Я присел на корточки и похлопал его по щекам. Наконец он заморгал и дернулся, будто хотел сесть. Я ткнул ему пушкой аккурат в яремную ямку и добренько сказал:
– Замри!
Он послушно замер, выпучив глаза.
– Я хочу спросить кое о чем, сынок. Полагаю, ответы известны, но ты будешь говорить тихо и правдиво, иначе я, недолго думая, всажу тебе пулю. Понял?
Харрис с трудом разлепил губы:
– Выстрелишь, и Дентон тебя из-под земли достанет.
– Для сваренного рака все худшее позади, Роджер. Дентон все равно постарается пришить меня, так что я запросто могу отправить тебя к праотцам.
Не поворачивая головы, Роджер одними глазами зыркнул по сторонам, словно ища спасения.
– Как ты узнал о поясе?
– Видел у Дентона. Видел, куда тянутся ваши ручки, когда вы собираетесь перекинуться. И та первая ночь нашего знакомства… Сейчас я уверен. Разозлившись, Бенн полезла под пиджак, чтобы тронуть пояс и откусить Мёрфи голову. Потом вспомнила, что еще не время, и вытащила револьвер. Верно излагаю?
Харрис едва заметно кивнул.
– А теперь о сделке. Вы гексенвольфы. Значит, есть некто, давший вам власть над трансформацией. Кто дал вам пояса? Кто?
– Я не знаю, – сказал Харрис. – Боже правый, я ничего не знаю. Этим занимался Дентон.
Я слегка надавил на курок.
– Пожалуйста, – взмолился он. – Прошу вас! Господом клянусь! Дентон. Он этим занимался. Однажды он спросил, хотим ли мы прижать гадов, которые постоянно выходят сухими из воды. Я согласился. Клянусь всем святым, я и понятия не имел, что так обернется.
– Как обернется, Роджер? – ледяным голосом спросил я. – Договаривай, раз начал.
– Марконе, – прошептал он, не сводя глаз с вороненого ствола. – Это все из-за Марконе. Дентон хочет расправиться с ним.
– В смысле убить?
Его взгляд дрогнул.
– Он сказал, что не представляет, как еще остановить Марконе. Сказал, он травит город, мол, от него все беды. Дентон прав. Марконе городскую полицию с потрохами купил, и на государственном уровне он имеет такое же влияние, если не больше. В Бюро на Марконе дел выше крыши, но к нему не подступиться.
– И вы решили обвязаться поясочками?
Харрис кивнул, нервно облизывая губы.
– Действовать надо было с умом. Никто же не поверит, что Марконе сожрали дикие собаки. Последовало бы полномасштабное расследование, экспертизы, вещдоки и тому подобное…
– Вы поняли, что без козла отпущения не обойтись, и выбрали «Уличных волков»?
Он оскалился:
– Это очевидно. Шайка дебоширов и мерзавцев, повернутых на волчьей тематике, подходила к нашему делу как нельзя лучше. Чего уж проще, чем сложить один плюс один. Преступной группировкой меньше. Отлично.
– Да, Роджер, отличней не бывает, за исключением одного – преступная группировка ни сном ни духом не ведала о своем преступлении. Об этом ты не думал? Видимо, нет. Как и о тех невинных людях, которые, согласно вашим планам, гибли в полнолуние. Ты убил их. Ты и твои подельники из команды.
Роджер побледнел и закрыл глаза. Он весь дрожал.
– Когда… когда ты меняешься, становишься зверем… Это так невероятно. Темп возрастает. Появляется неслыханная мощь. Тело будто поет. Мне случалось в колледже пробовать кокаин. Наркотики ничто по сравнению с этим. А кровь…
Он снова облизнул измазанные кровью губы, на этот раз с жадностью.
– Кажется, я начинаю понимать. Дентон не рассказал, как трансформация влияет на сознание. Наверное, он и сам не знал. И когда ты перекинулся впервые…
Харрис кивнул:
– Да. Остановиться невозможно. Тебя захватывает целиком. Это лучше, чем сон. Поохотившись, чувствуешь, что по-настоящему живешь. – Он открыл глаза и с мольбой на меня уставился. – Я и не думал убивать невинных. Мы начали с бандитов. С торговцев наркотиками. Мы хотели просто попугать, но перестарались. Они кричали, пытались бежать, мы вдогонку и… Дальше понятно. Убивали. Боже Всемогущий, это было прекрасно.
– А потом все повторилось снова и снова. Невинные, несчастные придурки, которым немножко не повезло?
Роджер отвернулся.
– Дентон говорил про издержки, говорил, повесим убийства на «Уличных волков» и заставим всех поверить в нашу сказочку. Мы просто шли за ним.
– Но зачем подставлять Макфинна?
– Это тоже придумал Дентон. Он сказал, есть еще кое-кто для подставы, чтобы вернее отвести подозрение. Макфинн. Мы проникли к нему в дом и нашли кучу оккультных штучек. Ну, поломали, конечно… А на следующую ночь погибли люди. Потом новая ночь и новые смерти. Потом уж опять мы подсуетились. Поймали этого слизняка, делового партнера Марконе, и пустили его в расход.
– После чего легли на дно.
Харрис сглотнул слюну.
– Дентон отобрал наши пояса и спрятал. Он всегда держался лучше. Бедная Дебора. Она чуть не спятила. На стенку лезла. Уилсону тоже пришлось несладко. Так прошел месяц.
– И по прошествии месяца вы загрызли охранника Марконе в «Версити»?
