– Но оно не может быть одно. Должны быть и другие особи. Закон эволюции.
– Это верно. Это меня и беспокоит, – без особого энтузиазма продолжает Смагин. – Свидетельства об этом существе сохранились только в легендах, назовём его гидрой. Васадзе отправлял людей. Местные жители, старики, припоминают. С неохотой. Но это всё дела давно минувших дней. А этот экземпляр сохранился. Может, в горах замёрз, может, в болотах в иле как карась спал. Вот его и разбудили.
Человек природу здесь серьёзно побеспокоил, – уточнила Скляр. – Вон какое строительство развернулось…
– Вот и я о том, сказал Смагин. – Как и у любого хищника, у него своя территория. Как у большинства хищников.
– Но науке такое… животное… существо, явление не известно.
– Всё животные, существа, явления когда-то не были известны науке. А легенды – штука упрямая.
– Да, есть у человека такое качество – склонность к мифологии, – включился в разговор Сеулин. Но это – реально. – кивает на ящик.
Смагин закурил папиросу, покосился на перевозимый груз:
– Ещё как реально. Шило – бывший циркач, способности редкостные. Раньше просто воровал, но потом… Тупая злоба, болезнь, мало ли ещё чего… А силушка-то недюжинная. И совершил он ошибку, сам того не зная. Нарушил территорию. На схеме городской это хорошо видно. И нажил себе врага ещё более сильного, жестокого и безжалостного. Так часто и бывает. И обезьяна стала мешать ему…ей… заразе этой болотной… Шимпанзе, что из бродячего цирка сбежала. Васадзе надо было газеты почаще просматривать…
– И куда его… это… теперь?
– Неведомо мне это. А дело – в архив. А нам – отдыхать.
32
Пересечения
История, в том числе и детективная, не имеет сослагательного наклонения. Доложи Иван вовремя о своих сомнениях и подозрениях генералу, кто знает, как бы тогда карта легла. Что легла бы по-другому, это понятно. Но «по-другому» вовсе не означает, что жизнь его стала бы лучше, безопасней, интересней. Но жизнь реальная тоже весьма не скучна, и посему забивать себе голову виртуальностями нет смысла. Примерно так выразился Иван, и я с ним искренне согласился.
Генерал – не звездочёт и не философ. Исчезновение курьера – вопрос служебный. Появление фотографии – зарождение или продолжение интриги. Информации о несостоявшейся аварии хватило, чтобы серьёзно задуматься и принять меры. Кроме «бомжа» в подъезде и киллера в Торговом центре, Рита обезвредила ещё двоих претендентов на написание финальной строчки в биографии моего друга.
Корнеев и Рита играли одну партию, разница лишь в том, что Рита поверила Ивану раньше. Но до личного знакомства её чувства к «объекту» лучше не описывать. На очередной тусовке она подменила телефон недоверчивому Глоте. Чудо техники являлось и по форме, и по содержанию точной копией средства связи преступника. Надежды на эту игрушку возлагались немалые. И тут – такая неудача. Нарисовался крот. И им мог быть, кто угодно.
Я спросил Ивана: неужели нельзя было всю эту историю разрулить как-то поаккуратней? Конечно, можно было, сказал Иван, но это была бы уже совсем другая история. И добавил:
– Я и сам должен был вести себя осторожней и активней. Но как-то всё навалилось… уж слишком коварно, сразу из-за нескольких углов – трудно этому противостоять. – Он задумался, подбирая слова, и продолжил: – Неожиданно и… подло, что ли. Некто, – он горько усмехнулся, – меня облапошил, надо признать. Дьявольский талант и опыт. И лишь когда на встречу шёл, ту, финальную, я сопоставил то, что обязан был сопоставить ранее.
– Уточнить можно? – спросил я, осознавая свою ответственность за мемуаризацию этой истории.
