Она передернула плечами.
– А эти? Из ФБР? Они захотят помешать тебе?
– Да.
– И что ты сделаешь, когда…
– Я не могу заставить их передумать. Они неуправляемы. Полагаю, теперь они так и будут убивать. – Я смотрел себе под ноги. – Когда они… Когда они встанут на моем пути, вот тогда мне и понадобится вся моя человечность.
Глава 26
Мы с Терой шли вдоль 49-й улицы по направлению к озеру. Нас поджидал старенький фургон, движок тихо работал. Фары мигнули навстречу, и водитель откатил боковую дверцу.
– О господи! Гарри, что они с тобой сделали?
Сьюзен неловко скользнула ко мне. Я ощутил ее тепло и не удержался, здоровой рукой обнял за плечи, прижал к себе. Узкие джинсы подчеркивали красоту длинных ног, бордовый жакет выгодно оттенял смуглую кожу. Она стянула волосы сзади, и от этого обнаженная шейка казалась еще тоньше, еще беззащитней. Сьюзен была немыслимо нежная, теплая. От нее веяло таким чистым и по-женски прекрасным ароматом, что я против воли почти повис на ней. Вся боль, сидевшая внутри, взбунтовалась с новой силой, словно соперничая с нежностью моей подпорки.
– Избили, – пояснила Тера. – Я же говорила, не убьют его.
– У тебя не лицо, а ящик с раздавленными помидорами, – присмотревшись, сказала Сьюзен. На ее личике залегла глубокая тень.
– В твоих устах это звучит как музыка, – пробормотал я.
Они погрузили меня в фургончик, где скучилась «Альфа» – Джорджия, Билли и другие. Там же лежали, тихонько постанывая, голубоглазый парнишка и девушка с волосами цвета мышиной шкурки. Джорджия, как заправская медсестра, суетилась подле раненых друзей. Ребята облачились в купальные халаты, простые и неброские. Спасибо, хоть не сидят в чем мать родила. Обстановочка и без того порядком нелепая. Не хватало еще трястись в фургончике с компашкой голых и не слишком симпатичных школяров.
Усаживаясь, я начал застегивать ремень безопасности и заметил, что руки покрыты противными черно-багровыми пятнами. Трудно понять, где они начинаются, где заканчиваются. Не руки, а один сплошной синяк. Я привалился к стеклу, подперев голову кулаком вместо подушки.
– А ты-то здесь откуда? – спросил я Сьюзен, когда она забралась на водительское сиденье.
– Им был нужен шофер, и, как оказалось, только я достаточно стара, чтобы взять напрокат машину.
Я поморщился:
– Ох…
Сьюзен вставила ключ в зажигание.
– Рассказывай, не молчи. Я думала, умру, когда ты сиганул из машины. Мы выполнили твою просьбу, позвонили в полицию. Тера пошла взглянуть. Приходит и говорит, мол, так и так, полиция опоздала, «Уличные волки» тебя захватили. А почему пикап-то перевернулся?
– Не повезло. Покрышки взорвались.
Сьюзен искоса посмотрела на меня:
– Сволочи! Тебя будто поезд переехал. Лежи спокойно, Гарри. Мы найдем тихое местечко, ты отдохнешь.
– Давай лучше найдем поесть. Подыхаю с голоду. Тера, ты следишь за восходом?
– Слежу. Тучи рассеялись. Даже звезды видны.
– Фантастика, – пробормотал я и уснул.
Фургончик трясло, но мне было плевать. Я спал как убитый и проснулся лишь от крепкого аромата жаркого. Мы стояли возле закусочной. Сьюзен, груженная пакетами, отсчитывала наличные. Я высмотрел в одном пакете золоченую бумажную корону, лениво подцепил за ободок и водрузил ее себе на макушку. Сьюзен прыснула.
– Король бутербродов и повелитель сэндвичей! – напыжившись, возвестил я.
Сьюзен засмеялась и покачала головой. Тера даже не улыбнулась. Я решил проверить состояние детишек и обнаружил, что все без исключения (даже раненые) демонстрируют волчий аппетит и лихо уплетают за обе щеки. Тера перехватила мой взгляд.
– Щенки, – прошептала она, будто этим все сказано. – Раны совсем не так опасны, но шрамы останутся. Будет, чем похвастаться.
– Рад слышать.
Я отхлебнул глоток колы и захрустел жареной картошкой. Горячая, еще с парком.
– Объясни, как твоя кровь попала в ресторан Марконе. Той ночью. Перед полнолунием.
Тера пальцами вытащила начинку из гамбургера и принялась грызть мясо.
– Спроси в другой раз.
– Другого раза может не быть.
Она достала новый кусок.
– Я знала, что парни, которые потревожили моего жениха, близко. Я вычислила, где они снова ударят, и отправилась туда, чтобы их остановить.
– Одна?
Тера хмыкнула:
– Мало кто из перекинувшихся волком знает, как следует жить в этом облике. Но почти все изначально хищники по натуре. Я прыгнула в окно и дралась. Числом задавили. Пришлось бежать.
– Ну а детишки? – спросил я.
Она оглянулась. Готов поклясться, глаза ее потеплели и засветились гордостью, даже лицо смягчилось.
– Дети с могучим сердцем. Они хотели учиться, и я учила. Попроси их рассказать свою историю.
Я прикончил картошку.
– Как-нибудь попозже. Куда мы едем?
– В укромное место. Вооружимся, подготовимся…
– Я вооружусь, я подготовлюсь. Ты со мной не пойдешь.
– Ошибаешься, чародей. Пойду.
