Пограничные земли, хотя война на них отгорела уже с десяток лет, в основном пустовали. Несмотря на это старались объезжать редкие селища, благо степь широка, не подъезжали близко и к стадам скота.
Во время одного из таких объездов дорогу на восток перекрыла глубокая балка — ржавый глинистый овраг, лишь местами поросший терновником, как кровавая рана разрезал тело степи на много поприщ. Недавний ливень и здесь натворил дел, к краям подходить было опасно, намокая, они обваливались на дно, ещё недавно по нему бурлила, сбегая вода, сейчас же лишь булькала вязкая жижа. Пришлось поворачивать обратно.
На стоянках продолжали тренировки древковым оружием, Радж натаскивал возницу, попутно оттачивая и комбинируя перенятые у Такема приёмы. У обоих за спинами висели боевые шесты, Вяхирь, по примеру друга, также много времени проводил, вращая данду.
Жеребцы Раджа поначалу гоняли чужих меринов, хотя те пытались подружиться. Зло вскинув голову, прижимали уши и били передними копытами, недовольно визжа, или взбрыкивая задом, дергали ногой — «Держитесь от нас подальше». Но постепенно страсти улеглись, да и силы на раздоры не оставалось и теперь животные мирно паслись рядом под присмотром Суслика.
Полдня занимались ремонтом колеса, поломка была пустяковая — треснул обод, и переломилась спица трофейной повозки, но пришлось варить клей и вытесывать деталь из крепкого, хотя и сырого дерева, а в степи его найти не просто.
Заодно решили поохотиться на берегах степной речушки. Вспугнув в камышах кабанов, взяли двух крупных поросят, одного из них добыл гепард, визгу было — на всю округу.
Поутру промокший Радж, пригибаясь, поднялся на холм, поросший розово цветным кипреем, вытянувшемся на старой гари. Раздвинув стебли, стал оглядывать берега, зябко ежась под порывами холодного ветра, искал, где удобно и безопасно переправится. Заметив его, из соседних зарослей узколистного краснотала подала голос, тоненько прощебетав, горихвостка.
Напоенная недавним ливнем мелкая речка поднялась и бурлила, мутный поток вихрился пеной вокруг торчащих гнилых растрескавшихся бревен — давних опор моста.
Пошел на тот берег первым, ещё раз обведя взглядом потемневшие от влаги холмы, моросящий дождь холодил плечи. Пробравшись через мокрый бурьян, скользнул по глинистому спуску и без всплеска вошел в воду, пузырившуюся от дождя, преодолевая течение, быстро пошел вперед, высоко держа перед собой данду, местами погружаясь по пояс; Вяхирь наблюдал за окрестностями с пригорка, держа снаряженный лук.
Размесив копытами и ногами вязкий берег брода за несколько раз перебрались с конями через речушку, колесницы, сняв оглобли, перетащили на плечах, заодно отмыв потом заляпанные летевшей от копыт глиной короба. Поглядев на мнущегося перед водой в грязной пене гепарда, Радж подхватил на руки и его.
Дождавшись темноты в укромном распадке, развели костер, расщепив топором поваленный бурей ствол сосны и добравшись до его сухой сердцевины, подсушили одежду и поели горячей похлебки. Суслик блаженно жмурился, лежа у огня. Трещал козодой, вдалеке глухо ухала сова, над головами надоедливо зудели комары.
Поодаль чутко дремали уставшие за день кони.
Радж, отряхнув древесную труху и сухие иголки с лица и рук, подбросил в костер сучья; усевшись на комель, задумался, он понимал, что как они не таятся, а домой удастся попасть, только миновав узкое горлышко пограничного перевала. Крепостцу они тогда сожгли, но без пригляда ишкузи рубеж не оставляли. Надежда была на то, что последние мирные годы расслабили стражей.
Пробиваться на родину решили следующей ночью.
Поутру небо опять хмурилось, готовое вновь разродиться дождем. Выбравшись из распадка, друзья наткнулись на две лениво ехавших колесницы. Радж мгновенно ухватился за лук, отработанным движением натягивая тетиву. В себе он был уверен, у него были очень хорошие учителя, да, что там — лучшие! И парень надеялся их не посрамить. Но вот Вяхирь — ему не выстоять не в единоборстве, ни в перестрелке с опытным марья.
Глядя на приближающиеся повозки, мелькнула мысль: «Войны нет, может удастся разъехаться миром. Если не получится, нужно свести дело к поединку. Благородные воины обычно соблюдают кодекс чести, прописанный в законах первопредка Ману».
Стоящий в ближней колеснице ратэштар был огромен, что то знакомое чудилось в его облике. Густая борода бойца раздвинулась в широкой улыбке, и Радж облегченно рассмеялся — он узнал Гора Мушику. Успокаивающе махнул рукой встревоженному Вяхирю. На соседней повозке ехал ещё один знакомец — широкогрудый Мара Марут.
Спрыгнув с колесниц, старые знакомые обнялись, Мышонок хлопнул Раджа по плечу, парень ответил тем же. Три года назад могучий воранг таким ударом сломал бы подростку плечо.
Мушика раскатисто захохотал, обращаясь к Ветру Смерти.
— Говорил я тебе, что этот мальчишка не пропадет, весь в отца!
Марут в это время разглядывал спрыгнувшего с колесницы гепарда.
— Как он? — спросил Радж.
