– Нет, – согласился он. – Ты не призрак. Но в тебе все готово к тому, чтобы из тебя получился призрак, – не хватает только подходящих обстоятельств. Не забывай, Гарри: призраки – это всего лишь замороженные образы людей, последние впечатления, произведенные личностью. – Боб помолчал, словно колебался, стоит ли ему продолжать. – С людьми всегда больше хлопот, чем с любым другим из тех, с кем имеешь дело По Ту Сторону.
– А я и не замечал, – вздохнул я. – Ладно. Значит, ты говоришь, каждый раз, когда мне что-то снится, это создает мой маленький, типа, арендованный на время мирок в Небывальщине?
– Не каждый раз, – возразил Боб. – Говоря точнее, довольно редко. Подозреваю, что необходимую для этого энергию могут дать только самые яркие сны. Впрочем, при границе, столь непрочной, как в последнее время…
– Большинство людских снов образуют пузыри по ту сторону. Должно быть, так они и добрались до бедного Микки Малона. Когда он спал. Его жена говорила, вчера ночью его мучила бессонница. Выходит, эта тварь шаталась у его дома, выжидая, пока он уснет, вот и принялась мочить мелких зверушек, чтобы скоротать время.
– Вполне возможно, – согласился Боб. – Ты свой-то сон помнишь?
Я поежился:
– Да. Я… я его помню.
– Должно быть, Кошмар забрался вместе с тобой.
– Пока мой дух находился в Небывальщине? – спросил я. – Да он бы меня в клочки разорвал.
– Вовсе необязательно, – ухмыльнулся Боб. – Владения твоего духа, помнишь? Пусть даже и временные. Все равно, это означает, что на твоей стороне преимущества хозяина. Не то чтобы они слишком уж помогали, но все же…
– Ох.
– Ты помнишь какие-нибудь конкретные подробности, какого-нибудь персонажа твоего сна, которые действовали не так, как, по-твоему, полагалось бы?
– Угу, – буркнул я. Дрожащие руки против воли ощупали живот в поисках отметин от зубов. – Блин-тарарам, еще как помню. Мне снилась та заваруха – ну, двухмесячной давности. Когда мы накрыли Кравоса.
– А, того чернокнижника, – протянул Боб. – Это может оказаться важным. И что случилось?
Я сглотнул, сдерживая тошноту.
– М-м… Все пошло не так. Тот демон, которого он вызвал. Он оказался сильнее, чем был в жизни.
– Демон?
Я зажмурился – меня вдруг осенило.
– Боб? Послушай, возможно ли такое, чтобы демон оставил после себя призрака?
– Гм… – задумался Боб. – Сомневаюсь – если только он не погиб там по-настоящему. Я имею в виду, если все не ограничилось простым уничтожением его оболочки.
– Майкл убил его Амораккиусом, – сказал я.
Череп Боба подпрыгнул.
– Ого, – сказал он. – Амораккиусом? Ну, тогда не знаю. Этот меч способен убить и самого демона, не только оболочку. Вся эта основанная на вере магия вообще ужасно сильная штука.
– Ладно, пусть так. Значит, мы можем иметь дело с призраком демона, – продолжал я. – Демона, погибшего в момент, когда его накрутили для хорошей драки. Может, поэтому он так… так свиреп.
– Вполне возможно, – жизнерадостно согласился Боб.
Я покачал головой:
– Но это все равно не объясняет эту колючую проволоку, эти заклятия, что мы нашли на всех тех призраках… и людях. – Я вцепился в эту загадку с отчаянием утопающего, который не может себе позволить расходовать драгоценные крохи воздуха на крик. Это помогало мне оставаться на плаву.
– Может, заклятия – дело рук кого-то другого, – предположил Боб.
– Бьянка, – вдруг сказал я. – Она и ее прихвостни каким-то образом замешаны во всем этом: помнишь, это ведь они подстроили все с Лидией? И это они поджидали меня в тот вечер, когда меня освободили из-под ареста.
– Вот уж не думаю, чтобы она была слишком уж сильна в практической магии, – усомнился Боб.
Я пожал плечами:
– Как практик – конечно нет. Но учти, ее только что повысили. Возможно, она училась. Она и раньше не ограничивалась простым набором дешевых вампирских трюков, а если она проделывала все это, находясь в Небывальщине, это добавило бы ей сил.
Боб посвистел сквозь зубы.
– Угу, это могло и сработать. Бьянка взбаламутила там все, потерзав нескольких духов, и в результате получила все условия для того, чтобы натравить на тебя Кошмар. А потом ей остается только спустить его с поводка, усесться поудобнее и наслаждаться зрелищем. Повод-то для этого у нее имеется?
– Увы, – вздохнул я, вспомнив о записке, которую прочитал больше года назад. – Она обвиняет меня в смерти одной из своих девушек, Полы. Она хочет, чтобы я поплатился за это.
– Славно, – сказал Боб. – Значит, она может стоять за всем этим?
– Да, – ответил я. – Очень даже может.
– В смысле наличия у нее возможностей и повода?
– Да, но это чертовски бездоказательно. Ничего такого, что бы я мог представить Совету и заручиться его помощью. Никаких конкретных улик.
– И что? – сказал Боб. – Убей ее, и дело с концом. Нет Бьянки – нет проблемы.
– Боб, – возмутился я. – Нельзя же просто так пойти и убить человека.
– Я знаю. Потому тебе и нужно это сделать.
– Нет. Нет. И потом, я все равно не могу убивать людей.
