На протяжении 1970-х годов вызревал единый каталог строительных деталей, который позволил в позднее брежневское время и потом увеличить этажность, площадь вводимых районов. По единому каталогу строились дома знаменитой серии КОПЭ, что значит «Каталожные объемно-планировочные элементы». Такими домами застраивали окраины, прижавшиеся ко МКАДу, – Коньково, Ясенево, Кунцево, Строгино, Тушино, Алтуфьево, Отрадное, Братеево, Чертаново. Количество этажей разное, но в основном 18–22. Эти дома достаточно теплые, там трехслойная панель (бетон-утеплитель-бетон), это один из лучших советских проектов.
Советская архитектура проделала путь от бараков до приличного индустриального жилья. Под звуки синтезатора или плохонького кассетного магнитофона эту эпоху постигать легче. В таких домах живут десятки миллионов людей. И юность многих начиналась с дешевого портвешка, расстроенной гитары, подъездной романтики. Дети проходных дворов, дети расписанных подъездов, дети залитых солнцем панелек. Столичный статус вырвал у Москвы сотни исторических памятников, кварталов, Новый Арбат или массовые сносы перед Олимпиадой-80.
Москва, с одной стороны, переживала насилие, зализывала раны, но там, где жизнь задерживалась чуть больше, чем на 40–50 лет, вдруг складывались местные сообщества, возникало соседское чувство, взаимопомощь, районный патриотизм. Из человека не так просто вытравить привычку налаживать жизнь вокруг себя. Чтобы людьми управлять, их нужно лишить корней, семейной истории, собственности, привязанности к земле, постоянного места жительства, дабы слишком не укоренились, не более 50 лет на одном месте чтобы и ничего на века. Приехать в европейский город и десятилетие за десятилетием обнаруживать там все на своих местах – роскошь для москвичей. Не трогайте панельки, в них уже выросло два поколения.
Московские диковины
Парк «Высокие горы»
Отличное место для прогулок на высоком берегу Яузы позволит на время отрешиться от городской суеты. Усадьба Усачевых-Найденовых, один из лучших образцов позднего московского ампира, была возведена по проекту зодчего Доменико Жилярди. В парке сохранились беседки, скульптуры, символизирующие четыре времени года, статуи львов и грифонов. Под сводами местного грота Велюров из «Покровских ворот» рассказывал «историю, леденящую кровь». Рядом с парком находится кусок Берлинской стены и памятник российской интеллигенции, пострадавшей в период тоталитаризма. Крылатый Пегас отчаянно бьется среди железных прутьев (улица Земляной Вал, 57)
Головинские пруды
На берегу Головинских прудов можно встретить и рыбака с удочкой, и потрепанную ветрами сосну. От XVIII века остался обширный парк с трехсотлетними дубами, парадные ворота с навершиями в стиле русской готики. Вполне возможно, что во владениях графа Панина работал именитый архитектор Баженов. XIX столетие отметилось краснокирпичным комплексом суконной фабрики Йокишей. Место идеально подходит для уединенных прогулок. В местном парке благородно ветшает скульптура Зои Космодемьянской (легко добраться пешком от станции метро «Речной вокзал»)
Голосов овраг
Территорию Коломенского музея-заповедника хирургическим скальпелем рассекает километровый овраг. На дне покоятся два огромных валуна, Гусь-камень и Дев-камень, недавно ставшие объектом поклонения. Тетушки и дядечки солидного вида сосредоточенно просят о чем-то высшие силы, в такие минуты советуем проходить мимо на цыпочках. Березки украшены цветными ленточками, а сам овраг фигурирует в десятках городских легенд. Их достоверность, впрочем, остается на совести распространителей. На возвышении красуется церковь Усекновения Главы Иоанна Предтечи. Она является ровесницей кремлевских стен и соборов. Замшелые могильные камни в окрестностях лишь придают храму таинственности. (Лучше всего зайти в означенный район со стороны дворца Алексея Михайловича).
Грот на территории сада имени Баумана.
Кусочек девственной природы в Ясенево
Полтора километра неспешного шага по лиственничной аллее, и настойчивый путник попадает на территорию бывшей загородной усадьбы «Узкое». Рядом находится ферма, и, если повезет, вам встретятся мирно пасущиеся коровы, как будто дело происходит в рязанской глубинке. Каскад местных прудов очень популярен среди рыболовов, места на причалах идут нарасхват. Владелица этих мест, Наталья Голицына, стала прототипом пушкинской «Пиковой дамы». Сохранился весьма представительный особняк конца XVIII века, церковь с элементами нарышкинского стиля, «ледник» екатерининских времен, предшественник нынешних морозильных камер. В усадьбе скончался религиозный философ Владимир Соловьев. Он приехал в гости к своему другу С. Н. Трубецкому, уже будучи тяжело больным. С 1922 года на территории усадьбы работает санаторий.
Дом Моссельпрома
Со стороны площади Арбатских ворот дом-великан видели многие, но в переулки мало кто заглядывает. Там скрывается пример яркой, броской раскраски здания времен авангарда. «Нигде кроме как в „Моссельпроме“», – изрек Маяковский в начале двадцатых годов, и порядком изголодавшиеся москвичи ринулись штурмовать гастрономы и киоски. Задняя часть фасада украшена росписью, выполненной по проекту А. М. Родченко. Москвичам предлагается отведать «конфекты», приобрести папироску «Герцеговина флор» или пиво под сомнительным названием «Друг желудка».
