Боже, какая прозрачность…
– Тридцать один квадратный фут площадью…
– А люди?
– Четыреста пятьдесят слушателей обучаются одновременно.
– Солидно…
– Тридцать девять преподавателей. Все сержанты. У нас вообще офицеров нет, и начальник академии сержант-майор.
Вот это дело. Вот это мне нравится. Хорошего сержанта может подготовить только хороший сержант. Он сразу видит в слушателе сотоварища.
– Слушатели живут в гостинице с телефоном, кабельным телевидением, бесплатная прачечная и спортзал. Четыре доллара стоит такси по базе.
– Все время учеба или есть выходные?
– Да, конечно, есть. Наши слушатели посещают школы, встречаются с ветеранами, сдают кровь в гражданских больницах. После окончания курса – три дня учений. В лесу. В тяжелой среде. Для оценки навыков и способностей. Самый длительный курс для кадровиков и финансистов.
– А конкурс большой?
– Десять процентов только проходят.
– Ого, десять человек на место!
– Да, причем за кандидатом в войсках следят целый год.
Ярбри ведет нас дальше.
– У нас свой распорядок дня. Четыре тридцать – подъем. Зарядка – один час, потом гигиена. До девятнадцати часов учеба, строевой смотр и отдых. Особое внимание мы уделяем стандарту.
– Это что такое – стандарт?
– А вот!
Я и не замечаю, как утыкаюсь носом в измеритель роста. Рядом медицинские напольные весы и висящий на них «сантиметр».
– Проверим?
– Чего?
– Соответствуете ли вы стандартам сержанта армии США.
– Не-не-не…
– Я пойду!
Петр Черёмушкин почесал животик и шагнул под линейку.
Взявшийся откуда ни возьмись незнакомый сержант приминает его темечко деревянным утюжком.
– Так… Теперь талия… Ага… Вставайте на весы.
– Надо было еще до ланча к вам приходить.
– Результаты… Сколько вам лет? Тридцать девять? Двести двадцать три фунта (сто килограммов).
Сержант Ярбри довольно разводит руками:
– Вам надо ехать домой!
Вот тут и у Пети поднялось настроение.
– Не подхожу? – спрашивает он лукаво.
– Нет!
– Жалко!
Петр произносит это слово так, как должен был произнести «Отлично!» или «Прекрасно!!!». На Ярбри это не действует, он крутит дальше свою шарманку:
– В этом году академию закончили девяносто шесть процентов слушателей.
– Остальные?
– Досрочно оправлены в войска. Здоровье, учеба, слабая физическая подготовка. Ну и вес лишний. Как у вас.
Сержант кивает на Петра, Петр и не думает расстраиваться. Мы прибываем на финиш. Последние слова Ярбри произносит уже у порога:
– Средний возраст сержанта Сухопутных войск США – тридцать четыре года. Двенадцать процентов из них – женщин. Да! Сержанта можно получить и в войсках. Надо иметь солдатский стаж не менее десяти лет, отличную характеристику и боевое прошлое. Но! Хотите расти – добро пожаловать к нам!
Ярбри произносит все это поучительно, как будто обращается к школьникам из Аризоны или Оклахомы. Или из самого Нью-Йорка.
Суть третьей фазы обучения новобранцев в Форт Джексоне, если коротко, – «боевые условия». Действия в поле, при всей выкладке, ночная стометровка, а над тобой стреляют три пулемета, грохоты разрывов… Пятнадцатикилометровый марш и торжественная встреча в лагере. Все. Ну, или почти все.
«Черные львы», или The game is over
Выпуск новобранцев Форт Джексона. Мы – в огромном спортивном зале, похожем на самый настоящий крытый стадион. Одна стена покрыта полированными деревянными панелями, у другой высокие, вместительные трибуны. На этих трибунах, среди многочисленного народа, сидим и мы. Поле стадиона мягкое, синее, застеленное сверху прозрачным целлофаном. Чтоб не испачкали. На поле построение.
Выпускники, их около тысячи, стоят повзводно, по периметру. Дальше все как положено. Прибытие начальства, доклад, молитва. Затем вынос знамен, гимн США, гимн Армии США, гимн Форт Джексона. Выступления командиров, ветеранов, выпускников. Видать, у них местный политотдел не бездействует.
На стене лозунг: «Добро пожаловать во второй батальон 28-го пехотного полка!» Полковник Холл полушепотом комментирует:
– Двадцать восьмой полк – это «Черные львы». Так они себя называют. Этот полк образован в тысяча девятьсот первом году.
Я оживляюсь:
– Такой старый?
– Так он еще на Филиппинах с испанцами воевал!
Вот тебе на. И там война была? Мы в Советском Союзе всегда смеялись над американцами, мол, образование у них скудноватое. Но вот вам война на Филиппинах. Многие у нас о ней знают? Я лично только слыхал, что, мол, США помогли местным филиппинцам в борьбе за независимость от Испании. Только вот после победы американцы, как всегда, забыли домой уйти. Филиппины остались в зависимости, но уже не от испанцев, а от Штатов. И полвека местные товарищи вот так куковали. Это называется «американская помощь». Даже в картах, в преферансе такой термин есть. Тебе вроде помогают, а на самом деле топят. Но это тема не для этой книги.