«Не знаю даже с чего начать – нет здесь чёткой последовательности. Телефон готовил Стас, – с расстановкой, не без волнения, сказал Иван. – Жаль парня… Присказка у него была, мол, для больших дел нужны чугунная задница и светлая голова. Употреблял он её в минуты творческие, доверительные. Степан её в слово в слово повторил. Уже там, на квартире… Присказки этой мало, конечно. Но зацепка нарисовалась.
Степан никогда не говорил об общении со Стасом. Ни разу. Но сигара, которой Стаса угостил некто, имела запах, очень схожий с духманом в машине – это я заметил в тот вечер… В тот самый вечер. И не дознался я, хотя и старался, откуда Степан адрес Стаса знал. Не просто адрес – а подробный маршрут до квартиры.
Вроде, мелочи. Но такой момент мне вспомнился. Кабинет Глоты после взрыва, силуэт на полу. А Степан заявляет уверенно: отботался – отговорился, то есть. Я о телефоне догадался, признаюсь, с потугами немалыми и позднее. А он каким образом мог это знать? И Стас о телефоне однозначно не говорил, мне, во всяком случае. Игрушку, гаджет какой-то упоминал, да, но не телефон. А ему мог сказать – кадровый всё же.
Насчёт дежурного… Почему я не позвонил – понято: кто я такой? А он почему не позвонил? А ведь был обязан.
Ну, и главное… В перестрелке той, когда Стаса, ну, и меня по голове… пистолетом – щадящим ударом… Не было среди вещдоков пистолета, водитель не был вооружён. И на других пистолетах не было его отпечатков. И предмета подходящего не было…»
Признаться, я растерялся, догадываясь, о чём речь дальше пойдёт. Иван посмотрел на меня уставшими пустыми глазами и продолжил:
– Что оторопь берёт – как такое может быть? Очень даже может. Это он, Степан, меня ударил и затем всех расстрелял, из разных пистолетов, в том числе и вошедшего водителя. И Стаса – тоже. И компьютер, винчестер продырявил. Вот кто крот. И в снайпера тоже он решил поиграть. Хотел разом всё концы обрубить. Знал, что я не отключу телефон. Следил.
– А если бы отключил?
– Большой разницы нет. Нашли бы меня и по отключённому, и нашли бы быстро. Вопрос только в том, кто бы нашёл первым…
– А его кто? – спросил я.
– Кто других, тот и его, – уклончиво ответил Иван, подумал и добавил: – Жив он, подранен основательно, но жив. Живой он был нужен…
– Если ты там, в квартире, всё понял, почему пошёл по навязанному сценарию?
– Во-первых, не всё понял, а так – прозрел немного. Во-вторых, не мог я понять роль генерала во всей этой мути… К кому идти, кому объяснять? Тем более, с такими догадками. А главное – я в Риту верил. И потому плюнул-дунул и решился.
– Может, хватит играться – ведь по краешку прошёл? – задал я, признаю, не совсем тактичный вопрос.
– Резонно. Я тоже так подумал, – улыбнувшись, сказал Иван. Задумался, видно, взвешивая «за» и «против» по поводу продолжения. «За» победило, и он добавил: – Подумал… Но понимаешь, дружище, есть фактор, который сначала подтолкнул к активности моего оппонента, а затем, позднее, и меня… В коммуникациях охладителей старого блока ТЭС прятали… бесхозный товар – людей на продажу. Металл, вода, акустика… Рыдали эти люди, просили о помощи. Но никто их кроме водолазов не услышал. Да и они приняли мольбы о спасении за реквием бездны. Насчёт реквиема я согласен, но бездна меня не утраивает. Надо её избежать, если даже понадобится выполнить роль живца на живца.
Я ещё раз восхитился своеобразным жизненным кредо своего друга и в это же мгновенье решил один важный мучивший меня уже не первый день вопрос: как озаглавить очередную повесть о жизни деда моего бесценного приятеля.