– Час? – нервным шепотом переспросила Сьюзен. – О каком таком часе она говорит, Дрезден?
– О часе официальных мероприятий, – прошептала в ответ Мавра. Она поднялась вверх по лестнице и мягко прикрыла створки двери, ведущей из двора. Те захлопнулись со зловещим стуком.
Все огни разом погасли. Точнее, все, кроме голубого нимба вокруг моей руки и немного померкших крестов.
– Класс… – прошептал я.
Вид у Сьюзен был теперь просто-напросто перепуганный; она явно едва владела собой.
– И что теперь будет? – шепотом спросила она, шаря взглядом по темноте.
Смех – негромкий, издевательский, шипящий, полный чего-то влажного, булькающего, – послышался со всех сторон. Вот уж в чем вампиров не переплюнешь, так это по части зловещего смеха. В этом можете смело верить мне на слово. Впрочем, сами они тоже хорошо это знают.
Что-то блеснуло в темноте, и в круг света от моей руки вступили Томас и Жюстина. Он поднял обе руки вверх.
– Вы не будете возражать, если я побуду с вами?
Я покосился на Майкла. Тот нахмурился. Потом на Сьюзен – та с неожиданным для меня интересом смотрела на его почти нагое великолепие. Я легонько толкнул ее бедром, она зажмурилась, потом повернулась ко мне.
– Я… Нет, я не против.
Томас взял Жюстину за руку, и они вдвоем стали по правую руку от меня, где за ними приглядывал Майкл.
– Спасибо, чародей. Боюсь, здесь меня не слишком любят.
Я покосился на него. На шее его багровела отметина в форме безукоризненных женских губ. Я бы принял ее за след помады, когда бы не слабый запах паленого мяса.
– Что приключилось с вашей шеей?
Его лицо побледнело еще на несколько градусов.
– Ваша крестная одарила меня поцелуем.
– Черт, – только и сказал я.
– Тонко подмечено. Вы готовы?
– Готов? К чему?
– К собранию Коллегии. К раздаче подарков.
Усилие воли, с которым я удерживал свет, ослабло, и я опустил дрожащую руку – медленно, чтобы не утратить за ним контроль, ослабляя напряжение. Последний огонек мигнул и погас, оставив нас в темноте. Я и не думал раньше, что темнота может быть столь абсолютной.
А потом темноту снова прорезал свет – уже знакомые прожектора, высветившие помост с троном и сидевшую на нем Бьянку в огненном платье. Ее рот, шею и пышный бюст покрыли теперь потеки свежей крови, и губы блеснули чем-то алым, влажным, когда она улыбнулась вниз, в темноту, дюжине пар глаз, горевших восхищением, или ужасом, или похотью, или всем этим вместе.
– Всем стоять, – шепотом прокомментировал я, и эхом мне вторили лишенные всего человеческого шорохи и стоны из окружавшей нас темноты. – Коллегия Вампиров открывает заседание.
Глава 29
У страха множество оттенков и ароматов. Есть острый, серебряный страх, который молнией ударяет в твои руки и ноги, побуждая их к действию, к движению. Есть тяжелый, свинцовый страх – тот проникает в потроха, оседая в желудке в пустые часы между полуночью и рассветом, когда все темно, все проблемы кажутся вдвое больше, а любая болячка болит вдвое сильнее.
И есть медный страх, натягивающий нервы туже скрипичных струн, ноющий на одной-единственной ноте, выносить которую еще хоть секунду, казалось бы, невозможно, – но который все длится и длится, нагнетая напряжение к неизбежному грому литавр, вызывающей меди фанфар, угрожающему рокоту барабанов.
Именно такой страх и испытывал я сейчас. Жуткое, липкое напряжение, оставляющее на языке медный привкус крови. Страх перед собравшимися вокруг нас в темноте тварями, страх перед собственной слабостью, страх за ту часть моих сил, что похитил у меня Кошмар. И страх за тех, что стояли вокруг меня, за людей, не обладающих той силой, что имелась у меня. За Сьюзен. За Майкла. За всех тех молодых людей, что лежали сейчас в темноте, отравленные, умирающие или уже мертвые, которые были слишком глупы или беспечны, чтобы избежать этой ночи.
Я хорошо представлял себе, что эти твари могли сделать с ними. Эти хищники, жестокие убийцы. И это пугало меня до чертиков.
Страх всегда идет рука об руку со злостью. Злость – мое убежище от страха, мой щит и мой меч для борьбы с ним. Я ждал страх в надежде на то, что он укрепит мою решимость, придаст твердости позвоночнику. Я ждал его в надежде на то, что он придаст мне сил, выстроит вокруг меня облако защитного поля.
Я ждал, но не дождался ничего, кроме сосущей пустоты где-то под пряжкой пояса. На мгновение я снова ощутил в себе клыки демона из моего сна. Меня снова начало трясти.
Я огляделся по сторонам. Весь просторный двор окружала изгородь из высоких кустов, подстриженных под крепостную стену. Кроны растущих по углам деревьев тоже были острижены, изображая сторожевые башни. Небольшие проемы в изгороди вели куда-то в темноту участка, но и они закрывались дверьми со стальными засовами. Единственный путь со двора вел вверх по лестнице, и там, наверху, стояла, небрежно прислонясь спиной к закрытой двери, Мавра. Она посмотрела на меня своими молочными, как у трупа, глазами, и голубые губы ее скривились в леденящей улыбке.
