-1950-е годы на северо-востоке Москвы создали огромную площадку, где экспериментировали с идеями и пространством. ВДНХ казалась маленьким кусочком победившего коммунизма, который неизбежно будет построен во всей стране. Здесь не было бедности, старости, грусти. С больших мозаик и картин на посетителей смотрели мускулистые рабочие и молодцеватые колхозницы. Тянулись к солнцу колосья, ракеты пронзали небо, дружили русские и узбеки, армяне и белорусы. Попадая на ВДНХ, советский человек невольно ахал.
На беглый осмотр территории (если не особенно заглядывать в павильоны) уходил целый день. Конечно, феномен больших выставок не являлся советским изобретением. Другим метрополиям тоже нравилось любоваться своими субтропическими колониями. Но большинство подобных пространств были временными, а не круглогодичными, как ВДНХ, и фиксировали окружающую действительность. Главная выставка советской страны расставляла акценты в будущем. Еще немного, прекрасное далеко близко, до него можно дотянуться рукой! Вечный праздник, салюты, цветение, мороженое, танцы. Выставка напоминала сияющую витрину всеобщего изобилия, декорацию к мечте. Советские люди получали прививку надежды – скоро так заживет вся страна. Выставка с ее огромными шпилями и лепниной подавляла отдельного человека размахом замысла. Идеальный советский город вставал в один ряд с грезами Мора, Кампанеллы и Корбюзье.
Реальность диктовала иные порядки, и за порогом ВДНХ москвичей встречали коммунальные квартиры, хамство, бесконечные очереди. Идеальный город так и оставался в гордом одиночестве. Советский Союз распался, атланты умерли, позолота с павильонов слетела, а в некогда роскошных интерьерах стали торговать китайскими безделушками и семенами. В 1990-2000-е годы комплекс ВДНХ напоминал медленно погружающуюся на дно Атлантиду. Скульптурные пионеры-герои и быки-производители с немым укором смотрели на немногочисленных прохожих. «ВДНХ было парадным портретом империи, но портретом волшебным: стоило империи умереть, как и портрет стал разлагаться. Перестали подкрашивать побелку павильонов, и лоск их вмиг истрепался. Сквозь ретушь на нас глядел возраст, и сооружения, которым было всего-то лет тридцать, стали казаться древними», – писал Дмитрий Глуховский. Он сравнивает медленное обветшание ВДНХ с падением Рима. ВДНХ – отражение СССР.
За минувшие годы выставка заметно преобразилась. Павильоны приводятся в порядок, открываются кафе и музеи, заливаются катки. Теперь ВДНХ воспринимают как парк советского периода. Этот комплекс достоин неспешной и основательной прогулки.
Привет из прошлого
В 2014 году в Центральном павильоне ВДНХ произошло удивительное открытие. После полувека забвения был обнаружен горельеф «Знаменосцу мира, советскому народу – слава!» работы скульптора Евгения Вучетича. Десятки фигур воодушевленных тружеников изображены на фоне сияющей Москвы, заметны высотные здания и дома в стиле сталинского ампира. Люди держат в руках флаги, а над ними развевается гигантское знамя с профилями Ленина, Маркса и Энгельса. При создании горельефа в 1954 году на знамени присутствовал и сам Сталин, но в эпоху борьбы с культом личности любые упоминания о бывшем вожде старались вымарывать. В шестидесятые годы работу Вучетича спрятали подальше от людских глаз, герои «дремали» даже в девяностые, когда в павильоне вовсю развернулась торговля. Сам горельеф крайне внушителен, он занимает площадь в добрых 100 квадратных метров. Это легкий вариант терракотовой армии Циня Шихуанди, которая была найдена только через две тысячи лет после ее создания. Сами скульптуры довольно потрепаны, у некоторых персонажей оторваны головы. Таково впечатление первого зрителя. Вскоре горельеф предстал перед зрителями отреставрированным.
Круговая кинопанорама
Москва предложит даже искушенному зрителю десятки кинотеатров на любой вкус и кошелек, но небольшое здание у Южного входа ВДНХ поможет погрузиться в советскую атмосферу и насладиться раритетными лентами. «Круговая кинопанорама» может похвастаться 11 экранами, которые обеспечивают обзор в 360 градусов, при этом зритель фактически находится в центре зала. Кинотеатр открылся в 1959 году, после знаменитого визита Хрущева в Соединенные Штаты. Он был построен всего за три месяца. Первоначально экранов было 22, но в середине шестидесятых в здании провели масштабную модернизацию. На киносеансы сюда стояли очереди, ведь тогда далеко не в каждой советской семье был телевизор, а тут – стереофоническое и цветное кино! Большинство картин – видовые или исторические, они активно снимались в 1960-1980-е годы, а сценарии к некоторым писал Зиновий Гердт. «Возьмите нас с собой, туристы», «В дорогу, в дорогу», «Волга – русская река», «Сказание о Руси»… Многие зрители смотрят фильм стоя, благо продолжительность лент позволяет – она невелика, всего 20 минут. Сюда приводили группы зарубежных гостей, помогала система «Интуриста». Обязательно загляните в «Круговую кинопанораму», ведь такое свидание с прошлым подстерегает далеко не за каждым углом.