Сама академия, при ближайшем ее рассмотрении, – это огромный серый каменный замок. Или форт по-американски. Вокруг жилой городок со всеми прелестями – магазинами, барами и кофейнями, с домами для офицеров и преподавателей. Это свободная территория, рядом с которой есть зона, где все и вся запрещено. Причем запреты эти тысячи находящихся в той зоне людей принимают на себя добровольно.
В гостях у темных людей
Мы оставили в гостинице чемоданы и погрузились в микроавтобус, который завез нас, как говорят здесь, в закрытую зону. Зелени в этой зоне было, конечно, меньше, чем в парке. Петр, уже начитавшийся о Вест-Пойнте, крутил головой:
– Неоготика…
– Чего?
– Эклектика…
– Ты о чем?
– Архитектура. Английский стиль позапрошлого века.
– Ааа…
Я тоже оглядываюсь, стараясь освоиться, привыкнуть к холодной и серой угловатости зданий. Тут можно фильмы снимать про царей. Карета вместо нашего «бусика» смотрелась бы в этих дворах весьма органично. Петр, пошептавшись с сопровождающим офицером, сообщает:
– Это штабы, учебные корпуса и бараки.
– А что за бараки?
Мы в России бараками называем длинные одноэтажные здания, построенные в тюрьмах для заключенных или на воле для людей ну совсем уж низкого статуса. Без комфорта, с «удобствами» во дворе. Я здесь таких бараков не вижу.
– Да это казармы у них так называются – barracks, где курсанты живут.
Петр показывает на высокие серые каменные строения. Ничего себе бараки… Это княжеские покои, не иначе.
– Все, что вы видите, построено еще двести лет назад. По приказу президента Америки Джорджа Вашингтона. В конце восемнадцатого века, во время Войны за независимость.
Не слишком-то хорошо я знаком с историей той войны. Вроде как англичане привезли в Америку, вслед за открывшим ее Колумбом, своих каторжан и преступников. Те каким-то образом превратились в колонизаторов и американцев и отказались Лондону подчиняться. Вот вам и революция, вот и война. Американцы победили, и появились Соединенные Штаты. Петр инициативен, видно, что он подготовился к нашей поездке весьма основательно. Теперь сыплет знаниями:
– Вест-Пойнт строил воевавший тогда за американцев генерал-поляк Тадеуш Костюшко. Хорошо строил, быстро. Через год после закладки первого камня в эту крепость переехал президент Америки со своим штабом. А в тысяча восемьсот втором здесь основали военную академию, чтоб не отправлять своих офицеров учиться в Европу. С тех пор здесь подготовили пятьдесят тысяч офицеров.
По улицам академии ходят курсанты и офицеры в камуфляжной форме и в черной повседневной. Ездят гражданские машины, зеленые военные «Хаммеры», гоняют велосипедисты в шлемах. Некоторые учащиеся бродят в спортивной форме и со светоотражающими оранжевыми поясами, останавливаясь и делая растяжку, опуская ноги на гранитные барьеры. И все это на фоне серых квадратных башен, с окнами и арками, обведенными белой краской.
Заглядывая в путеводитель, Петр заряжается информацией и немедленно передает ее мне:
– Из стен академии вышли генералы Грант, Ли, Першинг, Мак Артур, Эйзенхауэр, Пэттон и Шварцкопф. Здесь учились астронавт Эдвин Олдрин, первым ступивший на Луну, а также изобретатель бейсбола, а еще главный инженер строительства Панамского канала Джон Фрэнк Стивенс. И еще много знаменитых людей.