Я перехватил трость обеими руками. Трость со спрятанной в ней шпагой, разумеется – из тех, что делали в старой доброй Англии времен Джека-потрошителя, не какая-нибудь там подделка, какие предлагают в журналах для мужчин вместе с шахтерскими фонарями и лазерными указками. Настоящая сталь. Впрочем, как я ее ни сжимал, намного лучше мне от этого не стало. Я все еще дрожал.
Логика. Логика была следующим моим рубежом обороны. Страх питается незнанием. Значит, знание – оружие против страха, а логика – ключ к знанию. Бьянка начала говорить, обращаясь к толпе. Она несла какую-то напыщенную ерунду, прислушиваться к которой я не стал. Логика. Факты.
Факт первый: кто-то подстраивает восстание мертвецов, терзая беспокойные души. По всей вероятности, саму магическую работу в этом направлении осуществляет Мавра. Смута в потустороннем мире помогла Кошмару, призраку демона, убитого мной и Майклом, пересекать границу между мирами и охотиться на нас.
Факт второй: Кошмар мстит нам с Майклом, нападая на нас и наших друзей. Вполне возможно, его направляет при этом Мавра. Не исключено, однако, что и Бьянка могла узнать об этом от Мавры и воспользоваться этим. Так и так, результат один и тот же.
Факт третий: он не явился за нами после захода солнца, как мы этого ожидали.
Факт четвертый: меня окружают монстры, и только многовековая традиция не позволяет им впиться мне в горло. Впрочем, до сих пор она одна и защищала нас. До сих пор.
Если только…
– Блин-тарарам, – чертыхнулся я. – Терпеть не могу, когда разгадка приходит слишком поздно.
Дюжина горящих красных глаз повернулась к нам. Сьюзен двинула меня локтем под ребра.
– Да заткнитесь же, Дрезден, – возмущенно прошипела она. – Из-за вас они на нас смотрят!
– Гарри? – прошептал Майкл.
– Таков их сценарий, – вполголоса пояснил я. – Все это подстроено.
Майкл тихо охнул:
– Что?
– Вся эта затея, – сказал я. Куски мозаики начали складываться по местам – с опозданием часа этак на два. – С самого начала это была подстава. Ловушка. Призраки. Демон-Кошмар. Нападения на наши семьи и друзей. Все это.
– Но для чего? – допытывался Майкл. – Для чего заманивать нас сюда?
– С самого начала она подстраивала все так, чтобы мы показались здесь. Она подстроила это с учетом уроков истории, – сказал я. – Нам нужно любой ценой убираться отсюда.
– Уроки истории? – переспросил Майкл.
– Ну да. Помните, что сделал Влад Цепеш при восшествии на престол?
– Господи, – выдохнул Майкл. – Спаси и сохрани.
– Я чего-то не понимаю, – негромко призналась Сьюзен. – А что такого сделал этот парень?
– Он пригласил всех своих политических противников и личных врагов на пир. А потом запер всех и спалил вместе с домом. Он хотел, чтобы правление его началось на высокой ноте.
– Ясно, – сказала Сьюзен. – И вы считаете, именно это и делает сейчас Бьянка?
– Господи, спаси и сохрани, – снова пробормотал Майкл.
– Мне говорили, он помогает только тем, кто рассчитывает на собственные силы, – заметил я. – Надо уносить ноги.
Лязгнув доспехами, Майкл огляделся по сторонам.
– Они перекрыли выходы.
– Я знаю. Со сколькими из них вы справитесь без меча?
– Если бы вопрос стоял только в сдерживании их…
– Но он так не стоит. Нам нужно пробить брешь в их обороне.
Майкл покачал головой:
– Не знаю точно. Двух, возможно, трех. С Божьей помощью.
Я поморщился. На дверях, ведущих со двора, стояло по одному вампиру, но, кроме них, здесь находилось никак не меньше двух, если не трех десятков – не говоря уже о моей крестной и прочих гостях вроде Мавры.
– Попробуем этот выход, – сказал Майкл, кивая в сторону ближайшей калитки.
Я покачал головой:
– Не выйдет.
– У вас получится, – заверил меня Майкл. – Мне кажется, штук пять я как-нибудь сдюжу.
– Таталата-маталата, – буркнул я. – Нам нужен план, который вытащил бы нас отсюда живыми.
– Нет, Гарри. Мне положено стоять между людьми и опасностью вроде этой. Даже если ценой этому моя жизнь. Это моя работа.
– Вам положено иметь при этом меч. Я виноват в том, что меча нет, поэтому, пока я не вернул его вам, оставьте свои жертвенные порывы. Мне не нужно ничьей смерти на моей совести. – «Или, – подумал я, – Черити, жаждущей отмщения за смерть отца своих детей». – Отсюда должен быть выход.
– Позвольте-ка, – вмешалась Сьюзен, негромко, но так, чтобы ее было слышно поверх Бьянкиной речи. – Мы же не можем уйти сейчас, ведь это будет оскорбление вампирам.
– И поводом потребовать немедленной сатисфакции.
– Немедленной сатисфакции? – удивилась Сьюзен. – Это как это?
– Дуэли. Не до первой крови, а до смерти. На практике это означает, что мне оторвут руки и будут любоваться на то, как я истекаю кровью, – пояснил я. – Если мне, конечно, повезет.
Сьюзен поперхнулась.