– Гарри! Какого черта?
Я сражался с проволокой. До меня дошло, что она не видит ее.
– Окно, – прохрипел я. – Открой окно, Мёрф!
Она не колебалась ни секунды. Бегом бросилась она через комнату к окну и распахнула створки. Шатаясь, я устремился за ней, на ходу сматывая отчаянно сопротивляющуюся проволоку в кольцо. Могу себе представить, что за физиономия была у меня в тот момент. Собрав воедино всю свою злость, всю боль, я направил их энергию в руки, рывком оторвал проволоку от горла и изо всех оставшихся сил швырнул ее в окно.
Проволока, извиваясь, мелькнула в воздухе. Я нацелил на нее палец, швырнул в нее остатком сил и прорычал: «Fuego!»
Комок жаркого огня вырвался из моего пальца и поглотил проволоку. Она изогнулась в последний раз и взорвалась с грохотом, сотрясшим весь дом до основания и опрокинувшим меня на пол.
Некоторое время я лежал, оглушенный, пытаясь понять, что происходит. Чтоб его, это Зрение. Оно начинает размывать черту между настоящим и ложным. Этак и с катушек съехать недолго. Очень даже недолго. Стоит только подержать его открытым, впитывая все встречное и зная при этом, что оно из себя представляет на деле. На первый взгляд это неплохая мысль. Всю красоту, весь ужас – пить их взахлеб, купаться в них, позволив им размывать все остальное, все, что тревожит и огорчает тебя, всю жалость к тем, кому больно и кому небольно…
Я очнулся сидящим на полу. Руки болели от холода, порожденного иным, не реальным миром. До меня дошло, что я хнычу тоненьким голоском, раскачиваясь взад и вперед. Отчаянным усилием я закрыл свое Зрение, и, стоило мне сделать это, как все улеглось, сделалось яснее. Задыхаясь, я поморгал, стряхивая с ресниц мешавшие смотреть слезы, потом огляделся по сторонам. По всему кварталу заливались лаем собаки, которым вторило несколько сирен автомобильной сигнализации. Ну да, был же взрыв…
Мёрфи стояла надо мной, широко раскрыв глаза. В руке она держала пистолет, направленный дулом в сторону двери.
– Гарри? Что случилось?
Губы мои отказывались слушаться, да и весь я как-то совсем закоченел. До дрожи.
– З-заклятие. К-кто… Кто-то напал на н-него… Н-наложил на него з-заклятие… П-пришлось сжечь. Огонь жжет д-даже в потустороннем мире. П-прости.
Не сводя с меня взгляда, она убрала пистолет обратно в кобуру.
– Ты сам как, в порядке?
Я подрожал еще немного.
– К-как Микки?
Мёрфи подошла к кровати и положила руку Микки на лоб.
– Жар спал, – выдохнула она. – Мик? – негромко окликнула она. – Эй, Малон. Это я, Мёрф. Ты меня слышишь?
Микки пошевелился и открыл глаза.
– Мёрф? – чуть слышно спросил он. – Что происходит? – Глаза его снова устало закрылись. – Где Соня? Она мне нужна.
– Сейчас ее приведу, – прошептала Мёрфи. – Подожди, я быстро. Отдыхай.
– Запястья болят чего-то, – пробормотал Микки.
Мёрфи оглянулась на меня, и я кивнул.
– Теперь с ним все будет в порядке.
Она сняла с него наручники, – впрочем, похоже, он этого даже не заметил, провалившись в сон.
Мёрфи накрыла его одеялом и убрала мокрые волосы со лба. Потом опустилась на колени рядом со мной.
– Гарри, – сказала она. – У тебя вид, словно…
– Знаю, – буркнул я. – Словно я побывал в аду. Ему нужен отдых, Мёрф. Покой. Кто-то терзал его изнутри – какая-то изрядная пакость.
– Что ты хочешь этим сказать?
Я нахмурился.
– Это вроде как… ну, словно умирает кто-то очень тебе близкий. Или когда ты порываешь с кем-то. Это рвет тебя изнутри. Эмоциональная боль. Примерно это случилось с Микки. Что-то разрывало его изнутри.
– И что именно? – спросила Мёрфи. Говорила она негромко, но голос ее оставался твердым как сталь.
– Пока не знаю, – признался я. Я зажмурился и привалился затылком к стене. Проклятая дрожь все не унималась. – Я называю это Кошмаром.
– И как нам его убить?
Я покачал головой:
– Я над этим работаю. Но пока эта штука опережает меня на пару шагов.
– Черт, – сказала Мёрфи. – Меня порой тошнит от этой игры в догонялки.
– Угу. Меня тоже.
В коридоре снова послышались шаги, и в спальню ворвалась Соня Малон. Она увидела неподвижно лежащего Микки и двинулась к нему так, словно боялась потревожить его хотя бы движением воздуха. Она дотронулась до его лица, до редеющих волос. Она все-таки разбудила его, и он потянулся к ее руке. Она крепко сжала его пальцы, поцеловала их и, низко склонив голову, прижалась щекой к его щеке. Я услышал, как она всхлипывает.
Мы с Мёрфи переглянулись и, не сговариваясь, встали, чтобы оставить их вдвоем. Мёрфи пришлось помочь мне. Все тело болело так, словно его проморозили до костей. Идти оказалось пыткой, но с помощью Мёрфи я с этим справился.
Я в последний раз оглянулся на Соню с Микки и осторожно закрыл дверь.
– Спасибо, Гарри, – произнесла Мёрфи.
– Всегда пожалуйста. Ты же мой друг, Мёрф. И ты же знаешь, я всегда готов помочь попавшей в беду леди.
