Хорошенько принюхаться мешали аппетитные ароматы пищи и мощный цитрусово-имбирный дух, исходящий от Ингольва.
Наконец слуги убрали посуду, и Сольвейг отправилась на кухню за чаем. Пожалуй, это самый подходящий момент для маленькой мести.
– Дорогой, мне нужны деньги! – старательно улыбаясь, произнесла я голоском милой девочки.
Ингольв скривился и процедил:
– Сколько?
Как же унизительно просить у мужа денег на карманные расходы! Сама я вполне успешно работаю и неплохо зарабатываю. Однако по законам Хельхейма вся собственность жены и ее доходы принадлежат мужу, если иное не было прописано в брачном контракте. Рядом с хель, у которых царит жесткая власть женщин, люди особенно тщательно охраняют свои патриархальные устои. Разумеется, выходя замуж, о таких «мелочах» я даже не подумала, за что теперь расплачивалась.
Я высылала счета клиентам, а они рассчитывались с Ингольвом, такая вот система.
Мой благоверный вовсе не был скрягой, но не показать свою власть в подобных случаях было выше его сил.
Оставалось озвучить сумму.
– Зачем тебе столько?! – начал обычную игру он.
– Видишь ли, – начала я, – Сольвейг насыпала кофе в банку из-под сельди, так что теперь его разве что выкинуть… – Тут я немного погрешила против истины, даже такие «ароматные» зерна вполне можно было использовать для настоев, только говорить об этом мужу я не собиралась. – Поэтому придется покупать новый, а ты ведь знаешь, кофе зимой сильно дорожает…
Последнее было чистой правдой – когда заканчивался сезон судоходства, пряности, чаи и прочие товары, ввозимые с материка, сильно повышались в цене. А свое право на кофе я уже давно отстояла, и муж наверняка не захочет вновь ругаться из-за такой мелочи.
– Хорошо, – буркнул Ингольв и добавил, уже своему отцу: – Не забудь удержать его стоимость с кухарки!
Господин Бранд нахмурился, хотел что-то сказать, но его прервал какой-то возглас и грохот.
На пороге высилась Сольвейг, которая как раз несла десерт и чашки, когда услышала наш милый семейный разговор. Теперь разгневанная домоправительница стояла, уперев руки в боки, и явно пыталась подобрать слова. У ее ног валялся поднос с горой битой посуды и разливалась чайная лужа…
– И стоимость посуды тоже! – добил ее Ингольв. Пребывая в злобном настроении, он вовсе не собирался церемониться даже со мной, а тем более с какой-то кухаркой!
– Ладно, – только кивнул свекор и тут же сжал виски, как будто это движение причинило ему боль…
Когда завтрак окончился, домочадцы расползлись кто куда. Ингольв в сопровождении Петтера укатил на работу; свекор отбыл к себе, даже не пытаясь покомандовать слугами – видимо, ему в самом деле было очень плохо; Сольвейг злобно гремела кастрюлями на кухне; Сигурд ускользнул за покупками.
Остались лишь мы с Уннер, но горничной я быстро нашла работу, велев привести, наконец, в порядок мой многострадальный гардероб. Шитье она недолюбливала, поэтому оторванные пуговицы и разошедшиеся швы на моих туалетах вовсе не были редкостью…
В восторг это поручение ее не привело, к тому же дома не оказалось всего необходимого и ей пришлось под дождем плестись за покупками. Вдобавок я наказала купить кофе и свежих пирожных. Надо думать, Уннер честила меня на все корки…
В «Уртехюсе» царило сонное запустение. Непуганая пыль привольно разлеглась на мебели, действуя мне на нервы. Уннер я отослала, а Сольвейг я не подпущу к своим драгоценным баночкам даже на расстояние выстрела! Козла в огород и то безопаснее. Пришлось самолично наводить хотя бы относительный порядок.
Защитные нарукавники, косынка на волосы, тряпка в руках… Разумеется, именно в этот момент опрометчиво не запертая дверь распахнулась, являя исполненный неземного очарования облик прекрасной медсестры.
При виде меня, вооруженной ветошью и метелкой, очаровательные глаза Ингрид округлились.
– Ох, прошу прощения! Я не хотела вас побеспокоить… – прощебетала она, смущенно теребя завязки ридикюля. – Еще слишком рано…
На участливо-сладкий тон очень хотелось ответить резкостью, чтобы смыть с языка приторный вкус. Добавить щепотку перца или ложечку лимонного сока…
Пришлось подавить это желание, ведь воспитанные дамы не грубят посетителям.
– Ничего страшного, – я улыбнулась, хотя, полагаю, улыбка вышла вымученной, – просто я опасаюсь позволять слугам здесь убирать…
Поймала себя на том, что почти оправдываюсь, и разозлилась.
Добавила уже совсем иным тоном, холодноватым, как колко-свежий аромат мяты:
– Слушаю вас, что вы хотели?
– Я… по личному вопросу… – пробормотала она, потупившись.
Что оставалось делать? Только предложить присаживаться, потом, стараясь держаться с достоинством, снять предательские причиндалы уборщицы. Брр, представляю, что бы высказал Ингольв, узнав, как я роняю статус жены полковника в глазах знакомых!
Я ничего не смогу поделать, если милая Ингрид отправится прямиком к моему мужу и расскажет ему все в подробностях. Потому взять себя в руки и прекратить переживать по пустякам!