– «Черные львы», говорите…
– Легендарный полк. – Полковник воздел руки к небу. – Первая мировая. Воевал во Франции. Даже награжден французским Военным Крестом. Вон, видите герб этого батальона? Черный знак… Он взят с герба провинции Пикардии, во Франции. Они так и приветствуют друг друга: «Black lions, sir!» («Черные львы, сэр!»)
– Во Вьетнаме воевали?
– Сначала во Второй мировой. Четыре операции!
Я уж не стал спрашивать, что за операции такие, которые прославили «Черных львов». У них там в Штатах своя гордость, своя статистика…
– А во Вьетнаме двадцать восьмой полк участвовал в одиннадцати крупных операциях. Вон флаг, называется «Цвета батальона».
– Так это ведь боевой полк, как его в учебку превратили?
– Это в восемьдесят седьмом году его перевели под Командование, которое занимается доктриной и подготовкой новобранцев.
На середину целлофанового поля вышел высокий черный генерал. Стройный и широкоплечий, как баскетболист. Громким голосом он отдал команду. Все надели головные уборы.
– Кто это?
– Начальник Форт Джексона, генерал Тернер. Дал команду принять форму проведения «Как на улице». Она так и звучит.
Дальше – прохождение торжественным маршем и семейное фотографирование. Генерал прохаживался в толпе. Молодые солдаты смущенно опускали глаза, мамы-папы, наоборот, глядели на него влюбленно. Генерал был весел. Вот он приблизился к очередной семейной стайке:
– Ну, подойдите, подойдите. Как вы поживаете?
Родители уже семенят навстречу. Генерал Тернер обнимает их всех, сгребая в кучу своими длинными руками. Новоиспеченный воин стоит по стойке «смирно». Мама тянет платочек к глазам.
– Вы немного беспокоились за него, да? Мы не разрешали ему долго спать. Мы не кормили его мороженым каждый раз, когда он хотел. В общем, извини, мы тебя от мамочки с папочкой оторвали. Теперь ты солдат.
Семья, всем составом, послушно кивает. Генерал уже шагает дальше. Еще один выпускник.
– Так… Как поживаешь? Думай о себе, заботься о себе. Давай, благослови тебя Бог.
Я даже представить себе не могу, чтоб наш генерал, начальник военного училища, на выпуске, после четырех лет казармы вот так ходил по плацу и трепал нас за щечки. Я видел-то нашего генерала всего несколько раз. Я его видел, а он меня нет. Я стоял тогда, на своем выпуске, глубоко в строю, и не было никаких персональных благословений. Уж я бы их запомнил на всю свою жизнь.
Генерал Робертс уже жмет руку нашему знакомому, сержанту Смиту, которого мы встречали на физзарядке.
– Слушай! Спасибо, что занимался солдатами все это время. Спасибо, что ты о них заботился. Я знаю, что каждый день, каждый день ты не жалел себя, чтобы их обучить. Ну, давай делай так и дальше.
Это не какие-то мои выдумки, это дословный перевод генерала. Сержант-гора Альберт Смит реально готов прослезиться.
– Есть, сэр!
Снова семья. Вперед робко выходит молодая женщина. Кивает на солдата:
– Здравствуйте. Я его двоюродная сестра, кузина.
– Вы издалека прилетели, весь путь проделали прямо из дома?
– Да, мы из Миннесоты.
– Я ведь тоже из Миннесоты. – Генерал берет руку солдата, зажимает в нее памятную монету Форт Джексона. – Смотри на эту монету, пусть она тебе напоминает о пребывании здесь. Заботься о себе, думай о себе.
Странно. У нас говорят: «Думай о Родине!» Здесь – «Думай о себе!» Может быть, Родина здесь подразумевается сама собой? Мол, будешь в норме ты сам – сможешь и Родину отстоять. С таким толкованием я столкнулся впервые.
Курс, шестьдесят три дня плюс ознакомительные четверо суток, закончен. Первые девять с половиной недель в армии США.
Мы садимся и покидаем эту фабрику по переработке людей. Каждую неделю Форт Джексон выпускает тысячу молодых солдат. Безусловно, этой машине, этой системе в мире нет равных. Наши же учебки живут в прошлом веке. Но есть одно «но». К нам в Ковров, в Елань, в Двести сорок второй центр в Омске, со школьной скамьи уже приходят солдаты. По духу, по воспитанию, по генетике. Их остается только переодеть, дать три раза выстрелить из автомата и послать в бой. Так у нас частенько и делают, к сожалению. И наши солдаты при этом все время умудряются побеждать. Surprisingly!
Баграм
Купание в эксклюзиве
Сержант Рик Скаветта лабал «Дым над водой». Потрясающая, скажу вам я, штука. Что в оригинале, что в исполнении школьного духового оркестра, что вот так, «по-скаветтски». Электрогитара плясала в руках. Рик закатывал глаза и вытягивал губы уточкой. Гриф взмывал под потолок, потом, пикируя, доставал до пола. Медиатор, зажатый в белых сержантских пальцах, царапал гладкие серебристые струны. Динамик, толкающий роковые сигналы сквозь усилитель, то сверлил уши «фузом», то пронизывающе мяукал. Стены фанерного домика зудели, словно над нами «крутила бочку» эскадрилья винтовых истребителей. Композиция «Deep Purple» прижимала нас к полу. Она щекотала внутренности, наливала тело свинцом – такие чувства испытывает пилот при выходе из пике, при перегрузках.