боксеры домой и айда штурмовать военкомат. Еле спасли комиссаров от суда Линча. Вот вам и баланс. А сама наша армия – она как была рабоче-крестьянской, так и остается. Интеллигенции среди солдат – минимум. В основном простые российские парни. Однажды мы снимали в Твери сюжет о призыве. Ходили с военным комиссаром по квартирам призывников, а комиссар мне и говорит:
– Обрати внимание, клиенты наши живут только на первом этаже и на последнем.
– Что это значит?
– Социальный статус. Их папам-мамам, когда давали квартиру, не разрешали выбирать этаж. Сначала начальникам жилье досталось, потом друзьям начальников. А простым семьям выпали самые немодные и неудобные этажи, то есть первый и последний. Вот и у детей в этих семьях выбора нет, идти в армию или не идти. Ни «отмазаться», ни откупиться.
– Mister Sladkov!
– I listen! Listen! Да слушаю я…
Черный военком, ну, то есть полковник, машет указкой и продолжает лекцию, предназначенную сугубо для меня. Лекцию о военных комиссарах США.
– Средний возраст американского сержанта-рекрутера – тридцать один год. Средняя выслуга – двенадцать лет. Конкурс на эту службу – десять человек на место.
Ага. У нас в военкоматы тоже конкурс. Нет, бывает, переводят мужиков по ранению или по везению. Хотя там такая… Не служба, а работа. А в США, видите ли… Стоп! И тут меня полковник удивляет. В очередной раз. Оказывается, в рекрутеры здесь отправляют не до конца службы, не навечно.
– Каждый рекрутер служит на станции три года, а потом его снова отправляют в войска. Обновить опыт, продвинуться по службе. А потом мы еще смотрим, возвращать его обратно или нет. Аттестацию надо проходить. Прошел? И вот ты снова рекрутер. И у тебя самого уже в подчинении другие рекрутеры. Каждый из которых имеет план. Каждый должен набирать на службу четырех новых солдат в месяц.
Так-так-так. Здесь еще есть вояки. Резервисты. Не служат, сидят дома. Но льготами пользуются. Магазины со сниженными ценами, все такое…
– А вот резервисты есть у вас…
Таких людей набирают отдельные специалисты. Их заманивают в резерв. Для них есть свои уговоры. К примеру: «А давайте вы присягу примете, а в армию не пойдете, а? И льготы вам, и специальные тренировки. Побегаете, постреляете на полигоне раз в месяц, и все. Но вот если война, уж тогда придется служить».
Если война… Так у Америки всегда война. Сейчас в Афганистане они воюют.
В Ираке. Скажем, парень только в резервисты попал, еще и в магазин со скидками сгонять не успел, и тут бац – в Багдад, в Кандагар или Фаллуджу. А там и до «дембеля» под звездно-полосатым флагом недалеко. В железном ящике. Стоп-стоп, что-то я ушел мыслями вбок. Не отвлекаться!
– Я так понял, резервистов, которые людей вербуют для армии, вы по особой программе готовите?
– У нас в Форт Джексоне есть академия. Вы в ней находитесь. На кафедре рекрутирования четыре офицера: полковник, подполковник и два капитана.
Пройдемте!
Тоже мне, академия. У нас академия – две тысячи полковников и пять тысяч слушателей. Хотя стоп… Может, мы и зря столько народу готовим в России? В наших академиях поучатся они и разбегаются как тараканы по сторонам после выпуска. Зачем ехать в Сибирь, если можно в Москве остаться? Например, поступить в адъюнктуру и писать диссертацию два года? На секретную тему. «Поза часового в карауле». Другие выпускники? Да у кого какие возможности и связи. Кто военпредом на завод, болты считать, чтоб гражданские производители армию не нае… Простите, не обманывали. Они, военпреды, и форму-то не носят. Кому повезет, могут протиснуться в военкомат. Служба – не бей лежачего: отправляй себе в армию того, кто сам пришел или кого удалось поймать с милицией на вокзале. А кто из выпускников наших военных академий на гражданку уходит, в бизнес или в народное хозяйство. В середине девяностых вообще половину выпускников «в никуда» отправляли. Учили-учили, а потом: «Пошел отсюда!» Представляете? Иди сам ищи, где служить. Не найдешь – мы тебя пристроим. Летчиков переводили в танкисты, топографов – в артиллеристы, ну и так далее… Сегодня наши российские военные академии выпускают десятки тысяч человек, а до настоящей службы из них доезжают процентов семьдесят. Здесь же, в Америке, армия обучает в академии только Его! Конкретно нужного для службы человека.
Нет, у нас, справедливости ради надо сказать, большинство офицеров после академии безропотно отдаются в руки судьбы. Сибирь? Сибирь. Кавказ? Кавказ. И берут папы-майоры, подполковники в руки большие чемоданы и едут, куда Родина прикажет. А за ними жены, с чемоданчиками поменьше, едут как за декабристами, побросав работу на прежнем месте, а за женами дети – в восьмую по счету школу, после семи предыдущих переездов. У нас служат не за что-то, не за какие-то бонусы, а несмотря ни на что. Поэтому у нас ДРУГАЯ армия.
В США – Его Величество контракт, там все «чики-пуки». Офицер знает свою судьбу лучше гадалки на вокзале. Куда он поедет, кем будет служить и куда после этого поедет и кем будет там. Все известно.
