– Вдруг Престон так не думает?
– Тогда почему он запечатлел тебя, как вылупившийся утенок?[3]
– Просто он еще молодой. Но он исправляется.
– Не стучится больше по ночам в твою каюту?
– Вот это точно.
Клэй воздела руки:
– Слушай, я ведь тебя не осуждаю.
– Да пошла ты!
Наружная дверь ангара под челноком треснула посередине, открыв звездный прямоугольник.
– Все системы в норме, – произнесла через имплантат в моем ухе «Злая Собака». – Готовность к выходу.
Клэй озорно смотрела на меня. Я показала ей язык и скомандовала кораблю:
– Давай выводи нас.
В челноке слышно было, как с лязгом отходили топливопроводы и воздушные шланги, как они, извиваясь спасающимися от пожара змеями, втягивались в пол и стены отсека. Из маневровых двигателей на брюхе аппарата потянулся яркий в свете ламп гидразиновый пар.
И я, и Клэй вполне могли сами управлять челноком, но решили предоставить ведение этого перелета «Злой Собаке». Она зависла над нами чудовищным артиллерийским снарядом. Я сто раз видела ее в таком ракурсе, но не переставала дивиться функциональной стройности ее закругленного корпуса, солидности орудийных гнезд и сенсорных панелей, симметричному расположению торпед и ангаров для дронов. Красовавшаяся на боку шестнадцатиконечная звезда Дома Возврата не могла скрыть ее предназначение. Ни один снаряд не сравнится с ней в изысканности, ни одно орудие – в опасной притягательности.
Я гордилась званием капитана этой невероятной машины, с гордостью звала ее сестрой и подругой и еще больше гордилась ею – сумевшей отречься от роли, для которой ее предназначили. Звездный свет блестел на ее обшивке. Она была своей в вакууме, чувствовала себя дома – в гибельной пустоте космоса.
– Ты в порядке, капитан? – окликнула меня «Злая Собака». – Я отмечаю признаки необъяснимого эмоционального возбуждения.
– Просто залюбовалась тобой со стороны, – ответила я, улыбаясь.
– И как я выгляжу?
– Весьма круто.
– А знаешь, чего мне, по-моему, не хватает? – Голос «Собаки» стал серьезным. – Плавников. Плавники – это шикарно. Я бы потрясающе смотрелась с плавниками.
По мнению Клэй, «Злая Собака» напоминала анальную свечу для Зевса, а я скорее сравнила бы ее с кремневым наконечником стрелы, выпущенной некой богиней в самое сердце смерти.
Нет, не представляю, отчего «Собака» терпела шуточки Клэй. Может быть, старушка нашла что-то милое для себя в ее формуляре. Что ни говори, обе выступили в качестве пушечного мяса в затеянной не ими войне. Обе, хоть и сражались на разных сторонах, отдали службе почти все, что имели. А может быть, их связывал и забавлял общий цинизм. Я знала только, что между ними есть неуловимая для меня связь.
Неуловимая?
Кожу закололи мурашки.
Мы с «Собакой» сроднились потому, что обе лишились тех, кого любили, и обе искали успокоения в спасении незнакомцев. А что, если и с Альвой Клэй так же? Возможно ли, чтобы эта отставная десантница тоже пыталась найти способ оправдать принесенные в прошлом жертвы?
Наверное, это был глупый вопрос. Конечно, она стремилась загладить вину за то, что натворила. Конечно, она нуждалась в обретении мира и покоя. Иначе зачем бы она пришла в Дом Возврата?
Глава 45Джонни Шульц
Эддисон взглянула вверх, повесила винтовку на плечо и убрала прядь волос за правое ухо.
– Как ты думаешь, то, что убило Келли…
– Да?
Она скривилась:
– Мм, оно ее съело?
Этого я не знал. Не хотел об этом размышлять, но как одно чудовище пожирало себе подобного – видел своими глазами. Едва ли такая мерзость побрезгует откусить от человеческого трупа.
– Без понятия. Могло.
– Я все мучаюсь, вдруг она тогда была еще жива. – Эддисон обхватила себя руками, насколько это было возможно в скафандре и с винтовкой на плече. – То есть я знаю, что она умирала, но вдруг еще не совсем умерла, когда та тварь начала ее жрать? Не хотелось бы, чтобы со мной так случилось. Я бы лучше застрелилась или бросилась в такую вот шахту.
– Рили, – погрозил я ей пальцем, – я этого не допущу.
– Откуда такая уверенность?
– Оттуда, что патронов у меня больше всех.
– И что? – наморщила она лоб.
– А то, что, раз ты этого хочешь…
Я сбился, не сумев выразить, что именно ей предлагаю. Ружье вдруг стало невыносимо тяжелым. Совсем лишний груз, как и бремя ответственности командира.
– Ты меня пристрелишь?
– Только если не останется другого выхода.
– Да чтоб тебя, Джонни Шульц!
– И тебя туда же, Эддисон.
Она, придерживаясь за стену, свесилась над круглым провалом.
– Давай наверх наперегонки?
Я улыбнулся. В сорока метрах над нами на противоположной стороне шахты виднелось широкое отверстие, из которого лился свет, как будто из большого освещенного пространства.
– Чертовски отвесно.
Мы вернулись к остальным, ждавшим поодаль, и объяснили ситуацию.
