омный медный, конической формы, сосуд с волновым орнаментом по верху. Черпая из него, к столам подносили большие жбаны со свежим ячменным пивом.
Род Вепря всё же прислал одну колесницу с молодым парнем — племянником убитого в поединке Кабана. С ним вместо Симхи общался Магх. Не решились пренебречь военным сбором, за уклонение от битвы — одно наказание — смерть.
Не один вождь не смог бы долго на свой кошт содержать собранное войско, поэтому решено было через два дня провести большую загонную охоту, не только чтобы добыть мясо, но и для дополнительной подготовки воинов и развлечения старшей дружины.
Загонщиков загодя отправили в степь, часть людей сплавили на лодках. Через день после пира ратэштары, чтобы раньше времени не распугать добычу, пешком отправились к месту засады, отправив колесницы с возничими в помощь облавному оцеплению.
По утренней росе, растянувшаяся цепочка загонщиков неспешно двинулась вперёд, как будто широким неводом охватывая огромный участок холмистой степи.
Кричали люди, гремели трещотки, лаяли псы.
В их рядах шагали и Радж с Пирвой, после набега мальчишек по-тихому вернули в стаю, возможно, Симха даже не узнал об участие в этой авантюре своего сына.
Парней из двух ближних стай также привлекли к облавной охоте, выдав по такому случаю оружие — ножи и пращи с камнями. Вдобавок Пирва сумел выпросить у Окуня затрофеенные ими в крепости дротики с бронзовыми наконечниками.
Мальчишки держались на расстоянии в восемь — десять шагов друг от друга, периодически крича и улюлюкая. Позади неторопливо пылили, скрипя грубо сколоченными деревянными колесами, воловьи повозки для сбора охотничьей добычи.
Крупный пестрокрылый самец дрофы, мгновенным выпадом длинной шеи, подхватил прошмыгнувшую, было мимо полевку, встряхнув, ударил об землю, затем подбросил тельце в воздух и жадно заглотил. Услышав подозрительные шумы, огляделся и быстро побежал в заросли на своих сильных трехпалых ногах.
Настороженно замерли суетившиеся среди метелок типчака и облезлых султанов соцветий мятлика суслики, один из них поднялся на задние лапки, тревожно свистнул и грызуны порскнули по норкам. Разбуженный ночной убийца — степной хорёк торопливо запрыгал в поисках убежища, помахивая в такт движениям черным кончиком хвоста. Старая волчица уводила свой подросший выводок в терновый распадок, не обращая внимания на разбегавшихся зайцев.
Тысячные стада антилоп, внимая тревожным звукам, прекратили пастись и сдвинулись, перебирая копытами, всё ускоряя свой бег, прорываясь сквозь поднятую пыльную завесу.
Крупное стадо сайгаков в несколько сотен голов загонщики вспугнули у берегов полу высохшего степного озерца, куда они прискакали на водопой. Склонив головы к земле, антилопы иноходью удирали в степь. С десяток самцов, сдуру ломанувшихся не в ту сторону, застряли в поросшем камышами топком берегу и жалобно реготали, поводя горбоносыми мордами, с рогами в две пяди длиной, ребристыми от поперечных колец. Издавна такие рога идут на рукояти ножей. Несколько отставших загонщиков набрасывали сайгакам арканы на шеи и выволакивали хрипящих животных на твердое место.
Ратэштары выделили на помощь облаве свои колесницы с возницами, копыта лошадей и колеса выбивали пыль из вытоптанных участков уже высохшей и побуревшей летней степи.
Нежданно из березового сколка выскочил небольшой табунок степных косуль во главе с рогатым самцом. В отличие от других животных, эти чаще не убегают от облавы, а кидаются навстречу загонщикам. Гигантским прыжком рогач прорвался через оцепление, чуть не сбив с ног парня по соседству с Пирвой, тот едва успел пригнуться. Вслед за темно рыжим козлом бросились и грациозные самки, но братья успели швырнуть в них дротики. Пирва промахнулся, а Радж попал, мысленно поблагодарив Учителя, не зря заставлял метанием так долго заниматься.
Мальчик хотел было отнести добычу к телегам, но на него зашипел Пирва.
— Ты что, с ума съехал? Потом от них и рогов не дождемся! Сами дотащим. Держи дротик!
И забрал у него тушку.
Растянутая цепочка людей, колесниц и собак продолжала двигаться вперед. Солнце уже высоко сияло на небе, на потных лицах оседала поднятая пыль, туша добытой косули становилась всё тяжелее. Мальчишки умудрились выпотрошить её на ходу, отрезали и выбросили нижние части длинных ног и теперь несли добычу по очереди с двумя ближайшими соседями.
Из высокой травы метнулась стайка дроф, своим пёстрым оперением птицы совершенно сливались с высохшими стеблями побуревшей степи, но, не вынеся пронзительных криков приближающихся людей и лая собак на привязи, вскочили на ноги и стремительно пошли в разгон.
Радж в это время нес на плечах косулю, но соседи успели раскрутить и дать залп из пращей. Одна из птиц споткнулась и, вздымая пыль, полетела кувырком, остальные, тяжело подпрыгнув, оторвались от земли и быстро поднимались ввысь, разрывая воздух мощными взмахами белых на изнанке крыльев.
Пирва подбежал к неуверенно опиравшемуся на искалеченную ногу подранку, и с торжествующим воплем насадил его на дротик.