Мы допиваем в кабинете чай и отправляемся в путешествие по академии.
Надо признаться, я не нахожу в ней ничего героического. Нет, порядок кругом, стерильность офисная, светлые аудитории. Заходим в первую попавшуюся, там – человек пятьдесят. Рубашки, брюки, галстуки. У каждого колодок наградных, как у ветеранов Звездных войн. Черный полковник приветствует подопечных, и они, рекрутеры, орут в ответ еще громче новобранцев на физзарядке. Он, словно играясь, кидает им какой-то лозунг, они опять орут. Да что ж такое… Если перевести их вопли дословно, получается сухо и протокольно, вот так: «Мы! Делаем свое дело! Чтоб сформировать армию! Где и один в поле воин!!!» Боже, как они любят кричать…
Высокий, широкоплече-образцовый сержант, словно из голливудского боевика, начинает свой урок. Петр Черёмушкин переводит мне его тихонько в ухо. И знаете, я нахожу его спич весьма интересным. Сержант заколачивает свои слова каждому прямо в лоб:
– Армия! Гордится! Тем! Что дает человеку! Раскрыться! Полностью! Вы не поступили в университет?! Денег нет? Пожалуйте к нам! Мы дадим вам деньги! Воображение не должно вас ограничивать!
О, Мастер. Вот как надо. Если б мне наш военком так пел в родном Щелковском военкомате… Я бы вообще оделся и вооружился на свои деньги и сам себе купил билет. Прямо в Афганистан. Но это impossible!!! Невозможно! Наш военкомат не машина уговоров. Это машина по захвату призывной массы. Машина простейшая, как винтовка Мосина. В нее попадаешь, как на тот свет, бесповоротно и, самое главное, добровольно. Как в клейкую ленту, если муху иметь в виду. Никто тебя не уговаривает. Только сообщает: «Вы должны отдать священный долг нашей Родине». И попробуй не отдать. А здесь, в Америке, вон какие небылицы людям чешут. Андерсон и братья Гримм, сказочники, умерли бы от зависти. Так выдумывать. Да что там… Сам Лукьяненко и Бекмамбетов со своим «Ночным дозором» не прошли бы мимо, сразу бы экранизировали. Преподаватель вторит моим мыслям.
– Вы хотите быть астронавтом? Пожалуйста! У нас есть специальная программа астронавтов для солдат армии США. Давайте! И у нас уже есть астронавты – бывшие солдаты армии США! Вы хотите быть врачом? Да я только что направил на учебу молодого сержанта в Университет Южной Каролины, на четыре года бесплатного обучения. И он получит диплом врача! И вернется служить врачом!
Теперь мне эта речь напоминает американскую проповедь. У нас по телеку в начале девяностых много таких проповедей показывали. Янки-батюшки, в пиджаках и галстуках, уговаривали толпу любить Бога. А здесь… Вставляй только вместо слова «Бог» – «армия США», и порядок. А голливудский сержант все не унимается:
– Кем вы хотите быть? Юристом? У нас есть программы для подготовки юристов. Хотите участвовать в специальных операциях? Тогда вам в спецназ! У нас есть такая программа! Хотите быть водителем-дальнобойщиком? Ученым-профессором? Водопроводчиком? Армия научит вас! Она заплатит за обучение! Мы лучше любой фирмы в Соединенных Штатах! Если вы хотите куда-то попасть, мы вас доставим туда! Сделать это не всегда легко. Вы должны соответствовать стандартам. Все зависит от вас.
Во как. Ни отрезать, ни пришить. Пожалуй, этот парень сделал бы у нас в российской политике карьеру. Хотя… Были уже у нас такие сказочники. Помните, «К двухтысячному году каждая семья будет иметь свою квартиру!» – это Михал Сергеич наш говорил, президент Советского Союза Горбачев. А Жириновский? «Каждой женщине по мужчине! Каждому мужчине по женщине!» Бац – и у него подавляющее большинство в парламенте. Я знаю, действуют такие обещания, прекрасно действуют.
Петя шепчет на ухо:
– Эта группа сержантов учится шесть недель и четыре дня. Мало студентов, пехота занята, война идет. Они не только «маркетинг» изучают. Законы, директивы и так далее. Здесь говорят: «Америка любит бумажки». Но бюрократия спасает от преступлений.
Самое смешное… Пройдет ровно год, и мне придется убедиться: голливудский сержант не врал, не выдумывал. Я наблюдал такие вот заочные солдатские курсы в Афганистане. Юристов, менеджеров… Но астронавтов все-таки там не готовили. Наверное, для этого желающих отправляют на Мыс Канаверал, во Флориду. Там у них, кажется, стоит американский Байконур.
Мы переходим во вторую аудиторию. Там людей поменьше. Все в камуфляжных костюмах. Здесь никто не вскакивает. Видимо, специально создана доверительная обстановка. Руководитель занятий шипит, как гипнотизер:
– Вам должны верить. Шшш… А вы должны видеть молодого человека насквозь.
Шшшш… Кто он? Чего он хочет? Бывает… Бывает, молодые люди не доверяют старым… И вы молоды… И это здорово…
Ну прямо питон Каа в мультфильме «Маугли». А слушатели – как завороженные бандерлоги.
– Шшш… Вы должны знать о службе все… До мелочей… Чтоб не врать, чтоб не путаться, когда беседуете с новобранцами. Правда о нашей армии так хороша, что она сама приводит людей на службу…