Дом Моссельпрома – яркий образец авангардной рекламы и новых колористических приемов, применявшихся в столице 1920-х годов.
Морозовский сад
Уютное прогулочное пространство в самом сердце Ивановской горки состоит из нескольких террас, обильно увитых диким виноградом. В тамошних краях прошло детство одного из столпов российской буржуазии, Саввы Морозова. Долгими зимними вечерами здесь писал свои полотна Исаак Левитан. В июле 1918 года Морозовский сад видел и настоящее побоище – с высоких террас участники левоэсеровского мятежа умудрялись обстреливать Кремль из артиллерийских орудий. В советские годы в главном доме усадьбы располагался детский сад. Владимир Грамматиков снимал в нем большую часть фильма «Усатый нянь» (От станции метро «Китай-город» – всего несколько минут пути, пересечение Хохловского и Подкопаевского переулков).
Дом С. У. Соловьева
В Хлебном переулке, протянувшемся между дворянской Поварской и не менее аристократической Никитской, прячется собственный особняк архитектора Сергея Соловьева. Один из лучших домов времен модерна был возведен в начале XX века. В глаза бросается «звериный» декор: тайну переписки хозяина охраняет летучая мышь, фасад украшен скульптурами сов и льва. В доме Соловьева снимали один из эпизодов «Семнадцати мгновений весны», внутри насильно удерживали радистку Кэт.
Китайгородская стена
«Редчайший по красоте памятник крепостного зодчества, которым по праву гордилась бы любая столица Европы, если бы он уцелел там до наших дней», – писал с восхищением Игорь Грабарь в 1925 году. Однако одно из главных московских фортификационных сооружений практически полностью снесли при сталинской «зачистке» города в 1934 году. За гостиницей «Метрополь» сохранился кусок стены с единственной Птичьей башней. Кирпичная кладка снабжена специальными «варницами», ведь защитники крепости обычно лили на врагов кипящую смолу и крутой кипяток. Мэрия который год вынашивает планы по облагораживанию прилегающей территории, но пока за стеной и в башне квартируют только метлы, лопаты и мусорные баки.
Особняк Арсения Морозова
На Воздвиженке, напротив станции метро «Арбатская», возвышается португальский замок. Его владелец, А. А. Морозов, происходил из богатейшей старообрядческой семьи. Кубышка династии все пополнялась и пополнялась, и юный Арсений вел типичную жизнь представителя «золотой молодежи». Встретив архитектора Виктора Мазырина, он отправился в путешествие по Средиземноморью, чтобы выбрать прототип для будущего особняка. Неизгладимое путешествие на гостей из России произвел дворец Пена на Иберийском полуострове. Мазырин перенес в Россию декор из ракушек, карниз с потрясающей детализацией, витые колонны, напоминающие морские канаты. Родные братья Морозова предпочитали инвестировать в живопись, но Арсений справедливо считал, что с картинами может случиться что угодно, а особняк будет жить в веках. Так в итоге и случилось. В XX веке «глупый и ненужный дворец» был сквотом анархистов, посольством Японии, Домом дружбы с народами зарубежным стран, но остался целехонек.
Памятник молодому Леонардо Ди Каприо
Юный Леонардо, будто сошедший с плаката «Что гложет Гилберта Грэйпа», сосредоточенно смотрит вперед. В руках у звезды – небрежная мятая тужурка. Отсутствие пояснительной надписи на пьедестале скульптуры сбивает с толку. Но вот незадача! При внимательном изучении Ди Каприо становится молодым Володей Ульяновым. Памятник 17-летнему революционеру поставили в чистопрудных переулках около 50 лет назад, и кто мог предугадать, что в будущем он будет все больше и больше смахивать на голливудского актера! (Сквер с памятником находится в центре переулка Огородная Слобода)
Домик с «галдарейками»
Дом № 4 по Покровке переносит желающих в атмосферу Средиземноморья, он отличается наличием открытых галерей, проходящих через все здание. Такими особенностями отличались небогатые доходные дома второй половины XIX века. «Галдарейки» играли роль своеобразного клуба – здесь болтали кухарки, работали ремесленники, рабочие сворачивали «цигарки». Старожилы вспоминают, как рассекали на детских велосипедах от края до края. Раньше подобными домиками было застроено все Замоскворечье, но сейчас остатки старой Москвы приходится собирать по крупицам.
«Сокол», поселок художников
Еще в годы Первой мировой войны российские архитекторы, силясь выбиться из идейно-стилевого кризиса, начинают разрабатывать концепцию города-сада. В начале 1920-х годов Москва активно привлекала перспективные молодые силы. В районе села Всехсвятского, начиная с 1923 года, возвели больше сотни домов по проектам Весниных, Щусева, Марковникова. Впрочем, устройство поселка «Сокол» критиковали, потому что первостепенным в эпоху авангарда признавался отход от частной жизни и мелкобуржуазного уклада, а все постройки в новом поселке выполнялись для отдельных семей. Интересно, что здесь расположена самая короткая улица в Москве, носящая имя Венецианова. Ее длина составляет всего 48 метров.