Первые мои шаги в Вест-Пойнте были сделаны по протоколу, заведенному в армии США. Сначала ознакомительный брифинг. Это уже не кажется мне экзотикой. Я уже привык, что сам командир, или его заместитель, или доверенное лицо в деталях рассказывает мне о своей воинской части. Нас завели в кабинет, и там все по шаблону. Лекция, слайды, основная информация об истории академии и ее настоящем. Я уже давно стал скучать по нашим российским традициям. Знаете, как у нас обычно принимают в армии репортеров? Да уж не так нудно. Приезжаешь, например, в какой-нибудь российский полк. Десантный, пехотный, без разницы. Куда тебя сразу ведут? Правильно, в столовую! Приводят в «греческий зал», сажают за стол командира. А там пожалуйста: сало с чесноком, селедочка, салат оливье. Замполит, с громким шелестом потирая руки, уже склоняется к вам с улыбкой:
– Вино, коньяк? Или водочку?
Так вот у нас принимают! Тут тебе и сведения необходимые сообщат про полк или дивизию, и мосты наведут, сделав отношения командования и репортеров не такими формальными, как еще пятнадцать минут назад… Эх, Россия…
А здесь, в Вест-Пойнте, я сидел на брифинге и записывал. Можно сказать, кемарил, терпел, пока лектор, блеклый сержант, не начал рассказывать об иностранных курсантах, которые учатся в академии. Он перелистнул на экране очередной слайд и ткнул в него указкой:
– У нас обучаются курсанты из тридцати пяти государств.
Я оживился:
– А как попадают к вам?
– Для каждой страны свои правила отбора.
– А платит кто, Америка?
– Когда родина курсанта, а когда и правительство США. Вот последние десять лет у нас много обучаются юношей из Восточной Европы. Вы можете встретить у нас курсантов из бывшего Советского Союза.
Я еще более оживился:
– Оба! А что, и наши есть, российские?
Сержант запнулся.
– Эээ… Из России пока нет. Зато мы собираемся принять курсантов из Ирака. Из Кувейта, Иордании, Афганистана, Египта. Пока что собираемся принять… Надо их еще подготовить к учебе. Язык должны знать, правила академии.
Мне-то известно, что российских курсантов здесь нет и отродясь не было. Ну, таких, чтоб учились в Вест-Пойнте основательно, четыре года. Краткие курсы не в счет. Почему их здесь нет? Ну, во-первых, не такие уж с американцами мы соратники, чтоб наши парни учились в главном вузе Сухопутных войск США. Должно признаться, что и американцы в наших военных училищах и академиях никогда не учились. Приезжали, знакомились, общались на уровне, типа: «Я Джон! А я Петя» – и все. Так уж сложилось. А есть еще и во-вторых… Представьте, ну даже если отучится в Вест-Пойнте наш Петя или Ваня, что нам потом с ним делать? Отправить его служить в дикое Забайкалье? Или на Кавказ? Он загнется там после этих замков, газонов и парков. Можно его в какое-то другое, наше, российское училище отдать доучиваться? Но на нем клеймо «Вест-Пойнт» так и будет чернеть. Наши кадровики и офицеры по защите государственных тайн будут всю службу гадать – что ему там за четыре года с мозгами сделали, в Вест-Пойнте? Да, есть еще вариант применения нашего выпускника – в ГРУ определить, на американское направление. Но! Этот наш Петя или Ваня уже будет засвечен в ЦРУ, ФБР и в РУМО (Разведывательное управление Министерства обороны США) вдоль и поперек! Тайного агента из нашего парня уже не получится. Как ему после такой учебы форму допуска к секретам оформлять? Короче. Из-за всего этого наших в Вест-Пойнте нет.