– Нет.
Янтарные глаза сверкнули.
– Чародей, ты силен. Но я не позволю этим людям разлучить меня с женихом. И пойду с тобой, даже если ты убьешь меня, чтобы остановить.
Настала моя очередь первым отвести глаза. Я хмуро потягивал напиток. Тера безмятежно разоряла следующую булочку с мясом.
– Кто ты?
– Одна из тех, кто потерял слишком много близких.
Златоглазая устроилась поудобнее и погрузилась в молчание, давая понять, что беседа окончена.
– «Одна из тех, кто потерял слишком много…» – ворчливо передразнил я Теру, вернулся на место и скорбно ссутулился над своим бутербродом. – Как раздеться, так первая. Стриптиз изобразить – не вопрос. Вервольфов малолетних натаскать – раз плюнуть. А до дела дойдет, глазки в кучку, рожа кирпичом…
За спиной раздался странный шелест. Я обернулся. Тера грызла кусок мяса. Глаза ее сверкали и губы чуть кривились в уголках. Фыркая носом, волчица беззвучно смеялась.
«Укромным» местечком дамы обозвали огромный дом в окрестностях Золотого Берега, неподалеку от дворца в миниатюре, принадлежавшего самому Марконе. По меркам соседа, этот особняк не так уж и велик. Впрочем, с равным успехом можно сказать, что Эйфелева башня не так уж и велика, с точки зрения Годзиллы. Сьюзен уверенно направила фургончик через пролом в высоченной изгороди, потом по белой бетонной дорожке к шестиместному гаражу, двери которого величаво поднялись перед нами.
Я вывалился из фургона и во все глаза уставился на припаркованные в гараже «мерседес» и «субурбан».
– А мы где вообще? – выдавил я.
Тера открыла заднюю дверь нашего транспортного средства (после увиденного иначе не назовешь), и оттуда посыпалась ребятня, не забывая помогать раненым друзьям. Джорджия потянулась, и под халатиком проступили соблазнительные подробности ее телосложения. Девушка откинула копну рыжеватых волос.
– Это особняк моих родителей. Они в Италии. Вернутся на будущей неделе.
Я устало потер переносицу.
– Наверное, родители даже не догадываются о твоих вечеринках?
И в ответ схлопотал раздраженный взгляд из-под длинных ресниц.
– И не догадаются. Мы хорошенько вычищаем за собой всю кровь. Давай-ка, Билли, уложим этих двоих в постель.
– Ты иди, – отозвался парень, не сводя с меня глаз. – Я догоню.
Джорджия хотела возразить, но только головой мотнула и с помощью другого парнишки повела раненых бойцов внутрь. По-прежнему голая, будто так и надо, Тера шлепала следом. Оглянулась разок и исчезла в доме. Сьюзен встала передо мной, напрочь загородив обзор.
– Пять минут, Дрезден. Потом я.
– Угу, – был дан ответ.
Сьюзен испарилась, и мы с Билли остались вдвоем. Невысокий крепкий очкарик, засунув руки в карманы, хмуро на меня пялился.
– А что, нынче все чародеи разгуливают в детских коронах или это нам дико повезло?
– А что, нынче все оборотни разгуливают в очках и льют на себя водопад одеколона или это в честь полнолуния? – парировал я, стаскивая с головы корону.
Он усмехнулся. Ну вот, так-то лучше. На обиженных воду возят…
– Быстро соображаете. – Он протянул мне руку. – Билли Борден.
Мы обменялись рукопожатием, причем он явно пытался раздавить мою ладонь.
– Гарри Дрезден.
– Видок у вас помятый, мистер Дрезден. Надеетесь одолеть их?
– Нет, – честно признал я горькую правду.
Билли коротко кивнул и поправил съехавшие очки.
– Значит, мы вам понадобимся.
Опять двадцать пять! И бойскауты туда же. М-да-а, стороннички подбираются хоть куда. Чип и Дейл спешат на помощь!
– Ну уж нет. Фигушки.
– Почему?
– Видишь ли, малыш, ты не встречал подобных гексенвольфам. Не сталкивался с акулами вроде Марконе. И уж точно не представляешь, каков Макфинн в деле. А даже если представляешь, назови мне причину, по которой ты обязан прогуливаться поблизости?
Он очень внимательно выслушал мою тираду.
– По той же причине, что и вы, мистер Дрезден.
Я открыл рот… и закрыл.
– Разумеется, я знаю гораздо меньше вашего, – продолжил Билли. – Но я же не полный кретин. И у меня глаза имеются. Многие ведут себя так, словно ничего не происходит. Нацию губят, мистер Дрезден. Вы в курсе, что за последние три года количество тяжких преступлений выросло на сорок процентов? Количество убийств, особенно в крупных городах и сельской глубинке, выросло почти вдвое, а похищений и бесследных исчезновений людей – на триста процентов?
Я тупо смотрел на мальчишку. Действительно, раньше цифры меня как-то не занимали. Мёрфи и другие копы говорили, что на улицах становится все хуже и хуже. Я и сам чувствовал, как мир наполняется тьмой. Чувствовал не на уровне слов, а где-то на уровне подсознания или глубже. Проклятие! Теперь понятно, почему я весь вечер идиотские номера откалываю. Стараюсь по-своему поднять факел.
– Я пессимист, мистер Дрезден, и думаю, люди не способны сами себе нанести такой вред. В смысле если бы преступники трудились в три смены, не покладая рук, они бы и тогда не сумели выйти на триста процентов. В газетах разное пишут. Что, если Потусторонний мир задумал