«Теперь ещё и птицу тащить» устало подумал Радж. Лоб покрылся испариной, капли пота, прокладывая блестящие дорожки на пыльной коже, скользнули по крыльям носа. Сместив ношу на левое плечо, кое-как утерся предплечьем, размазав грязь, щурясь от попавшей в глаз солёной влаги. Подбросив тушку, уложил поудобнее, вздохнул и упрямо пошагал вперед. После прохладного и обильного водой леса, Радж заново привыкал к раскаленному пеклу летней степи.
Охотники стояли по обеим сторонам невысокого обрывистого каньона шириной в полтора перестрела, образованного берегами, когда то здесь протекавшей, а ныне высохшей реки. Разрезавшие степь ступенчатые скалистые гряды в этом месте постепенно сближались, вот в эту сужавшуюся воронку и загоняла животных растянувшаяся цепочка людей.
Всего тут собралось сорок три элитных бойца, в простой пропыленной охотничьей одежде, многие голые по пояс, на загорелых телах белели шрамы от старых ран. Только золотые гривны на шеях, браслеты на руках и дорогие пояса с бляхами из драгоценных металлов говорили об их высоком статусе. Тетивы сложносоставных луков уже были натянуты, помимо колчанов у ног стрелков громоздились связки дешевых стрел с каменными наконечниками.
Рядом с Симхой стоял вождь соседнего племени по имени Шиена (Ястреб), красивый молодой мужчина с хищным, крючконосым лицом, характер он имел имени под стать — всегда готовый сорваться в любую авантюру, благо хозяйственными делами племени давно занимался его дядя.
У ног Ястреба всматривалась в степную даль белоснежная красавица сука, напряженное поджарое тело, длинные ноги и шея, заканчивающаяся вытянутой головой с вислыми треугольными ушами, загнутый в кольцо тонкий длинный хвост беспокойно мотался из стороны в сторону.
Говорили, что за эту гончую древней породы Ястреб отдал табун лошадей.
Из пыльной завесы показались небольшие стайки джейранов, ведомые длиннорогими самцами.
Приближаясь к ущелью, антилопы замедлили свой бег, быстроногие, они также быстро выдыхались.
Завидев основной объект своей охоты, собака нетерпеливо заскулила.
Группки джейранов стали нагонять косяки мохноногих большеголовых диких лошадей-тарпанов. Ревнивые жеребцы, обычно не допускавшие соперников до своих кобыл сбивали косяки в табун, объединенные общим страхом.
Приближавшиеся кони заставили джейранов двинуться вперед, как только они достигли середины ущелья, полетели стрелы.
У каждого ратэштара имелось своё излюбленное оружие, но луком все они хорошо владели с детства, так что промахи были редки. Стрелы настигали антилоп, даже совершавших гигантские прыжки вверх, пронзая их песочного цвета тела и длинные шеи.
Хаоса добавили ворвавшиеся в ущелье лошади, тяжелые стрелы с кремниевыми наконечниками, пущенные из тугих луков умелой рукой, впивались по самое оперение в их потемневшие от пота бока.
Успевшие проскочить смертельную ловушку джейраны, петляя, уносились в степной простор, чернея хвостами на фоне белого подбрюшья.
Огромное стадо сайгаков сгрудилось перед превращенным в гибельное место ущельем, животные было попытались повернуть на загонщиков, но получив в горбатые морды заряды из пращей и стрелы из луков, беспомощно затоптались в постепенно оседавшей пыли. Спустили с привязи собак, этого уже сайгаки не выдержали и вместе с затесавшимися в стадо куланами ломанулись на прорыв через ущелье сплошным потоком желто-рыжих тел.
Теперь точность стрельбы была не нужна, и лучники уже соревновались в скорострельности. У лучших стрелков в воздухе одновременно находилось по семь-восемь стрел.
В тесном ущелье животные замедлили бег; наткнувшись на завалы тел, спотыкались об камни и трупы, мечась в попытке спасти жизнь, сбивали друг друга и падали, падали ломая ноги.
Лай псов, отчаянное ржание лошадей, крики раненных антилоп и хрипы умирающих, басовитое гудение спускаемых тетив, тонкий посвист стрел, шмякающие звуки впивающихся в тела наконечников сливались в чудовищную какофонию, эхом отражавшуюся от стен ущелья.
Белая сука, жадно раздувая породистые ноздри, подползла к самому краю обрыва, чтобы лучше наблюдать за апофеозом смерти внизу.
Выбравшиеся из этой бойни, забрызганные кровью животные, задыхаясь от усталости и пережитого ужаса, неуверенными прыжками удалялись в степь.
Последним к месту засады прискакало стадо туров, во главе с огромным чёрным быком; в холке он был ростом с высокого мужчину, весом же превосходил человека в десять раз.
Туры легко могли бы прорвать цепь загонщиков, но их подвел инстинкт. Встав кругом, они повернули острые рога, как воины копья против набежавших собак. Ловя запах крови, коровы тревожно мычали, телята испуганно жались к маткам.
Знатная добыча, ратэштары стали спускаться с откосов, не обращая внимания на пытавшихся выбраться из завалов тел животных, с гордостью вспоминая, как их вождь Симха в молодости голыми руками сломал в единоборстве шею быку. Соседи слышали о подобных деяниях, но ещё не наблюдали их воочию.