После брифинга меня отпускают чуть-чуть погулять. Я прохаживаюсь по зеленому газону, притаптываю ботинком бритую траву и думаю… Странные ребята эти американцы. Они, бывает, маршируют по асфальту, но все чаще по травке. Шаг не печатают, а чудно выворачивая стопу, выписывают, как цапли. Это если мы с вами говорим про почетный караул. Вообще, здесь все как-то не так…
Я вспоминаю, как в первый раз попал в США. И сразу отправился не куда-нибудь, а в Пентагон. Эх… Девяносто восьмой год. Летали мы тогда с министром обороны России Игорем Родионовым. Это была кругосветка: Москва – Вашингтон – Даллас – Гонолулу – Токио – Владивосток – Москва. Я тогда каким-то образом попал в «министерский пул» – так называют группу журналистов, которые всегда-всегда летают с главой военного ведомства. Летали. Теперь таких вещей нестандартных уже не практикуют. Интересная поездка была… Стартовали мы с аэродрома Чкаловский. Только взлетели, все сразу сняли мундиры и костюмы, переоделись в футболки, «треники», тапочки. И министр, естественно, тоже. Все смешались: и репортеры, и генералы. Тут и там стоят, сидят, курят и потягивают вискарь. Вот где единение было армии и народа! Больше всего журналистов грудятся у кресла Леонида Ивашова. Ооо… Это удивительный генерал. Он служил в Центральном аппарате еще при министрах Устинове, Соколове, Язове. Его должность формально звучала так: начальник Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны. Если образно и коротко – министр иностранных дел Минобороны. Без него ни один наш главный военный с иностранцами не встречался. Он знал за границей всех и каждого. В США, Англии, в НАТО. Да везде. А в самолете, покуривая сигаретку, положив ногу на ногу и помахивая шлепанцем, он давал нам такие детали! Сердце замирало! У меня при этом тряслись руки: мне было нужно срочно бежать, писать текст, монтировать изображение!
Мы тогда долетели до ирландского Шеннона: там в наш борт при снижении ударила молния, мы этого не заметили, хлебнули пивка в «стерильной зоне», самолет дозаправился – и полетели дальше.
Пентагон меня поразил тем, что там, опять же по американской привычке, все курилки и коридоры были названы именами каких-то героев. И везде висела соответствующая табличка. Нас встречал американский министр обороны Уильям Коэн, бывший юрист, политик. Высокий, улыбающийся широкой ковбойской улыбкой. В Штатах министр вообще скорее политик, а не военачальник. Всеми боевыми делами занимается председатель Комитета начальников штабов – это, как говорится, его кафедра.
Я запомнил американскую церемонию проверки оружия и внешнего вида солдат. Ее проводили перед парадом. О, это спектакль! Сержант в кителе с ремнем, в фуражке и, представьте, в черных очках с белыми дужками. Он, аккуратно и мягко вышагивая, как великолепно сделанный робот, подплывает к солдату. А тот также в кителе с ремнем, в фуражке и тоже в черных очках. С карабином и с примкнутым штыком, который солдат удерживает в положении «перед собой», то есть перпендикулярно земле. Сержант замирает перед солдатом глаза в глаза. Принимает у него карабин, жонглирует им механически, словно танцуя брейк. Потом проводит по прикладу белой перчаткой, считывает глазами, осталась ли она такой же белой или есть грязь. Ловко ударяя по прикладу, сержант крутит карабин в руках. Снова проводит перчаткой, уже по цевью. Снова сканирует ее белизну. Потом сержант приближает карабин к глазам, удерживая его параллельно земле. Осматривая оружие, он резко поворачивает голову сначала влево, потом вправо, мажет ствол перчаткой, ставит кисть ладонью к себе, резко поворачивает к ней голову, проверяет белизну и так же резко возвращает голову на место. Крутит карабином, как пропеллером, опять замирает. Танец брейк продолжается. Все это время солдат стоит по стойке «смирно» не шелохнувшись. И вдруг быстрым, неуловимым глазом движением он выхватывает оружие из рук сержанта, а тот как бы сам подает ему ствол. Все. Приклад на асфальте, карабин в положении «у ноги». Теперь сержант осматривает самого солдата, его мундир, то выставляя, то вжимая обратно свою голову, как петух. Приставными шагами, опять же как робот, он обходит солдата кругом, удаляется. Ну а потом уже весь почетный караул, сгибая и выгибая колени, выставляя вперед сначала пятку, потом носки, чудно перемещается по траве и, наконец, замирает, чтоб поприветствовать министра обороны России, который в сопровождении американского коллеги, в непривычном для нас штатском костюме, проходит вдоль строя.