– Ага, – засверкал глазами парень. – Ты бы посмотрел дело Марконе. Преступление на преступлении. Нам все известно, однако в суде ничего не доказать. Господи, Дрезден, он всех купил.
– Пусть так. Но кто мы такие, чтобы судить?
– А чем мы не судьи? – возразил Харрис. – С нами сила. Мы обязаны использовать ее во благо. Обязаны выполнить свою работу. Черт побери, Дрезден! Если уж ты такой правдолюб, мог бы и помочь нам, а ты только мешаешь.
Я почувствовал, что отсидел ногу.
– Мне не нравятся ваши методы. Вы сваливаете свою вину на других.
Харрис ухмыльнулся:
– Как будто Макфинн никогда не убивал. Проклятие! После случая в полицейском участке у него поперек лба горит вывеска – УБИЙЦА. Большими буквами. Теперь об этом знает каждый.
– Ты забыл обо мне. Я-то понимаю: не разломай вы круг в его доме, ничего бы не случилось.
– Да-а… Забудешь о тебе! – В голосе Харриса зазвенели досада и злость. – Ты как чирей в заднице. Повсюду нос суешь. Даже в отчете про пояса настрочил. Слишком много знаешь. Вот и пришлось Дентону заняться тобой. Был бы ты поумнее, то уже нажал бы на курок и уносил ноги, пока он не появился из тумана.
– Почему именно «Уличные волки»? – спросил я, оставив его выпад без ответа. – Зачем вы подговорили меня прощупать банду?
– Дентон решил, что они тебя укокошат, – сплюнул Харрис. – Избавят нас от хлопот.
Сходится. Я подозревал, что в этой истории замешан кто-то еще.
– Он узнал об их слежке сразу после того, как я свалил в тот день из гаража?
– Ну да. И приставил меня следить за ними, чтобы уверенность в твоей смерти была стопроцентной. Я увидел погрузку в багажник и подумал – ты мертв. Мы решили покончить с бандой, прежде чем Макфинн покончит с Марконе.
– Откуда вам стало известно об этом?
Харрис заворчал:
– Он сам сказал. Этот чертов троглодит на брюхе приполз в полицию за помощью.
Я не выдержал и улыбнулся:
– Неужели?
– Ей-богу! – Харрис приподнял голову и сжал кулаки. Я ощутил, как он весь напрягся. – Хватит разговоров. Если ты не намерен переходить на нашу сторону, то убирайся к черту. Или жми на курок. Только не трать мое время.
Я нажал пушкой парню на горло, маленько придушив.
– Я еще не закончил. Ты передашь Дентону послание. Мне надоело ходить вокруг да около. Скажи, что на восходе луны в доме Марконе ему предоставится возможность сделать свой выстрел.
Харрис извивался подо мной, корчился, хрипел, но, услышав мои слова, притих и ошарашенно выпучил глаза.
– Не надо быть гением, чтобы понять простую вещь – Дентон постарается оказаться там, где появится Макфинн. Очень удобно убрать свидетелей, став единственным очевидцем происшествия. Скажи, я тоже буду там. И еще скажи, я его не упущу.
С этими словами я резко убрал револьвер. Полузадохнувшийся Харрис крякнул что-то неразборчивое. Похоже, согласился передать… Я не торопясь поднялся с него. В одной руке пояс, в другой револьвер. При виде пояса Роджер жадно сверкнул глазенками.
– Зачем сказал? – просипел он. – Зачем предупредил?
Я внимательно посмотрел на него и тихо ответил:
– Я не в восторге ни от вас, ни от ваших действий. Вы не используете дарованную Силу; она использует вас. Вы превращаетесь в диких зверей, поддерживая мир с помощью страха. Настал ваш черед бояться.
Харрис распрямился. Волосы всклокочены, рожа в крови. Он отступил на пару шагов, опасливо стреляя глазами по сторонам.
– Мой пояс. Отдай.
– Забудь, сынок. Пояс ты не получишь. И мой тебе совет – беги к мамочке, запрись в своей комнате и не выходи, пока все не устаканится.
Он побелел как полотно и двинул на меня. Я наставил револьвер. Харрис застыл, сжав до хруста кулаки.
– Ты не уйдешь с этим, – прохрипел он. Голос от напряжения срывался на фальцет.
– На восходе луны, – напомнил я, повернулся и быстро зашагал из переулка. В носках да по гравию. Черт! Боюсь, что эта неимпозантная деталька плюс заметная хромота все-таки подпортили эффектный уход.
Метров через девять из тени материализовалась Тера и зашагала в ногу, держась достаточно близко, чтобы подхватить меня, если я вдруг надумаю свалиться.
– Ты ошибся, чародей, – сказала она.
Я посмотрел в ее бездушные янтарные глаза.
– О чем ты?
– Они не становятся животными. Животные такое не делают. Звери убивают, когда голодны, когда защищают себя или свою территорию. Не для удовольствия. Не из-за похоти.
Она оглянулась, потом снова встретила мой взгляд.
– Такое делают только люди, чародей.
Я скривился, но возражать не стал.
– Думаю, ты права.
– Конечно я права.
Какое-то время мы шли молча.
– Ты постараешься помочь моему жениху?
– Постараюсь, – ответил я. – Только я не имею права отдать на откуп его проклятию новые жизни.
Глаза Теры потемнели, и она кивнула:
– Это не потребуется. Он всегда думает о других.
– Звучит приятно. Наверное, он хороший человек.