— Андрей помогает мне в этом деле и сам пострадал от Эйнштейна, — поспешила сообщить Юлиана.
— От кого?
— От доктора Петрова. Это Андрей его так окрестил.
— Хм, забавно. Кстати, забегая вперед, хочу сказать, что этот ваш Эйнштейн, — Рыжов снова скосил на меня глаза, но на этот раз с улыбкой, — не самая главная фигура в нашем деле. Доктор Петров сам оказался игрушкой в руках у более влиятельного человека. Начну с того, что Геркулес Альбертович хороший ученый и врач, и, между прочим, увлекается изучением древностей. Он одержим идеей, что когда-то давно на территории, где расселились славяне, существовала высокоразвитая цивилизация. Он выкопал, уж не знаю откуда, информацию о древнем артефакте — Звезде Темновита, якобы созданным для того, чтобы оживлять людей. И задался целью найти этот артефакт.
Вообще, Петров всегда интересовался вопросами реанимации людей и вытаскивания их буквально из того света. С этой целью он проводил порою даже запрещенные эксперименты. Его заприметил один влиятельный человек в нашем городе — Александр Темников по прозвищу Темнота. Известная личность в криминальных кругах. Он помог Петрову создать клинику. Взамен на это Петров стал его личным врачом.
Темников узнал от Петрова о Звезде Темновита и проспонсировал экспедицию для поиска артефакта. В экспедиции участвовал и отец Юлианы — Владислав Смирнов, программист, работающий на компанию Юбисофт. Темников его знал еще с детства. В молодости они вместе увлекались экстремальным туризмом и археологией. Но затем их пути разошлись. Темников ударился в бизнес и сошелся с криминалом, а Владислав Смирнов ушел в ай-ти сферу. Юлиана рассказывала, что после того, как артефакт нашли и привезли в город, ее отец искал программный код для его активации. А потом повздорил с Петровым и спрятал Звезду.
Но он совсем не учел, ибо не знал, что артефактом заинтересовался сам Темников. Я предполагаю, что Темнота увидел в нем панацею от смерти или инструмент для вечной молодости. А может и коммерческие перспективы его интересовали. Тут еще масла в огонь подлило одно обстоятельство. Темников оказывал знаки внимания Юлиане (ты уж извини, что я об этом говорю), — Рыжов бросил взгляд на Юлиану, и она чуть заметно кивнула ему в ответ. — Владислав запретил своему бывшему приятелю встречаться с дочерью. Что из этих факторов послужило спусковым крючком, я не знаю, но в результате Темников подстроил аварию, в которой погибла мама Юлианы, а ее отец оказался между жизнью и смертью. Темников распорядился, чтобы Владислава перевели из городской больницы в клинику Петрова. А дальше Геркулес Альбертович потребовал от Юлианы, чтобы она раздобыла и код, и саму Звезду, шантажируя жизнью отца.
— Как? — глянул я на Юлиану. — Твой отец не сам попросил тебя раздобыть код артефакта?
— Я не могла тебе говорить всю правду. По большому счету, какая разница? От Звезды зависела участь папы. И не важно, кто меня об этом попросил.
— Собственно, я рассказал вам все, что сумел раскопать. Остается пока неясным, как Темнота обнаружил, что вы поехали на дачу? И, кстати, что вы там делали?
— Искали настоящую Звезду, — Юлиана повернулась к ящику, поставленному мной на невысокий столик в стороне от кресел, на которых мы расположились. — И нам удалось ее найти.
В этот момент у меня затрезвонил мобильник. Я глянул на экран: Петрович. Не совсем вовремя, но, видимо, у него есть что сказать. Извинившись, я вышел в коридор.
— Студент, хочешь сюрприз?
— Валяйте.
— Нашел я того, кто играл за Мирона.
Глава 41
Я не знал, радоваться мне или нет. Наверняка код передан Эйнштейну, и практической пользы от того, что станет известен игрок, я не видел. Но все же подмывало любопытство.
— Он, оказывается, тоже из нашего города, — продолжал Петрович. — Согласился прийти ко мне в офис. Если хочешь, можешь лично познакомиться.
— Не знаю, как тебе это удалось, но все же огромное спасибо. Как освобожусь, обязательно приеду.
Я вернулся в студию. Юлиана продолжала сидеть в кресле, а Рыжов, склонившись над ящиком, рассматривал его содержимое. При моем появлении он выпрямился и глянул на меня с выражением сочувствия.
— Юлиана в двух словах рассказала про тебя. Не завидую. Но постараюсь помочь.
Вошел парень, которого Рыжов отправлял проверить машину Юлианы. Он вернул ей ключи, а Алексею вручил карту памяти.
— На наше счастье тачка оснащена камерой заднего вида, и здесь все записано.
— Спасибо, Сергей. — Рыжов открыл ноут, что находился на том же столе, за которым мы пили чай. Вставил в него карту.
На экране замелькали кадры со знакомым гелендвагеном, несущимся по дороге прямо на зрителей.
— Картинка хорошая, — заулыбался Рыжов, потирая руки. — И номера видны четко.
У парня, названного Сергеем, тоже глаза засветились как у студента, получившего зачет у Старой Марфы.
— Ну что ж, — подытожил Рыжов. — Материала на Темникова у меня достаточно, чтобы органы завели на него дело. Сегодня же передам все в полицию. Если мы его обезвредим, вам он ничего не сделает. Теперь перейдем к Петрову.
