«Оставляю вас знакомиться».
После его ухода Бошняк шлепнулся на кресло-мешок – несколько таких было разбросано по каюте вместо сидений.
– Так-так, – сказал он и переплел пальцы на затылке. – И что вас сюда привело?
Я с отвращением покосилась на ближайший мешок. Он был обтянут красным вельветом, и невозможно было представить, как устроиться на нем, сохраняя достоинство.
Может, Бошняку и нормально растянуться на тюфячке, как младенцу, но я предпочла остаться на ногах и, скрестив руки на груди, объяснила:
– Я – активатор. У белых кораблей есть миссия, однако для одобрения действий им требуется биологический разум. По-видимому, это встроенная характеристика, что-то вроде предохранителя.
– Они выбрали вас?
– Вас это, кажется, удивляет?
Бошняк сел и уперся локтями в колени.
– Поймите правильно, мне известно, что затеял этот флот. Я вник в суть их миссии. Черт возьми, я ее одобрил. Просто странно, что они выбрали поэтессу.
– Я не всегда была поэтессой, – заявила я, взглядом оценивая его цивильный облик: мятую одежду, распущенные шнурки. – И вообще, кто вы, собственно, такой?
Он ухмыльнулся:
– Историк из одного камрозского университета. Мой факультет обратился к Дому Возврата, те связались с армадой. И вот, – он раскинул руки жестом довольного успехом фокусника, – я здесь!
Я покачала головой. Была у меня надежда, что он из разведки Конгломерата. Академический ученый мне в данный момент нужен был, как рюкзак с булыжниками.
– Еще такие здесь есть?
– Нет, я один на борту. То есть был, пока вы не появились.
– И что именно вы здесь делаете?
– Исследую Кинжальный флот. Как я уже говорил, я историк. Занимаюсь историей очажников. Вы ведь знаете, кто это?
Я ответила ему кислым взглядом:
– Все знают, кто это.
Мы изучали их еще в школе. Самая большая и дразнящая загадка истории в пару к потерянной Атлантиде.
Бошняк будто не заметил укола.
– Ну вот, – сказал он. – Они так мало оставили после своего ухода, что я не мог упустить случая попасть на их корабль.
– После ухода, говорите? – Я прикусила губу. – Слышала, эти корабли выращены из культуры их стволовых клеток.
– В кораблях присутствует только малая их часть, – улыбнулся Бошняк. – Этот флот сохранил все отчеты. В действительности большинство их бежало, прихватив с собой в багаже всю цивилизацию.
– Куда они ушли?
– Через Интрузию.
– Пролетели в нее?
– Да, черт возьми. – В его глазах появился блеск специалиста, оседлавшего любимого конька. – Собственно говоря, они ее и создали, применив ту же технологию, которая пять тысяч лет скрывала эти белые корабли в карманной вселенной.
– Но зачем?
– Зачем они бежали из этого мира? – Он с довольным видом пожал плечами. – Испугались.
– Они, умевшие строить такие армады, испугались? Чего?
– Чего-то. Я точно не знаю. – Он потер ладони, явно наслаждаясь самим процессом решения задачи. – Переводы отрывочны, а изображений и звуковых записей не осталось. В человеческих понятиях точнее было бы сказать, что они боялись мифических животных и орудий, обратившихся против своих создателей.
У меня поднялись брови.
– Мифических животных?
– Созданий из собственных старинных легенд. Что-то очень сильно напугало их в давние времена, поэтому они и отринули всякую воинственность и посвятили существование всего вида помощи другим. Так и появилась организация, которой вдохновлялся Дом Возврата.
– Но если они бежали из этой вселенной, почему оставили здесь флот?
– Для защиты молодых рас? – предположил он, разводя руками. – Вероятно, ожидали возвращения чудовищ, не то не пустились бы в бегство. – Он впервые посерьезнел и стал задумчив. – По-видимому, этих чудовищ привлекали конфликты.
Глава 39Сал Констанц
Увидев «Неуемный зуд» вблизи, Альва Клэй тихо присвистнула:
– Ну и громадина!
Мы расположились в кают-компании, готовились к поисково-спасательной операции, а «Злая Собака» перекидывала нам вид с наружных камер. С расстояния в несколько километров «Неуемный зуд» напоминал каменную, изрытую кратерами планету, на которой мертвенный свет далекой звезды обрисовывал стесанные пики и непроницаемые тени впадин.
– Верно говоришь.
Я сняла с полки нюхач. Переносное устройство вынюхивало следы жизни – продукты дыхания, слабое биение сердца, теплоту погребенного под развалинами тела – в разбитых звездолетах или рухнувших от землетрясения зданиях, но я решила, что оно сгодится и для обнаружения ракообразных монстров в коридорах инопланетного левиафана. Клэй, заметив, что я держу в руках, вопросительно шевельнула бровью.
– Чтобы не повторилось случившееся на «Хобо», – объяснила я. – Ты же видела ту тварь. Если там есть еще такие, нам лучше держаться от них подальше.
– Не робей. – Клэй похлопала по висевшему на бедре «Архипелаго». – Этот малютка что хочешь продырявит.