– Вы не возражаете, если я зажгу аромалампу? – поинтересовалась я со всей любезностью, на которую была способна. – Хотите чего-нибудь выпить?
– Не возражаю, конечно! – живо откликнулась она. – Да, спасибо, я бы не отказалась от глотка ликера.
Кто бы сомневался? Я отвернулась, капая в чашу масла имбиря и апельсина. Бодрящая, радостная смесь, от которой теплеет на душе. Тревоги растворяются в этом остро-цитрусовом аромате, как эфиры в чистейшем спирте.
– Хотя предпочла бы чашечку кофе с коньяком, – добавила вдруг она.
Моя рука дрогнула, и из пузырька пролились лишние капли. Я с досадой закусила губу, прикидывая, насколько превысила дозу. Почему-то большинство людей полагает, что ничего страшного не случится, если использовать слишком много эфирного масла. Вредное заблуждение! В ароматерапии действует старый добрый принцип «лучше меньше, да лучше». Это касается и качества, и дозировки. Не говоря уж о том, что некоторые вещества в малых количествах и в больших действуют совершенно иначе. К примеру, фенхель. Впрочем, я отвлеклась.
Решив, что из-за пары капель апельсина ничего страшного не случится (благо это ведь не на кожу, а лампу можно будет просто скорее погасить), я обернулась к Ингрид.
Она смотрела прямо и открыто, и от ее невесомо-нежного облика у меня вдруг кольнуло в груди. Одно дело, просто знать, что Ингольв мне изменяет (в конце концов, это случается с большинством замужних дам), и совсем иное – смотреть в глаза его очередного увлечения и мучительно сравнивать с собою. Чем она – лучше?! Светлые волосы легкими волнами, глаза с поволокой, холодновато-розовое сияние кожи, чуть заостренные чеканные черты…
Альг-исса не зря называла меня солнцем, и в противовес мне Ингрид была живым воплощением лунной прелести.
– Разумеется, – прерывая затянувшуюся паузу, произнесла я, ставя турку на спиртовку.
От Ингрид веяло сладкой ватой и ванилью, так тепло и сладко, что у мужчин, должно быть, кружилась голова. А вот то, что духи совпадали с ее собственным ароматом, подчеркивая и усиливая его притягательность, никак не могло быть простым совпадением. Либо она куда опытнее, чем притворяется, либо здесь поработал мой коллега-аромаг.
Каждый предмет и любое живое существо многогранны, в единый клубок сплетаются слова и запахи, цвета и ощущения. Только мало кто может понять эту сложную вязь, а уж тем более огранить, как драгоценный камень.
Есть о чем поразмыслить.
Заговорила я вновь, лишь поставив перед гостьей чашку кофе, изрядно сдобренного коньяком. Ингрид сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на меня как-то непонятно.
Она обхватила тонкими пальцами свою чашку, будто пытаясь согреться, опустила взгляд. Сбивчиво заговорила, то ли изображая волнение, то ли в самом деле волнуясь:
– Я пришла извиниться. Извиниться за то, что… Я не хотела… – Потом вдруг оставила в покое чашку, схватила мою руку и выпалила порывисто: – Госпожа Мирра, поверьте мне, я просто хотела подружиться с вами! Ваш муж… Это получилось само собой!
– О, разумеется… – произнесла я медленно, с понятным недоверием глядя на Ингрид.
Надо сказать, мне еще не доводилось принимать извинения в подобных случаях. Куда чаще очередная пассия моего супруга начинала меня ненавидеть, видимо полагая недостойной такого мужчины.
– Просто я… господин полковник очень любит… разнообразие, – закончила она почти шепотом.
– Действительно! – подтвердила я.
Ситуация была настолько комичной и абсурдной, что мои губы упорно расплывались в улыбке.
– Видимо, тут еще сказывается мое происхождение, – призналась Ингрид, пряча взгляд. Торопливо отпила глоток кофе и закончила: – Моя мама из ванов…
Я бы присвистнула, не будь это совсем уж неприлично. Обитатели Ванахейма, пожалуй, были самыми загадочными среди всех народов. Они редко покидали родной остров и почти никого к себе не пускали. Поговаривали, что Ванахейм – это Вальгалла на земле, изобилие природы и буйство красок, и в это вполне можно было поверить. Не зря ведь именно ваны сражались с асами за первенство в мирах, не зря именно они в древние времена считались божествами плодородия! Даже Фрейр и Фрейя происходят из этого народа…
– Поверьте, госпожа Мирра, я искренне хочу стать вашей подругой! – снова заговорила Ингрид. – Клянусь вам, я не буду появляться в вашем доме, чтобы…
Она не закончила, но я и так превосходно поняла. Забавное сочетание наивности, полудетской хитрости и прямолинейности. Или все же расчетливости?
Указать на дверь? Боюсь, это ничего не изменит. Я бы не пыталась сама познакомиться с новым увлечением Ингольва, но раз уж так сложилось, лучше держать ее на виду.
Бабушка говорила: «Сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит». Ирония в том, что имя «Ингольв» дословно переводится как «королевский волк»…
Словом, мы мило поболтали. Ингрид выказывала искреннюю (или кажущуюся таковой) заинтересованность обычаями Хельхейма, его обитателями и достопримечательностями.