Вся масса киданьских войск была учтена военным ведомством империи, и все воины в возрасте от 15 до 50 лет были занесены в специальные мобилизационные книги.
Военные действия кидани открывали торжественными ритуалами. Сначала в жертву духам Неба, Земли и Солнца приносили светло-серого быка и белую лошадь. Потом следовали жертвы духам предков, а также знаменам. После этого изготовлялись 200 серебряных пластинок, которые особые курьеры развозили по мобилизационным пунктам: пластинки служили мандатом и сигналом к мобилизации. Возвратившийся курьер сдавал пластинку — вместе с распиской в ее получении — лично императору.
Воины, прибыв на сборный пункт, дожидались, пока их найдут в списках и сделают отметки о прибытии. После проверки наличия войска выстраивались, и местные командиры с присланным императором военным чиновником осматривали оружие и снаряжение. Каждый отряд получал знамя и барабан, которые считались святынями военной части, их утеря была страшным бесчестьем.
Затем все войска сводились в один традиционный пункт сбора — в местности, называемой Юваньин. Там император лично устраивал смотр войск и назначал одного из военачальников главнокомандующим с титулом юваньсувай. Ему вручались знамена и обоюдоострый меч. он командовал всем войском и центром. Как каждое войско кочевников, киданьская армия. кроме центра, имела еще правое и левое крылья. Командующие крыльями имели титул дутун.
Если император сам не отправлялся на войну, устраивалась специальная церемония. В одном из пунктов вдоль пути следования войск выстраивали приговоренных к смертной казни. Всадники, проскакивая мимо, расстреливали их из луков. Аналогичная церемония проводилась и при возвращении войск, только в этом случае преступников заменяли военнопленные.
Киданьская армия делилась на части по десятеричной системе. Отряды самые малые ~ в 5 человек в сводились в десятки, те — в сотни, 6–7 сотен составляли полк. 10 полков образовывали «дивизию» — дао, 10 дао — «крыло». Во время похода войско прикрывалось 30-тысячным соединением из отборных воинов. Авангард состоял из 3000 опытных и стойких копейщиков. Со всех сторон войска на расстоянии 20 ли (порядка 10 км. — Ред.) рыскали разведывательные отряды по 10 человек.
Особо усиленной была охрана лагеря, поскольку он не укреплялся сколько-нибудь серьезно. 10 000 воинов посменно несли караульную службу на расстоянии 20 ли от лагеря со всех сторон.
Военное искусство
Поведение киданьской армии на территории противника отличалось исключительной жестокостью. Кормилось войско всегда и прежде всего за счет ограбления запасов местного населения. Более того, после реквизиции продовольствия провиантские отряды вырубали сады, вытаптывали поля и тотально уничтожали мирных жителей, включая женщин и детей, расстреливая их из луков и пращей, забивая срубленными тут же жердями. Для осадных работ использовали грушевые, тутовые и каштановые деревья садов, а также толпы захваченных здесь же мужчин, которых гнали перед собой во время осад и штурмов.
Как всякое конное войско, армия киданей предпочитала осадам городов полевые сражения. В них применялись все основные принципы, которые веками использовали и совершенствовали кочевники: внезапное нападение, дабы застигнуть врага на марше, не построившимся для боя, разгром противника по частям, для чего использовались ложные отступления, засады и т. п.
Огромное значение придавалось психологической обработке противника с целью сломить его боевой дух. Для этого специальные агенты распространяли панические слухи, для того же применялся и тотальный террор против пленных и мирного населения. Существовали и специальные запугивающие приемы: по пути следования вражеской армии, особенно ночью, жгли траву, зажигали многочисленные костры и факелы, создающие преувеличенное впечатление о численности киданьской армии.
Полевое сражение обычно разворачивалось следующим образом. Перед боем воины надевали вооружение на себя и своих боевых коней; поскольку во время марша все оружие везли в повозках, а на боевых коней не садились, то и всадники и кони были свежи и полны сил. Доставались из повозок и знамена. Перед основным сражением специальные отряды проводили разведку боем с целью выяснить количество воинов врага и его расположение. После этого старались окружить врага со всех четырех сторон.
Бой начинался атакой лучников, которая продолжалась до тех пор, пока противник не побежит либо не расстроит ряды. Затем вступали в действие копейщики и воины с мечами, довершавшие разгром. Если противник проявлял стойкость, отряды лучников менялись; отдыхавшие в перерывах пили брагу. Когда уставали все лучники, противника держали в напряжении тем. что перед его строем гоняли с наветренной стороны взад и вперед коней с привязанными к хвостам метлами, так что в лицо, в глаза вражеских воинов летели тучи пыли. Чтобы добиться их изнеможения, кидани могли продолжать атаки лучников и два. и три дня. Разбитого противника старались уничтожить до конца, преследуя и вступая в бой с уже разгромленным и отступающим врагом.