– Будет непросто, – сказал я, – но стены не совсем гладкие. На них мягкая обивка, предохранявшая крылья нимтокцев.
– И чем это нам поможет? – спросил Бернард.
– Подушки примерно в квадратный метр. Думаю, в щели между ними можно втиснуть руку или носок. Цепляйтесь за них и двигайтесь по стене.
– Ты с ума сошел.
– Предпочитаешь остаться здесь?
Бернард поморщился:
– Ты уж поверь, капитан, я не меньше тебя хочу отсюда выбраться. Просто мне кажется, что риск слишком велик. И как с Сантосом? Разве он сможет карабкаться со сломанной ногой?
Мы оба обернулись к Эйбу.
– Гмм… – протянул я.
Честно говоря, до этой мысли я еще не добрался.
– Может, соорудим что-то вроде связки? – вслух подумала Эддисон.
Джил Дальтон покачал головой:
– Это ничего не даст, кроме того, что, если сорвется один, потянет за собой и остальных. Свалимся все вместе.
– А ты что посоветуешь? – Она покраснела, но тщательно следила за своим тоном и, прочно упершись в землю ногами, отгораживала нас от шахты. – Нельзя же оставить его здесь!
Дальтон потупил глаза. Предложить ему было нечего. Неловкую паузу нарушил Эйб Сантос.
– Вообще-то, – сказал он, – можно.
– Нет, – отрезал я. – И слушать не хочу. Мы тебя не бросили раньше, не бросим и теперь. Как-нибудь вытащим.
Кок пожал плечами в своем потертом голубом скафандре и переключился на Люси:
– А другого пути в ангар нет?
Девочка ответила не сразу, словно взвешивала слова. Когда она заговорила, ее полудетский голос был на удивление невыразительным и бесстрастным.
– Боюсь, что нет.
– Значит, у вас нет выбора. – Рослый кок в упор взглянул на меня. – Придется вам пока уйти без меня. Оставьте только оружие и немножко болеутоляющих, а сами валяйте к челноку. Наверняка на нем найдется антигравитационный пояс. С ним и вернетесь за мной.
– Нет.
– Да. И поторапливайтесь. Мне тоже не по вкусу сидеть здесь одному лишнюю минуту.
– И не будешь.
Холод холодом, но в скафандре у меня хлюпало от пота. Медленно вдохнув, я закончил:
– Я остаюсь с тобой.
Лицо Сантоса смягчилось. Я видел, как он загоняет вглубь эмоции. Потом он покачал головой:
– Нет, не думаю.
Я открыл рот, чтобы настоять на своем, но между нами возник Дальтон.
– Если кто с ним и останется, так это я. Я как-никак врач. – Он заглянул за край шахты. – И к тому же слишком стар ползать по стенам. Я вас только задерживать буду.
– А если те твари вас найдут?
– А если они поджидают вас наверху? – пожал плечами Дальтон. – Оружие есть – продержимся до вашего возвращения.
Не хотелось мне никого оставлять, но мужчины говорили дело, а на споры времени не было. Значит, подниматься нам предстояло вчетвером. Генри Бернард, обдумав вариант остаться, проглотил все возражения и согласился идти с нами.
– Надо раздеться, – сказала Эддисон. – В этих скафандрах не полазаешь.
– И еще – не берите еду, – добавил я, – и все, что не унести на себе.
У них с Бернардом винтовки вешались на плечо. У моей ремня не было, поэтому я отдал ее Дальтону.
Мы расстегнули скафандры и вышагнули из них, бросив валяться жалкими холмиками на полу. Теперь все были одеты только в футболки и тонкие трикотажные тренировочные костюмы, в которых мы ходили на «Душе Люси». На мне даже обуви не оказалось – снял, в спешке влезая в скафандр, чтобы сбежать с корабля. Полированный камень под ногами напоминал холодную плитку ванной комнаты.
Я вытащил из кармана и отдал Дальтону золотистый комок компьютерного вещества – попросил сохранить до встречи.
– Кто первый? – потер я руки.
Бернард поднял брови:
– Что ты на меня смотришь? Кто здесь капитан?
Стоявшая рядом с ним Эддисон виновато кивнула:
– Он прав.
Я заглянул в бездонный колодец, который открывался внизу вместо дна шахты, потом поднял голову к освещенному отверстию – нашей цели. Как бы я ни храбрился недавно, подъем представлялся практически невозможным, и я надеялся, что кто-нибудь, решившись первым, покажет мне, куда ставить руки и ноги.
– Рохли вы, парни! – подошла ко мне Эддисон.
После пропотевшего скафандра от нее пахло, как из шкафчика спортивной раздевалки.
– Так тебе и надо за то, что грозился меня пристрелить, – сказала она.
Не слушая ее, я придвинулся к краю, где коридор сходился со стеной шахты, и, протянув руку вдоль пластиковой обивки, нащупал шов. Втискивал пальцы в щель между подушечками, пока не счел, что зацепился надежно.
– Ладно, – сказал я, – пойду первым. Люси следующая, потом ты и Бернард.
– Есть-есть!
– И бога ради, давайте все поосторожнее.
Я в последний раз оглянулся на Сантоса с Дальтоном. Кок медленно кивнул мне, словно заверял, что не в обиде. Лицо стоявшего рядом Дальтона осталось непроницаемым. Он исполнял свой долг – долг врача и друга, но это не значит, что судьба, которой мы его предоставили, его радовала.