Газета – совпадение? Всё может быть. Но и организовать статейку в уважаемом издании не так уж сложно. Сеющий панику материал подаётся в виде обзора, в предположительном тоне, со знаками вопроса – ни один суд не подкопается. Понятно, и проплатить надо. Размещают приманку – обыватель слегка паникует, Носарь клюёт. Дальше что? Верхушки нет – структура работает.
Кому мог мешать Стас? Персонально – никому, могли мешать его пересечения. Что они высвечивали? Криминальную структуру. О ней и так известно немало. Что ещё? При доработке и расширении программы – структуру конторы или какого-то её конкретного представителя. Генерала? Смешно: практически генерал и контора – это одно и то же. Крота? Возможно.
Иван вздрогнул. Он не знал маршрут автобуса, ему было достаточно того, что он может добраться до нужной остановки. И только сейчас он сообразил, что будет проезжать и мимо места, где был сфотографирован с курьером. Тогда он шёл с работы на стоянку, к машине. Не спеша двигался по тротуару, стараясь не создавать помех чрезмерно спешащим гражданам.
Встретились, поздоровались. Мы не поддерживали приятельские отношения. Как завязался разговор? Инициатор – Сергей. Что он спросил? Он спросил… Он спросил, действительно ли работает программа по восстановлению зрения. Кому она нужна, не пояснил. Неловко как-то всё получилось: есть темы, которые не принято выставлять на всеобщее или шапочное обсуждение. Но Сергей вёл себя легко и просто – так, словно тема беседы была оговорена заранее. Именно так. Но никакого предварительного разговора не было.
Что дальше? Я пытался отделаться общими фразами, но Сергей был настойчив. И попытался объяснить свой напор. Что он сказал? Он обронил мимолётно: «Ты же уезжаешь?»
Тогда я подумал: понятно, что уезжаю – к машине иду. Но нет, не это имелось в виду. Сергей полагал, что я уезжаю надолго, и эти попытался объяснить свою настойчивость. То есть он или ошибался или был введён намеренно кем-то в заблуждение. Конец рабочего дня, место, время известны, повод есть, ограничение по времени – предстоящий отъезд имеется – вот вам и встреча. Откуда взялся Сергей? Он шёл навстречу? Нет, он стоял. Он ждал. Получается, встреча изящно подстроена. Результат – снимок. Участь курьера предрешена. Участь второго фигуранта со снимка тоже предрешена. Далее? Шум в голове, руки сжимают металлическую стойку.
29
Живец на живца
Смагин прикрыл дверь и окинул спокойным взглядом удивлённых милиционеров. Васадзе был готов взорваться. Московский гость опередил его.
– Дай закурить. У меня кончились, – как ни в чём ни бывало сказал Смагин и с досадой добавил: – С такой работой!..
…Шило посмотрел на дверь. Быстро просунул ноги через наручники и вышел на балкон. Легко запрыгнул на парапет балкона, протянул вверх руки в наручниках и ухватился за перекрытие. Легко подтянулся…
Васадзе машинально достал из кармана пачку папирос, протянул Смагину и, придя в себя от растерянности, прошептал с удивлением и опаской:
– Ты что? Уйдёт.
– Не уйдёт. Отходился.
– Он же, он же…
Раздался жуткий крик. Затем ещё. Васадзе оттолкнул Смагина, рванул дверь и залетел в комнату. В номере никого. Мешая один другому, милиционеры устремились в номер. Опять тишину, наполненную тяжёлым дыханием, разорвал вопль – сверху, с крыши. Над балконом появился беглец. Он висел вниз головой и отчаянно пытался дотянуться руками до перил балкона. Неведомая сила его удерживала.
С крыши донеслись команды, громкие голоса. Тело преступника, словно подвешенное за ноги, пару раз качнулось и упало на балкон. Преступник бился в конвульсиях и выл от ужаса.
Васадзе достал из кармана носовой платок, вытер шею и лицо.
– Вот теперь песенка спета, – сказал, обращаясь к начальнику милиции Смагин.
Никто из присутствующих не шевельнулся. С крыши донеслось:
– Товарищ Смагин!
– Слушаю, – откликнулся начальник УРР.
– Взяли! – торжественно прозвучало с небес.
– Понял!
30
Пересечения
Автобус завернул, и памятное место осталось позади. А далее… Что далее? Далее следует то, что об увлечении тобой, мой друг Иванушка, модной методикой из сослуживцев знал только генерал. Разговор на эту тему состоялся давно и один раз. Получается, только Корнеев мог слить курьеру эту информацию. Стечение обстоятельств? Предположим. А надуманный отъезд? Ведь кто-то намеренно ввёл Сергея в заблуждение. И этому «кто-то» он должен был поверить. А кому поверит рядовой сотрудник, как не большому начальнику? Но будет ли большой начальник обсуждать с рядовым сотрудником весьма щекотливую тему и тем более в деталях? Не будет. Тем более не будет устраивать неуклюжие свидания.
Кто ещё? Тот, кто без приглашения посетил квартиру и видел книгу. Тот, кто зацепил линолеум. И этот фигурант-х знаком и со мной, и с курьером. Вот тогда начался слив – конкретный и изощрённый.
И можно было это всё заметить, понять, сопоставить… Но пусть взыскательный судья в течение двух-трёх дней побудет в состоянии жертвы, пусть и не состоявшейся, станет объектом оговора, фальсификации и недетских подозрений, встретит женщину… столь необычную и так необычно, покувыркается при перекрёстной стрельбе, получит хорошенько пистолетом по затылку… Может, при таком раскладе строгости судейской поубавится?
