Перед Бьянкой припали на колено человек пять-шесть в серых, невыразительных костюмах, оттопыривавшихся в неожиданных местах, с пистолетами в руках. Очень большими пистолетами.
«Наверное, это штурмовые автоматы», – подумал я. Взгляды у них были несколько квелые, словно им позволили видеть только часть из того, что происходило в помещении. Не более.
Я посмотрел на них и оперся на посох. И рассмеялся. Смех вышел так себе, сиплое кудахтанье, но и оно отдалось эхом от стен и высокого потолка и заставило вампиров беспокойно поерзать на месте.
Бьянка медленно изогнула губы в легкой улыбке.
– И что такого смешного ты увидел здесь, дружок?
Я улыбнулся в ответ. Не могу сказать, чтобы слишком дружески.
– Да все это. Хотя бы то, что вы, должно быть, считаете парня в трусах с желтыми утятами и с двумя деревяшками в руках чертовски опасным типом.
– Если на то пошло, считаю, – ухмыльнулась Бьянка. – Будь я на вашем месте, я сочла бы это лестью.
– Правда? – удивился я.
Бьянка чуть растянула губы, отчего улыбка сделалась шире.
– О да. Конечно. Джентльмены, – сказала она, обращаясь к мужчинам с автоматами, – огонь!
Глава 38
Я выставил левую руку вперед, бросив в браслет энергию, и крикнул: «Riflettum!»
Пистолеты с грохотом изрыгнули огонь. Пули высекали снопы искр, отлетая от невидимого барьера в каких-то шести дюймах от моей руки. Браслет разогрелся от напряжения: охранники явно не жалели пуль. Огонь стих так же внезапно, как начался, только отрикошетившие пули с визгом носились по залу, разнося в щепки дорогую мебель. Один из вампиров коротко взвыл и, сорвавшись со стены, жирным жуком плюхнулся на пол. Снова грянули выстрелы; автомат в руках у одного охранника вдруг дернулся вбок и как-то искривился, а сам он закричал от боли и опрокинулся с окровавленными руками и посеченным осколками лицом.
Современная техника неважно работает в присутствии магического источника, и механизмы автоматического оружия – не исключение.
Еще два автомата заело, остальные стихли, расстреляв магазины. Я продолжал стоять с вытянутой вперед рукой. По всему полу передо мной валялись сплющенными комочками свинца пули. Охранники попятились от меня, потом как-то разом шмыгнули за спины вампиров и выбежали из зала. Я не могу винить их. Если бы я держал в руках автомат, вдруг оказавшийся бесполезной железкой, я бы тоже сбежал.
Отпихнув пули босой ногой, я шагнул вперед.
– Прочь с дороги, – сказал я. – Выпустите нас. Мы не причиним вреда остальным.
– Кайли, – произнесла Бьянка, гладя Сьюзен по голове. – Келли. Она так и так сошла с ума. Не все переносят переход легко. – Взгляд ее переместился вниз, на Сьюзен.
Улыбка застыла на моем лице.
– Последний шанс, Бьянка. Отпусти нас с миром, и ты останешься жива.
– А если я скажу «нет»? – вкрадчиво спросила она.
Я зарычал от ярости и поднял свой жезл.
– Fuego! – рявкнул я.
Энергия вырвалась из жезла и алым вихрем устремилась в голову Бьянке.
Не прекращая улыбаться, Бьянка подняла левую руку, пробормотала какую-то тарабарщину, и на моих глазах перед ней соткался чуть вогнутый диск холодной тьмы, который встретил поток моей энергии и поглотил его, расколов на части, на маленькие струйки огня. Паркет в местах, где они попали на пол, загорелся.
Мгновение я молча смотрел на нее. Я знал, что она обучилась кое-каким трюкам – может, одному-двум заговорам, ну там, еще какой-нибудь мелочи. Но штуки вроде той, которую она сейчас проделала, подвластны не каждому. Что там, я знаю парней из Белого Совета, которые не отбили бы такого удара без посторонней помощи.
Бьянка мило улыбнулась мне и опустила руку. Вампиры рассмеялись своим шипящим, нечеловеческим смехом. По моей спине забегали мурашки, а в животе воцарилась ледяная пустота.
– Что ж, мистер Дрезден, – проворковала она. – Похоже, Мавра оказалась неплохим наставником, а я – способной ученицей. Похоже, мы с вами выступаем более-менее на равных. Впрочем, есть еще одна карта, которую мне хотелось бы выложить на стол. – Она хлопнула в ладоши.
Один из вампиров отворил дверь. За ней, опершись на модную трость, стоял темноволосый, смуглый, крепко сложенный мужчина среднего роста, одетый в шитый явно на заказ костюм безупречного покроя. Чуть запавшая челюсть и широкие скулы напомнили мне южноамериканских индейцев.
– Славный костюмчик, – сказал я ему.
Он окинул меня взглядом с ног до головы.
– Славные… утятки.
– Да уж, – вздохнул я. – Премного благодарен. Кто это?
– Меня зовут Ортега, – сказал мужчина. – Дон Паоло Ортега из Красной Коллегии.
– Привет, дон, – осклабился я. – Я хотел бы заявить протест.
Он улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами.
– Не сомневаюсь, что хотели бы, мистер Дрезден. Однако я изучал сложившуюся здесь ситуацию. И баронесса, – он поклонился Бьянке, – не нарушила никаких законов. Ни общепринятых законов гостеприимства, ни данного ей слова.