– Почему? Тебе уже приходилось делать это. А теперь у тебя есть и новый пистолет, и все прочее.
– Я не могу намеренно лишать кого-то жизни только за то, что он мог совершить что-то, а мог и не совершать.
– Бьянка – вампир, – настаивал Боб. – В классическом понимании ее вообще нельзя считать живой. Пойду залезу в Мистера и снаряжу тебе пуль, чтобы ты…
Я вздохнул:
– Нет, Боб. Ее окружает довольно много людей. Мне пришлось бы убить кого-нибудь из них уже только для того, чтобы пробиться к ней.
– Ох, черт! Это что, снова твоя дилемма насчет добра и зла, да?
– Да, снова она.
– Вся эта мораль вызывает у меня сильное сомнение, Гарри.
– И тем не менее, – буркнул я. Потом вздохнул – прерывисто, потому что меня продолжало еще трясти, – и вытянул руку, чтобы коснуться круга и разрушить его. Когда защитное поле с едва слышным хлопком исчезло, мне отчаянно захотелось снова сжаться в комок, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не делать этого. Насколько мог, я пришел в себя. Нужно было работать.
Я встал и подошел к столу. Глаза мои достаточно свыклись с темнотой, так что я более-менее ориентировался и почти ничего больше не ронял. Я придвинул к себе ближнюю свечу, но спичек под рукой не оказалось. Поэтому я привычно ткнул в фитиль пальцем, нахмурился и буркнул: «Flickum bicus».
Заклятие, которое я использовал тысячу раз, обернулось пшиком: вместо короткого, но сильного импульса энергии из пальца вылетело несколько жалких искр. Фитиль задымился, но не загорелся.
Я нахмурился сильнее, сосредоточился и повторил заклинание. На этот раз я ощутил легкое головокружение, и свечка загорелась. Мне пришлось ухватиться рукой за край стола.
– Боб, – прохрипел я, – ты видел?
– Угу, – подтвердил Боб без капли издевки в голосе.
– Что случилось?
– Гм… В первый раз ты вложил в заклинание недостаточно силы.
– Не больше и не меньше, чем обычно, – возразил я. – Ну же, я ведь проделывал это миллион раз.
– Семнадцать тысяч пятьдесят шесть, по моим подсчетам.
Я изобразил бледное подобие своего обычного возмущения.
– Ты знаешь, что я хотел сказать.
– Недостаточно энергии, – настаивал Боб. – Я говорю то, что вижу.
Секунду-другую я молча смотрел на свечу. Потом пробормотал, обращаясь скорее к самому себе:
– Но почему мне пришлось напрячься, чтобы эта штука зажглась?
– Возможно, потому, что Кошмар откусил изрядный кусок твоих сил, Гарри.
Очень медленно я повернулся, чтобы посмотреть на Боба в упор.
– Он… что он сделал?
– Скажи, когда он напал на тебя в твоем сне, он целился в какую-то конкретную часть тела?
Я положил руку на нижнюю часть живота и надавил так, что глаза полезли из орбит.
Боб зажмурился.
– У-ууу, точка чакры. Дрянь дело. Попал тебе точнехонько в чи.
– Боб, – прошептал я.
– Впрочем, хорошо, что он не стал трогать твоего моджо. Я хочу сказать, во всем можно найти и положительную сто…
– Боб, – произнес я уже громче, – ты что, хочешь сказать, он… он сожрал мои магические способности?
Боб постарался изобразить оскорбленный вид.
– Ну, не все. Я разбудил тебя как смог быстрее. Да не переживай ты, Гарри, из-за этого. Все восстановится. Но, конечно, тебе стоит притихнуть на месяц-другой. Или на год. Ну, возможно, лет на десять, но это только в самом крайнем случае…
Я оборвал его взмахом руки.
– Он сожрал часть моих сил, – повторил я. – Значит ли это, что он стал сильнее?
– Ну разумеется, Гарри. Что пожрешь…
– Проклятие! – выдохнул я, прижав руку ко лбу. – Ладно, ладно. Вот теперь нам уже просто необходимо отыскать эту гадину, и быстро. – Я принялся расхаживать взад-вперед по лаборатории. – Если она пользуется моей энергией, я, получается, в ответе за то, что она делает с ее помощью.
Боб насупился:
– Гарри, это нелогично.
Я смерил его взглядом:
– От твоей логики это не становится менее верно.
– Хорошо, – без энтузиазма заявил Боб. – С логикой и здравомыслием мы распрощались. Что ж, осторожно, двери закрываются, следующая остановка Маразм.
– Заткнись, – бросил я, продолжая расхаживать взад-вперед. – Нам надо высчитать, на кого эта тварь собирается напасть следующим. У нее для этого целая ночь.
– Шесть часов и тринадцать минут, – поправил меня Боб. – Впрочем, это не так уж и сложно. Я тут почитал тетради этого некроманта, пока ты спал. Эта тварь может проявляться в страшных снах, но все они имеют нечто общее. Призраки способны обладать такой силой, как этот Кошмар, только действуя в рамках своего баливика.
– Бали… чего?
– Посмотри-ка на это с такой стороны, Гарри. Призрак может орудовать только против того, что имеет какое-то отношение к его смерти. Ну, скажем, Агата Хэгглторн не могла бы терроризировать игроков в хоккей. На них она просто не нашла бы сил. Она могла бы связываться с младенцами, с жестокими мужьями… ну, там, с униженными женами…