— Послал нас к тебе на выручку, ещё одного — Айяма Хемана, мы в Дакшин на разведку с купцами отправили, не встречал?
Юноша отрицательно мотнул головой.
— Вот сидим — его ждем. Кто это с тобой?
— Друг, Вяхирем кличут.
Парень вежливо поклонился двум могучим ратэштарам. Мушика протянул руку к подобравшемуся и уставившему на него Суслику.
— Красивая животинка.
Гепард оскалился — не замай, недовольно прошипел, пригнувшись, рычать они не умеют.
— Ладно, поехали, праздновать дома будем, о делах в дороге поговорим.
Радж расслабился, седмицу копившееся напряжение отпустило — с такими бойцами им ничего не страшно.
— Впереди застава?
Гор пренебрежительно махнул рукой.
— Видели мы ту заставу. Ни хера они нам не сделают, коли жизнь дорога. У нас тут отряд целый, люди убитого Ястреба прибились, что после ночного боя уцелели.
Благополучно миновав золотившиеся свежесрубленным деревом новые стены крепости, вскоре подъехали к временному лагерю с измученными, покрытыми липкой грязью, людьми и конями, у половины беглецов не было луков и доспехов. Радж узнал знакомые по пиру угрюмые лица шести ворангов Шиены. От них разило немытым телом, конским потом и памятным парню запахом крови. Ни самого Ястреба, ни страшного соседа он не увидел, двое были тяжело ранены, один видимо смертельно.
Лежащему на траве, хрипло, с натугой дышащему, крупному мужчине перевязывали живот, отмахиваясь от мушиного роя, когда отрывали от плоти заскорузлые в крови и гное повязки, он лишь кривил рот. Открылась запущенная воспаленная рана — по обонянию окружающих ударил резкий смрад разложения, прижигание не помогло.
Радж с Вяхирем впервые так близко столкнулись с изнанкой смерти — не быстрой и славной в лихом бою, а в долгих страданиях и муках.
Воины молча переглянулись. Среди них не было стариков и слишком юных, в основном ровесники Ястреба, сплоченное братство с детских игр — суровые мужчины в самом расцвете лет, украшенные шрамами лица выдублены солнцем, морозом и ветром; они понимали друг друга без слов.
К раненому подошел скуластый мужчина с запавшими карими глазами, повязка на голове краснела свежей кровью. Обменялись взглядами, лежащий молча кивнул, по стиснутым зубам, каплям пота на искривленном болью, побелевшем лице было видно, как сильно он страдает.
Скуластый зашел сзади с уже обнаженным клинком, помог раненому приподняться, его голова бессильно склонялась на грудь.
— Лети в Сваргу, брат!
Нанес резкий удар за левую ключицу, мгновенно пробив сердце.
Мушика в стороне негромко рассказывал Раджу, как было дело.
Тогда, на следующий день, ближе к вечеру, уцелевшие воранги вернулись на место ночного боя, чтобы отдать последние почести павшим. Рисковали, но по-другому не могли, они давно связаны узами братства. Хорошо, что враги не послали погони, конными от колесниц бы не ушли.
Большинство тел были оскальпированы по обычаю степняков, но у некоторых, в том числе и у Ястреба, отсутствовала голова. Содрав дерн, долго копали кинжалами общую могилу. Белую суку, сидевшую у тела вождя и отгонявшую падальщиков, пытались подманить и закопать вместе с хозяином, но та убежала прочь.
Через день Радж встретился с отцом, лагерь его небольшого отряда располагался в укромной пади неподалеку от границы племен. С трех сторон её окружали невысокие скалистые выступы, кое-где поросшие гнутым ветрами вереском, через каменную осыпь протекал ручей, питавший два изрядно усохших к лету озерца. На зеленых берегах паслось около трех десятков лошадей, несколько волов, и стояли четыре шатра, вощеное полотно самого большого выкрашено родовым синим цветом, уже изрядно полинявшим от солнца.
Их отряд приветствовал ратэштар из боевого охранения в колеснице запряженной серыми, с темными гривами и хвостами кобылами, жеребцы Раджа радостно заржали, притормозив, принялись горделиво перебирать копытами. Пришлось призвать их к порядку, прикрикнув и хлестнув вожжами, своих любимцев он никогда не бил кнутом, обычно они понимали друг друга с полуслова. Недовольный Суслик бежал рядом, его опять согнали с любимого места — пятерку оставшихся людей Ястреба, рассадили по повозкам.
Справа от Раджа стоял Кандар, воин, оказавший последнюю почесть своему товарищу; теперь он был у заречных ворангов за старшего. Всю дорогу ратэштар большей частью молчал.
Первой ехала колесница Мышонка, его возница был невысокого роста и худой, как щепка, что не удивительно, если бы его сложение было под стать Гору, они бы не поместились в повозке.
Юноша издали заметил могучую фигуру отца, ветер раздувал его сильно поседевшие пряди.
Люди вышли навстречу их отряду, на скалах наверняка были наблюдатели.
Рядом с Симхой стоял высокий стройный парнишка, что-то знакомое проглядывало в чертах его красивого лица. Радж с любопытством окинул взглядом младшего сына Жеребху, тот с волнением смотрел на его отца, пытаясь заглянуть в глаза. За эти годы они сильно сблизились, чтобы выжить среди чужих, заложнику, почти ребенку, приходилось приспосабливаться к жестким условиям, а Симха оказался чуть ли не единственным, кто оказывал ему реальную поддержку.