– Вздор, – возмутился я. – Она нарушила дух и того и другого.
Ортега поцокал языком:
– Увы, у нашего племени принято, что законы не имеют духа, мистер Дрезден. Лишь слово. И баронесса Бьянка строго держалась слова. Вы развязали в ее доме многочисленные поединки, убили ее верноподданных, нанесли ущерб ее имуществу и репутации. И теперь вы тоже стоите, готовые продолжить свои нападки на нее в самой что ни на есть незаконной и преступной форме. Полагаю, то, что вы делаете, подпадает под определение «Закон Большой Дубинки».
– Если у вас есть сказать чего-то по существу, – перебил я его, – валяйте, выкладывайте.
Взгляд Ортеги вспыхнул.
– Я присутствую здесь в качестве наблюдателя от Красного Короля, только и всего. Я всего лишь свидетель.
– Свидетель, который донесет весть о вашем коварном нападении до других Коллегий, – пояснила Бьянка. – Это означает войну между нашим родом и Белым Советом.
Войну.
Между вампирами и Белым Советом.
Вот сукин сын. Это было просто немыслимо. Подобных конфликтов не было уже лет тысячу. Во всяком случае, на памяти живущих – а некоторые чародеи живут чертовски долго.
– Я никогда не считала вас тугодумом, мистер Дрезден, – сказала Бьянка. – Вы готовы выслушать мое предложение?
Я чувствовал себя хуже с каждой проходящей секундой. Тело мое слабело. Только что я был полон энергии, но я потратил довольно много ее на свою магию. Она должна была вернуться, но пока мои батарейки садились, и чем сильнее, тем меньше я мог не обращать внимания на боль, слабость, головокружение.
Короче говоря, вампиры взяли меня на мушку. Мне нужен был план. Позарез нужен. И время.
– Легко, – сказал я. – Я весь внимание.
Бьянка сжала пальцы, запущенные в волосы Сьюзен.
– Первое. Вам будут прощены ваши… издержки дурного вкуса, выказанные в несколько последних дней. Я не считаю двух последних смертей – не могу сказать, чтобы они были неспровоцированными, и потом, эти двое умерли по крайней мере быстро. Я вас прощаю, мистер Дрезден.
– Вы очень добры.
– Это еще не все. Уходя, вы можете забрать свое оборудование, свой череп и шлюху этого недоумка. Целыми, невредимыми и с заверениями неприкосновенности в будущем. Будем считать, мы квиты.
Я позволил себе некоторую сухость голоса.
– Как могу я отказаться от такого?
Она улыбнулась:
– Вы убили человека, который был мне очень дорог, мистер Дрезден, – не непосредственно вы, не спорю, однако к смерти ее привели именно ваши действия. Я прощаю вас и за это.
Я прищурился.
Бьянка зарылась пальцами в волосы Сьюзен.
– Эта останется со мной. Вы отняли у меня человека, мистер Дрезден. А я в ответ заберу человека, дорогого для вас. Таким образом, мы и здесь квиты.
Она покосилась на Ортегу, чуть улыбнувшись ему, потом снова повернулась ко мне.
– Ну? – спросила она. – Что вы на это скажете? Если вы предпочитаете остаться с ней, я уверена, мы найдем для вас подходящее место. После сообразных заверений в вашей преданности, разумеется.
Несколько мгновений я потрясенно молчал.
– Ну, чародей? – спросила она уже резче. – Каков ваш ответ? Примите мои условия. Мой компромисс. Иначе – война. И вы станете ее первой жертвой.
Я взглянул на Сьюзен. Она смотрела сквозь меня невидящими черными глазами, приоткрыв рот в какой-то разновидности транса. Возможно, я смог бы вывести ее из него, при условии, что стая вампиров не разорвет меня на клочки, пока я буду занят этим. Я посмотрел на Бьянку. На Ортегу. На шипящих вампиров. Они напустили на лакированный пол слюней.
Все тело мое болело, и я так жутко устал.
– Я люблю ее, – сказал я. Я произнес это не очень громко.
– Что? – Бьянка уставилась на меня. – Что вы сказали?
– Я сказал, я люблю ее.
– Она уже наполовину моя.
– Ну и что? Я все равно люблю ее.
– Она ведь уже не совсем человек, Дрезден. И совсем немного времени требуется на то, чтобы она сделалась мне сестрой.
– Возможно, – сказал я. – А может, и нет. Уберите руки от моей подруги.
Глаза Бьянки удивленно расширились.
– Вы с ума сошли, – сказала она. – Вы готовы рисковать хаосом, разрушением – войной. И все ради одной этой раненой души?
Я уперся посохом в пол, накапливая энергию. Ища ее глубже, чем прежде. На улице предрассветный воздух содрогнулся от грома.
Бьянка, даже Ортега явно пребывали в замешательстве. Они шарили взглядами по залу, прежде чем снова посмотреть на меня.
– Ради одной души. Ради той, которую я люблю. Ради даже одной жизни. – Я послал энергию в жезл, и конец его засиял ярким белым светом. – На мой взгляд, это единственное, ради чего можно идти на войну.
Лицо Бьянки исказилось от ярости. Она не могла больше удерживать маску. Кожа ее лопнула, как у огромной гусеницы, и жуткая черная тварь проклюнулась из-под нее, лязгая зубами и в бешенстве сверкая глазами.
– Убейте его! – выкрикнула она. – Убейте его, убейте же!