Она покосилась на меня, и в глазах под козырьком бейсбольной кепки блеснули искорки.
– Ты гнусная шовинистическая свинья, Дрезден.
– Если свинья, то голодная, – заявил я. – Умираю с голода.
– Тебе надо чаще есть, глиста несчастная. – Мёрфи усадила меня на верхнюю ступеньку лестницы. – Посиди пока здесь. Я пойду, найду чего-нибудь.
– Только недолго, Мёрф. У меня уйма работы. Тварь, которая все это натворила, выходит резвиться с заходом солнца.
Я привалился к стене и закрыл глаза. Я думал об убитых животных, о разбитых машинах и о ледяной пытке, которой терзали душу бедного Микки Малона.
– Черт, я не знаю, что это за Кошмар такой. Но узнаю. И тогда убью гадину.
– Мне нравится ход твоих мыслей, – кивнула Мёрфи. – Если потребуется моя помощь, можешь на нее рассчитывать.
– Спасибо, Мёрф.
– Пока не за что. Да, кстати…
Я открыл глаза. Она смотрела на меня как-то неуверенно.
– Тогда, когда я вошла. Ты на меня смотрел. У тебя было такое чертовски странное выражение лица. Что ты такого увидел?
– Ты посмеешься мне в лицо, если я скажу, – буркнул я. – Ступай, найди чего-нибудь жевнуть.
Она возмущенно фыркнула и слетела вниз по лестнице, сразу попав в кольцо толпившихся внизу копов из отдела. Я улыбнулся, вспомнив то яркое и отчетливое видение. Мёрфи, ангел-хранитель, вступающий в дверь в ореоле царственного гнева. Что ж, хранить в памяти такую картину я не против. Случается, что и везет.
А потом я подумал об этой колючей проволоке, о жуткой пытке, свидетелем которой я стал и которую недолго испытал сам. Все взбудораженные призраки последних дней страдали от такой же. Но кто проделывает это с ними? И как? Силы, использованные для этого заклятия-пытки, не напоминали ничего из того, с чем мне приходилось встречаться прежде. Я ни разу не слышал еще о чарах, которые с одинаковой эффективностью действовали бы на смертных и духов. Я вообще считал такое невозможным. Выходит, ошибался. Но как это сделали?
И, что важнее, кто это сделал? Или что?
Так я сидел, дрожа и охая. Я начинал относиться к этому делу как к личному. Малон был моим союзником – тем, кто бился с плохими парнями бок о бок со мной. Чем больше я думал об этом, тем больше злости я ощущал. Злости и уверенности.
Я найду этот Кошмар, эту тварь, которая шляется, где ей не позволено, и уничтожу ее к чертовой матери.
А потом найду того, кто ее сотворил.
«Если только, Гарри, – подумал я, – они не найдут тебя первыми».
Глава 14
– Нет, – сказал я в трубку. Я сбросил куртку на спинку стула и рухнул на диван. Дома у меня царил полумрак, только узкие лучи света пробивались сквозь расположенные у самого потолка окна. – У меня и возможности такой еще не было. Я потратил два часа на то, чтобы снять заклятие с Микки Малона. Ну, из отдела. Кто-то обмотал его душу колючей проволокой.
– Матерь Божья! – ужаснулся Майкл. – Как он?
– Уже лучше. Но четыре часа светлого времени суток ушли псу под хвост. – Я коротко рассказал ему о Морти Линдквисте и его дневниках, а также о событиях в доме детектива Малона.
– У нас слишком мало времени на то, чтобы найти эту Лидию, Гарри, – согласился Майкл. – До захода солнца всего шесть часов.
– Я как раз работаю над этим. И после того как я отправлю Боба на разведку, поеду искать сам. Я получил обратно «жучка».
– Разве он не под арестом? – удивился Майкл.
– Мёрфи замолвила за меня словечко.
– Гарри, – разочарованно произнес он, – она что, нарушила закон, чтобы вы получили обратно свою машину?
– А что? – невинным тоном спросил я. – Она передо мной в долгу. Да подумайте сами: Всевышний ведь не обеспечивает меня транспортом. И как мне быть без колес?
Майкл вздохнул:
– Ладно, сейчас не до споров. Я позвоню, если мне удастся найти ее, но мне не нравится вся эта история.
– Я вообще пока не знаю, с какого бока к этому подойти. Что могла эта тварь сделать с девушкой? Нам нужно отыскать ее и отработать связи.
– А сама Лидия не может быть источником этих беспорядков?
– Вряд ли. Это заклятие, с которым я столкнулся сегодня, – я в жизни ничего подобного не видел. Это было… – Я поежился, вспоминая его. – Оно какое-то неправильное, Майкл. Холодное. Словно…
– Дьявольское? – предположил он.
– Возможно. Угу.
– Что бы там ни говорили, Гарри, дьявол существует. Просто нужно помнить, что, кроме зла, существует еще и добро.
Я неловко покашлял в трубку.
– Мёрфи шепнула словечко ребятам в синем, так что если один из ее знакомых патрульных увидит девушку, подпадающую под описание Лидии, мы об этом узнаем.
– Великолепно, – сказал Майкл. – Вот видите, Гарри? Эта ваша потеря времени на помощь детективу Малону может оказать нам неоценимую услугу. Разве это не счастливое совпадение?
– Ну да, Майкл. Рука Провидения, ля-ля и тэ дэ. Ладно, звоните.
– Не надо «ля-ля» с Господом, Гарри. Это непочтительно. Господь да пребудет с вами. – И он повесил трубку.