– Да, но все же предпочитаю не рисковать. – Я глубоко вздохнула, чтобы выровнять голос. – Не желаю больше никого терять, ясно?
Мы встретились взглядами. На миг, эхом спора, между нами словно встал призрак Джорджа. Клэй кашлянула и отвела глаза.
– Ну да, – тихо сказала она, косясь на стену. – Я тебя понимаю.
Пара малюток-драффов помогали нам разбирать снаряжение. Я еще не различала выводка: по мне, все они выглядели одинаково, как шестилучевые морские звезды размером с котенка и в маслянисто-голубой чешуе. Нужно будет попросить потом Нода, чтобы пометил их разноцветной сбруей или, скажем, именными жетонами. А пока я присела и похлопала по плечу ближайшего ко мне.
– Ты не мог бы сходить в камбуз за кофеиновыми таблетками?
Малыш поднял ко мне лицо и пошевелил пальцами.
– Непременно. Очень спешно.
Я посмотрела, как он семенит по трапу, высоко подняв одну ладонь, а другими в сложном ритме перешагивая по металлическим ступенькам.
Клэй взглянула на меня озабоченно:
– Тебе требуется взбодриться с самого утра?
– Я плохо выспалась.
– Что-то тебя тревожит?
– В смысле, кроме монстров неизвестного происхождения и сообщений о разразившейся дома войне?
Она ухмыльнулась до ушей:
– Да, кроме этой фигни, в остальном ты в порядке? Просто не стоит тебе идти, если есть риск сорваться.
Я вздохнула:
– Одну я тебя туда не пущу.
– Я и не прошусь.
– Вот и отлично.
– Ну ладно.
Мы молча продолжали собираться. Клэй оделась, как обычно, в полевую форму: брюки хаки, такую же бандану и футболку. Я выбрала чистый темно-серый спортивный костюм, а футболку взяла белую. И конечно, напялила старую потертую бейсболку козырьком назад, чтобы не задевал за снаряжение, которое придется нести в руках.
Клэй достала из ящика инструмент.
– А это тебе зачем? – удивилась я.
В руке у нее был резак для вскрытия корабельной обшивки – такой же, каким она пробила себе путь в тонущий «Хобо». Сконструированный для резки толстых броневых пластин, он давал метровую струю перегретого пламени, легко кроившую сталь, как скальпель вспарывает кожу и сухожилия.
– Нам сообщили, что те штуковины металлические, – напомнила она. – Если дойдет до драки, нужно что-то, чем их пронять.
– Мы не будем подходить к ним так близко.
– И я не собираюсь, но небольшая предосторожность не повредит. Десант научил меня, что лучше иметь ненужное оружие, чем не иметь нужного.
Мы еще не закончили сборы (а лично я – накачку кофеином), когда на экране кают-компании появилась аватара «Злой Собаки».
– Принимаю передачу, – сообщила она.
– От выживших?
– В некотором роде.
– Сколько их?
– Людей – пять.
Уловив знакомую интонацию, я нахмурилась:
– Пятеро человек и?..
– Я не совсем уверена. – Аватара действительно выглядела озадаченной. – Оно назвалось «Душой Люси», но это невозможно.
Альва Клэй опустила резак:
– Ты говорила, что личность грузовика стерли? А может, не стерли? Может, перезагрузили на другой носитель?
Лицо аватары изобразило тревогу.
– Не вижу способа проделать такое, – сказала она. – Большая часть самосознания корабля располагается на клонированных тканях человеческого мозга – это не программное обеспечение. Если бы существовал способ создать в полной мере искусственный интеллект, нам бы не требовались биологические компоненты процессоров.
– Тогда как это понимать?
– Данных недостаточно.
Клэй повесила резак на пояс и проверила магазин «Архипелаго».
– Оно может представлять угрозу?
– Сильно сомневаюсь, – покачала головой «Злая Собака». – Судя по сообщению, оно делает все возможное для спасения людей.
Глава 40Злая Собака
Я создала виртуальную среду, использовав идеализированный вид на пирамиды Гизы из альтернативной версии Египта тысяча девятьсот двадцатого года. Декорации позаимствовала из любимой романтической драмы Престона. В закатном, дымно пламенеющем небе у каждой пирамиды светилась одна грань. В наползающей темноте горели огни кочевников, а ветер украдкой тревожил песок между дрожащими пальмами.
Два стула и стол я установила на спине сфинкса и пригласила Душу Люси составить мне компанию.
– Прошу, – указала я ей на стулья. – Присоединяйся.
– Спасибо, – улыбнулась она и села.
Я заняла стул напротив. Пустыню вокруг заливали лиловые, как синяк, сумерки. Холодный ветер с востока ерошил нам волосы и трепал одежду.
– Что бы ты хотела поесть или выпить?
– Хорошо бы яблочного сока.
– Прекрасно.
Я выбрала предустановленную аватару сержанта артиллерии Греты Новак, в шинели и шляпе с обвисшими полями. По щелчку пальцев на чугунном столике возникли два стакана. Душе Люси достался мутноватый свежевыжатый яблочный сок, а в моем был джин с тоником. Грета никогда не увлекалась ни джином, ни тоником, и я унаследовала ее вкусы, но сейчас этот напиток подходил к обстановке.