Иван улыбнулся. Получается, что если бы тот самый злополучный мерс довёл задуманное до конца, и иванушка-дурачок стал жертвой катастрофы, то фото с курьером прекрасно бы вписалось в незамысловатую схему. А самая простенькая схема, если её дописать и подправить, лёгким ментальным движением прекращается во всеобъемлющую концепцию, удовлетворяющую всё заинтересованные стороны. Но не сработало.
Затем продолжение – прыжки из окон, Торговый центр, возможно, ещё что-то. Опять не сработало. Но почему? Ещё несколько минут, и всё выяснится. Всё?
Иван вышел из автобуса, глянул на часы. Времени в обрез. Взял хороший темп и вскоре приблизился к заветному кафе.
Опять заболело место ушиба. Иван сморщился, но не стал прикасаться к больному месту. Лишь вспомнил слова эксперта: «нанесён приличный, но щадящий удар». Это из человеколюбия?
Рита сидела за тем самым столиком, одна. Она издалека увидела Ивана и приветливо помахала рукой. Что-то не вяжется, подумал Иван, не в её это стиле. Впрочем, разбрасывать боевые ножи большинству милых дам тоже не свойственно. Внезапно прохладная змейка скользнула по спине и замерла между лопаток. Знакомое чувство. Это ещё что? Кто? Где? Откуда? Иван оглянулся – прохожих мало, ничего подозрительного. Глянул на Риту. Странная она какая-то.
Холодок, беспокоящий спину, опять дал о себе знать. Иван не ошибся. Стрелок уже несколько раз перевёл прицел со спины на затылок – сомневался в выборе точки приложения своего искусства. Он занял огневую позицию спешно, потому нервничал и напряжённо прикидывал варианты желанной развязки. Через несколько секунд он мог уложить одной пулей обоих, но это не кино. Две пули, если надо – три, и отход.
Иван сделал несколько шагов и понял – тормози, подстава. Девушка, сидящая за столом, была очень похожа на Риту, но это была не Рита. Она смотрела на приближавшегося Ивана, в её глазах неплохо подружились профессиональное спокойствие и тревожное ожидание.
Стрелок перевёл прицел на девушку. Что-то она не радуется, подумал он. И Ивашка тоже не бросается в объятия. В чём дело? Он её не узнал? Почему тогда шёл? Он приблизился и понял… Что он понял? Он понял, что это не она! Стрелять или отход? Определяем приоритет. Приоритет – Ивашка. Значит – стрелять. Выбор сделан. Внезапно стало немного больно и темно. Затем – очень темно.
Дама, весьма удачно стилизованная под Риту, словно по команде, встала и направилась в сторону стоянки машин. Слева взвизгнули тормоза – подкатил микроавтобус. Отъехала боковая дверца, внутри сидел невозмутимый Корнеев. Генерал как ни в чём ни бывало помахал рукой и приветливо улыбнулся. Псевдо Рита спешно удалялась. Иван подошёл к микроавтобусу. «Ну, здравствуй, Иван!» – только и сказал генерал. Для такой ситуации и это много, подумал Иван, и сел на сиденье, любезно указанное начальником. Автобус рванул с места, резко повернул и за поворотом остановился. Вдоль тонированного стекла что-то скользнуло, дверца плавно открылась, и в салоне появилась Рита – спокойная, настоящая.
Рита была одета в невзрачный спортивный костюм, лёгкую наглухо застёгнутую ветровку. Ей явно мешал висевший за плечами небольшой рюкзачок, она сняла его молниеносным движением и поставила в ногах. Шевельнула пересохшими губами, быстро достала из рюкзака початую бутылку газированной воды, открыла, сделала несколько маленьких глотков, завинтила крышку, покрутила бутылку в руке и протянула Ивану.
Абсурдность происходящего не ввела моего друга в ступор, однако рефлексы дали сбой. Он тупо посмотрел на бутылку и не шевельнулся. Микроавтобус уже набирал скорость. Корнеев улыбнулся, Рита положила бутылку с водой в рюкзак и тихо сказала: «Ну, коньяку у нас нема». Автобус миновал квартал и вновь остановился. Корнеев открыл дверь, Рита вышла, автобус тронулся. Иван увидел, как Рита села в легковую машину. Рюкзак стоял на полу, в нём была бутылка с водой. Очень хотелось пить и немного хотелось петь: перстень неплохо смотрелся на руке, только что державшей благодатную бутылку с живительной влагой.
31
Живец на живца
Группа возвращалась в пустом почтовом вагоне. Спешили и не успели оборудовать места для отдыха. Маленького двуместного купе явно не хватало – решили спать посменно. Сидели на ящиках.
– Не могу знать, откуда оно взялось, – медленно и с неохотой говорил Смагин. – Может, с Гурийских гор, может, в болотах хозяйничало. Действует примитивно – только инстинкт. Отслеживает жертву, нападает из засады, впрыскивает желудочный сок. А уж потом…
Сеулин попеременно переводит взгляд с начальника на большой чёрный ящик, посматривает на него с любопытством и опаской. Арсентьев опустил глаза и недоумённо пожимал плечами. Скляр выглядела явно растерянной и не согласной с простым толкованием происшедшего: