Прежде чем перейти к подробным описаниям вооружения монголов, стоит, пожалуй, сказать, как и почему они стали «монголо-татарами».
Объединение всех монгольских народов было делом долгим и кровавым, исполненным самых чудовищных интриг и предательств. Особенно упорной оказалась борьба Тэмучжина именно с татарами. Как уже говорилось, они давно стали кровными врагами собственно монголов (а затем — и самого Тэмучжина), и они же были тогда самым богатым и славным народом степей Центральной Азии. Недаром будущий Чингиз-хан получил при рождении имя знаменитого татарского воина, побежденного и плененного его отцом: с именем богатыря мальчик должен был воспринять его храбрость и силу (для этого пленника принесли в жертву). Лишь объединив в 1205 г. всю монгольскую степь, Тэмучжин сосредоточился на операции против татар, и только после их разгрома был провозглашен великим всемонгольским ханом, получив имя-титул Чингиз.
Месть победителя кровным врагам вылилась в поголовное уничтожение татарских мужчин. Пощадили только мальчиков ростом не выше чеки тележного колеса. Данный факт, отмеченный в монгольских летописях, убедил поколения позднейших историков, что от этого народа осталось лишь имя и «татары» послечингизовских времен не имеют ничего общего с настоящими. Действительно, и в Европе, и в Азии еще столетия спустя монголов упорно — по разным причинам — называли татарами. Китайцы же еще тогда, в XIII в., ввели уточняющий термин мэн-да (от мэнгу-дада) — монголо-татары.
Но дело в том, что собственно татары отнюдь не погибли полностью. Во-первых, части мужчин позволили спастись сами же царевичи-чингизиды, уступившие просьбам своих татарских жен. Во-вторых, оставшиеся в живых мальчики (учитывая высоту тележной чеки — около 1 м — в год татарского истребления им было по 8 – 10 лет) выросли, женились и произвели детей. В-третьих — и это главное — подверглось разгрому только одно из шести татарских ханств — самое главное, сильное и многолюдное, самое восточное, располагавшееся в районе озера Буирнур в Западной Маньчжурии. Остальные пять ханств, вероятнее всего, сдались без войны. Вот откуда в войсках чингизидов XIII–XIV вв. оказались целые тумэны (десятитысячные соединения) татар.
Империя чингизидов
Хотя в науке утвердилась мысль о том, что Чингиз-хан сломал племенную систему степных племен, превратив раскассированные по владениям осколки племен в чисто территориальные единицы, это верно лишь отчасти; на деле сложился компромисс между племенной н имперской системами. Осколки монголо-татарских и тюркских племен и племенных союзов в новых условиях просто переходили на более низкий иерархический уровень, становясь небольшими племенами или даже родами внутри вновь образованных государств-улусов. Но при этом они везде сохраняли свое старое племенное имя и, что самое важное, продолжали существовать как военно-административная единица, выставлявшая из своей среды конкретную воинскую часть — в зависимости от величины коллектива ~ сотню, тысячу или даже десять тысяч.
Организация войска
Как у большинства номадов, монголо-татарское войско строилось по десятеричному принципу. Низшим подразделением был десяток (арбан), 10 десятков составляли сотню (джагун), 10 сотен сводились в тысячу (минган), 10 тысяч составляли тумэн, 10 тумэнов — «знамя» (туг). Отдельной, совершенно самостоятельно действующей войсковой единицей, армией, считалось соединение из двух тумэнов.
Любое войско, опять-таки по номадической традиции, делилось на три части: центр (кэль), правое крыло (барунгар) и левое крыло (джунгар). Хан имел собственное войсковое соединение — десятитысячный корпус личной гвардии кэшиг. Гвардейцы-кэшигтен набирались прежде всего из детей знати, из самых сильных, храбрых, умелых воинов, победителей военно-спортивных соревнований.
«Тайная история монголов» приводит слова Чингиз-хана: «Прежде у меня было только восемьдесят человек ночной стражи (кэбтэул) и семьдесят человек телохранителей (кэшиг). Ныне… пусть наберут 10000 человек… Этих людей, которые будут находиться при моей особе, должно набирать из людей сановных и свободного состояния, и избирать ловких, стойких и крепких. Сын тысячника приведет с собой обычно брата, да десять человек товарищей, сын сотника возьмет с собой одного брата и пять товарищей».
Привилегированное положение личной гвардии подчеркивалось и тем, что по рангу любой кэшигтен был на ступень выше воина и командира того же чина полевых частей. Так, гвардейский рядовой был равен полевому десятнику, десятник — сотнику, сотник — тысячнику, и т. д.
Должности и чины в монгольском войске по традиции Чингиз-хана закреплялись за потомками командиров, которые таким образом становились феодальными владетелями воинов своей части и их семей. Начальники начиная с тысячника носили титул нойан — князь, или бег, а командиры тумэна и более крупных соединений могли быть ханами. При этом, особенно при самом Чингиз-хане, на командные посты, вплоть до самых высоких, могли выдвигаться простолюдины — за особые заслуги и таланты. Такими были лучшие и самые высокопоставленные полководцы Чингиз-хана — Чжэлмэ, например, был сыном кузнеца.
Чингиз-хан ввел в войске интендантскую службу, командиры которой назывались черби. Черби занимались снабжением армии пищей, одеждой, оружием, жилищем, снаряжением. Ведали они и хранением и распределением награбленной добычи, из которой доля хана составляла пятую часть и столько же — доля командира соединения.
Костюм
Облик монголо-татарского воина отличался оригинальностью. Особенно замечательна монгольская мужская прическа. Макушку и волосы над бровями выбривали, оставляя посередине, над переносицей, узкую и длинную, «ласточкиным хвостом» раздвоенную челку, а длинные волосы сзади заплетали за ушами в две, реже в четыре и даже шесть кос; последние всегда сворачивались в кольца и завязывались бантиками, а у знати — и нитками жемчуга.
Основной одеждой был довольно длинный — до середины голеней — халат дегель. Он имел косой — слева направо — запах и боковые разрезы снизу до верха бедер. Рукава — длинные, ниже кистей, и сужающиеся книзу, либо короткие и широкие. Поверх халата иногда надевали более короткий кафтан без рукавов или с короткими широкими рукавами, с квадратным воротом и прямым осевым разрезом, а также с разрезами по бокам. У богатых и знатных монголов эта одежда украшалась вышивкой, аппликацией, нашивными пластинками, жемчугом.
Декор составляло квадратное поле в центре груди (из него потом развился китайский знак чиновничьего ранга — буфан), трапециевидные поля на предплечьях, и иногда круглые поля на плечах. Иногда декор имел вид обширного поля на плечах, груди и спине в виде четырехлепестковой розетки с фигурно вырезными краями. Поля заполнялись растительным узором в виде стеблей (по степной традиции) либо в виде цветов и побегов лотоса или маньчжурской астры (китайско-чжуржэньский мотив). Столь же любимым был чжурчжэньский сюжет пасущейся в саду лани, а также китайские драконы и фениксы.
Зимой носили длинную шубу мехом наружу (доха). На ногах — широкие штаны в сапогах с высокими голенищами, иногда расширявшимися кверху, с округлым выступом, закрывавшим колено. Обычно сапоги были из черной кожи, но встречаются и из белой замши. Сапоги знати делались из разноцветных кож, украшались аппликацией и вышивкой.
На пояснице монголы часто носили бельдек с набедренными лопастями, украшенный вышивками и аппликациями. Носили и бельдек-корсет татарского типа. Иногда его просто пришивали к халату, прогадывая между слоями ткани вату и простегивая все горизонтальными строчками.
Головным убором служила войлочная шапка. Чисто монгольский фасон представлял собой низкий круглый купол, узкий козырек и широкий длинный назатыльник. Над краями козырька пришивались свисающие лоскутки ткани. Знать носила также круглые шапочки с горизонтальными неширокими полями и иногда с матерчатым назатыльником. Носили и тюркские колпаки из четырех войлочных клиньев, со сплошными или разрезанными полями.
Головные уборы знати украшались металлическими навершиями, часто из драгоценных металлов, с камнями и жемчугом. Подбородный шнурок также выполнялся в виде низки жемчужин или полудрагоценных камней, как и свисавшая от навершия кисточка. У татар монголы заимствовали украшение шапки перьями, особенно фазаньими. Причем монгольские плюмажи, торчащие из трубочки в навершии (туда вставляли 1~3 пера цапли) и из двух трубочек по бокам навершия (с большими пучками фазаньих перьев) были исключительно пышны и элегантны.
Одним из основных показателей социального и имущественного положения монгола был его пояс. Он представлял собой кожаный ремень с набором металлических деталей — пряжкой, наконечником, двумя-тремя обоймами с петлей внизу для подвески клинка и сумки, а также рядовых бляшек. Материал бляшек — от железа и кости до золота и нефрита. Элементы декора — драконы, лотосы, роговидные стебли, лани в рощах. Конструкция пояса и его декор — в основном чжурчжэньского происхождения. Пояс для стрелкового комплекта отличался застежкой-крючком.
Оружие
Набор наступательного и оборонительного вооружения монголов XIII — первой четверти XIV в., будучи в принципе традиционно номадическим, богат и разнообразен. Он прекрасно описан Иоанном дель Плано Карпини, Рашид ад-Дином, Фридрихом II Гогсиштауфеном и другими, отражен в иранской и арабской миниатюре, китайской и японской живописи, представлен археологическими находками, особенно с территории бывшего СССР.
Основным оружием, причем оружием первого удара, у монголо-татар служил лук — по-монгольски нумун. Судя по источникам, луки были двух типов, оба сложносоставные и рефлексивные (при снятой тетиве изогнутые в «обратную» сторону. — Ред.). Первый тип — «китайско-центральноазиатский»: с прямой рукоятью, округлыми выступающими плечами, длинными прямыми или чуть изогнутыми рогами. Луки этого типа достигали в длину 120–150 см. Второй тип — «ближневосточный