Он взял телефон и набрал номер.
— Геркулес Альбертович? Здрасте, здрасте. Узнали меня? Я к вам по делу. Если помните, я обещал сделать репортаж о вашей клинике. Да, да. Но рассказать можно по-разному, сами понимаете. У меня в гостях двое молодых людей: Юлиана Смирнова и Андрей Томилин. Их имена ничего вам не говорят? Не понимаете, к чему я клоню? Помнится, вы изливались мне о великой силе артефактов древних славян. И эти молодые люди принесли мне один. Говорят, называется Звездой Темновита. — Рыжов сделал паузу, слушая реакцию невидимого собеседника. — Геркулес Альбертович, у меня есть информация, что вы кое-что обещали моим гостям. Давайте договоримся: вы выполните свои обещания, а мои гости передадут вам то, что вы очень хотите получить. И, кстати, от вашего решения напрямую зависит то, что услышат телезрители о вас и вашей клинике.
Выслушав ответ Эйнштейна, Рыжов добавил:
— Еще, Геркулес Альбертович, советую вам не прибегать к помощи господина Темникова. Положение у него сейчас шаткое. Как бы оно не отразилось на вашей репутации.
Мы с Юлианой внимательно следили за разговором и ждали объяснений. Закончив, Рыжов какое-то время сидел, задумавшись, вертя в ладони смартфон. Потом повернулся к нам.
— Петров сегодня же свяжется с больницей, чтобы перевести маму Андрея к себе в клинику. Артефакт мы передадим, когда он выполнит договоренности.
Потом мне позвонили из больницы и попросили подъехать. Юлиана вызвалась подвезти. Мы оставили Звезду у Рыжова, пообещав вернуться, как только уладим дела.
Юлиана уже не лихачила, а вела машину осторожно. В больнице мне пришлось подписывать кучу бумаг на перевод мамы в клинику, давать свое согласие. Врач сообщил, что мама находится в тяжелом состоянии без сознания, и вся надежда только на доктора Петрова.
Закончив с формальностями, я вышел в больничный двор. Увидел, как выкатывали и завозили в реанимобиль каталку с мамой, накрытой белой простыней. Мне захотелось броситься к ней. Но санитары уже захлопнули дверцы кузова, сами уселись в кабину, и скорая отчалила от дверей приемного покоя.
Я вернулся на парковку, где ожидала меня Юлиана.
— Теперь будем ждать известий от Эйнштейна, — сказал я, садясь в машину. Немного помолчав, добавил: — Мне тут Петрович звонил, говорит, нашел того, кто играл за Мирона.
— Да ты что?! Такое разве возможно?
— Есть спецы, кто может хоть черта лысого найти. Он говорит, что игрок согласился прийти к нему в офис, нужно только позвать.
— Так давай позовем. Мне самой интересно. Пока ждем известий от Эйнштейна, познакомимся с нашим соперником.
Я позвонил Петровичу. Через пару минут от него пришло сообщение, что все в ажуре, и можно приезжать.
Купе Юлианы еле втиснулось на свободное местечко парковки у нашего офиса. Девицы из турфирмы, пускающие дым у крыльца, окинули Юлиану и ее автомобиль оценивающими взглядами. На меня впервые посмотрели с уважением и глубокомысленно вздохнули, когда мы проходили мимо них.
У двери Петровича я замешкался, не решаясь сразу открывать. Какое-то непонятное волнение овладело мной. Вот увижу я человека, игравшего за Мирона, и что ему скажу? Да и кто им окажется? Вон, за Анну совершенно неожиданно играл сорокалетний Петрович.
Юлиана, напиравшая со спины, шепнула в ухо: «Ну? Что встал?» Я потянул дверь. За столом, развернувшись ко мне, сидел Петрович. Я скосил взгляд в сторону дивана. На нем, заняв больше половины и продавив целый котлован, развалилась огромная туша моего одноклассника. Церковная бородка — это все, что его роднило с щуплой фигуркой Мирона. Гришка лукаво приподнял бровь и засиял невинной улыбкой. А у меня вдруг появилось жгучее желание заехать ему в лоснящуюся харю.
— Андрюх, да не смотри ты так, будто я твою девушку увел. Это всего лишь игра.
— Игра? Хочешь сказать, что тебе ничего не заплатили?
— Ну, так, тебе же тоже обещали. Каждый рвался получить свой приз.
Он, конечно, прав. Каждый из нас радел ради собственного интереса, и вряд ли стал бы поддаваться.
— Но ты все равно меня извини, — произнес Гришка. — Твой друг рассказал мне, что у тебя на карту была поставлена жизнь твоей мамы. И если бы я знал, может и не стал бы мешать.
И это верно. Откуда Гришка мог знать, ради чего я играю. Да и ведал ли, кто именно стоит за Тахиром?
— А ты знал, что играешь против меня?
— Сначала нет. Мне сказали, что моим соперником в игре будет Тахир. Но когда ты разговаривал в кафе по телефону с Юлианой, у меня вкрались подозрения. А когда я взламывал пароль на компе ее отца, понял, что Тахир — это ты. Но про твою маму я ничего не знал.
— Значит, во время нашей встречи с Полудницей, когда Мирон спал…
— Да, да, — перебил Гришка, — в это время я был у Юлианы.
— И про дачу они узнали тоже через тебя?
Он потупил глаза, его щеки внезапно залились краской.