Как во время полевой, так и во время осадной войны кидани старались захватить и перерезать пути сообщений, дабы расчленить войска противника, не позволить ему свободно доставать провиант, перебрасывать подмогу осажденным или другим своим частям.
Как ни претили киданьским номадам осадные военные действия, они вели их весьма квалифицированно. Разумеется, при любой возможности старались взять город быстро, не прибегая к долгим и громоздким осадным работам. Для этого делали ставку на внезапный захват налетом, либо применяли древнейшим прием кочевников: укрыв в засаде основную часть войска, другую часть приводили к стенам и устраивали ложный штурм и ложное же отступление. Когда защитники открывали ворота и делали вылазку, свежие части стремительно выходили из засады и либо сразу врывались в город, либо набрасывались на вышедших защитников, громили их и входили в город на их плечах.
Если же город обладал сильными укреплениями, большим и хорошо вооруженным гарнизоном, необходимыми средствами жизнеобеспечения, и не собирался сдаваться, к и дани проводили правильную осаду. Для этого город Отрезался от всех путей сообщения. Одна треть войска занималась только вопросами изоляции как от гарнизона, так и от внешнего нападения. Часть войск занималась опустошением окрестностей: постройки сносились, продовольствие и скот реквизировались, а частично уничтожались, деревья вырубались и доставлялись для осадных работ. Мирное мужское население также пригонялось для осадных действий. Эти пленники работали носильщиками, под огнем защитников заваливали крепостные рвы, под присмотром специалистов изготовляли детали осадных сооружений, подтягивали осадные башни и метательные машины (построенные китайцами по китайским чертежам) к стенам городов. А когда начинался штурм, эти же мирные пленники, подталкиваемые киданьскими копьями и палками, первыми лезли на стены под стрелы и камни своих же соотечественников, приводя их тем самым в замешательство. Любимым инженерным приемом киданей. направленным на разрушение как стационарных, гак и полевых укреплений противника были, если позволяли условия, «гидротехнические мероприятиям: строилась плотина и временный водоем, в нем накапливалась вода, после чего плотина разрушалась, и бурные потоки устремлялись па лагерь или крепостные стены врага.
Судьба защитников упорно оборонявшегося города обычно была ужасна: их поголовно уничтожали. Так что, как видим, исключительная жестокость, тотальный террор по отношению к противнику, явленные миру в XIII в., не были прерогативой монголов Чингиз-хана, но были заложены тремя веками ранее.
Кидани умели не только разрушать чужие укрепления, но и создавать собственные. В качестве долговременных укреплений они строили равнинные крепости, квадратные или прямоугольные в плане, со стенами из утрамбованной земли, с угловыми башнями, несколькими ворогами. Иногда внутри крепости строилась цитадель, а вот рвы рылись не всегда· Изредка, в силу природных условий, стены крепостных сооружений складывались из каменных плоских плит и параллелепипедов, уложенных перемежающимися слоями, без раствора, но очень прочно.
На коренной территории киданей — в Маньчжурии-пространство внутри крепостных стен застраивалось, то есть это были города; на территории же Монголии это пространство либо частично заполнялось юртами, либо оставалось пустым: это были убежища в военное время.
Передвижная станка императора, называвшаяся набо, также славила своеобразным полевым укреплением, В «Истории киданей», В Лунли особенно подробно описана зимняя набо: «Императорская юрта была окружена крепкой оградой из копий, связанных волосяными веревками. Под каждым копьем имелся черный войлочный зонт для защиты охранников от ветра и снега. За копьями стоял ряд небольших войлочных юрт. В каждой юрте — пять вооруженных человек… Для защиты всей ставки использовалось четыре тысячи киданьских воинов, которые группами в тысячу человек каждый день попеременно несли караульную службу. За окружением запретного места ставились копья образовывающие частокол. Ночью копья вынимались, переносились и ставились вокруг юрты, в которой спал император. За ежами из копий против конницы противника выставлялись сторожевые посты и устанавливались сигнальные колокольчики для защиты в течение ночи».
Костюм
Благодаря китайской живописи на шелке и киданьским росписям на стенах гробниц, а также успехам китайской и монгольской археологии, мы можем сейчас ясно и подробно представить облик киданьского воина и все его боевое снаряжение. А в тексте китайской «Истории династии Ляо» описано полное «уставное» снаряжение кидав некого тяжеловооруженного всадника, поэтически называвшегося «железным коршуном».
Согласно этому тексту, «каждый имел доспех из девяти предметов, седло, узду, железные или кожаные, в зависимости от силы животного, доспехи для коня, 4 лука, 400 стрел, пику, дротик, булаву, топор, сложное древко вое оружие, меч, флажок для копья, молоток, шило, нож, огниво, лохань, чтобы поить лошадь, один доу сухой пищи, мешок для нее, крюк, зонт из войлока и 200 ни веревки для связывания лошадей. Все это воины запасали самостоятельно». Имущество это везлось во время похода в повозках.