– Нет, дорогая, так дело не пойдёт! – Фунтик никак не мог успокоиться. – Этак ты доведёшь себя до могилы во цвете лет! Тебе нужно нормально жрать, ты поняла меня?
Сам он, к слову, выглядел весьма респектабельно – приятель устроил его на работу в модный бар, и Фунтик снискал там славу обаяшки-бармена, отбоя от клиенток просто не было. Однако, несмотря на своё внешнее благополучие, Викин друг не отказался от идеи стать артистом. Он постоянно мотался на всевозможные кастинги, пару раз даже поучаствовал в съёмках ток-шоу.
– Если хочешь, – предложил он Вике, – я буду тебе звонить, когда подвернётся какой-нибудь интересный проект. Понятно, что не дешёвка всякая… ну, а вдруг – серьёзная интересная роль? Далеко не всегда режиссёры ищут среди профессионалов, им часто нужны молодые свежие лица…
– Спасибо, Фунтик, – поблагодарила Вика с признательностью. – Это было бы очень кстати. Вообще, если будет какая-то работёнка для меня… ну, ты знаешь, я готова даже петь на свадьбах, если понадобится. Голосом вроде Бог не обидел… а подработка мне ой как нужна, на одну стипендию не проживёшь!
– Что ж ты раньше молчала, Вичка?! – всплеснул он руками. – А я и заикаться об этом боялся, думал, что не царское это нынче дело…
– Дурачок, – рассмеялась она. – Да я любому заработку сейчас буду рада, другой вопрос, что на постоянную работу с моим графиком учёбы фиг устроишься. Только по выходным и могу… Ну, по ночам ещё. Но тогда времени на сон вообще не останется.
– Нет-нет, никаких ночных смен! – покачал он головой. – Будут съёмки – позову. Ты знаешь, в иных ток-шоу даже тупо массовкой посидеть – уже можно тысячу рублей за раз заработать.
– А как ты узнаёшь про все эти шоу и кастинги? – полюбопытствовала Вика.
– Да Алла меня зовёт, она же сама… – начал было Фунтик и запнулся, поймав удивлённый Викин взгляд.
– Ну да, – смутился он, – я забыл тебе рассказать. Мы с Аллой… Ну, в общем… вроде как встречаемся.
– Вроде как?! – перепросила Вика. – То есть ты сам не уверен?
Она была настолько ошарашена новостью, что даже не знала, как на неё следует правильно отреагировать. Алла Югова категорически не понравилась ей ещё со времён вступительных – особенно то, как гадко она повела себя с Фунтиком, унизив его у всех на глазах. И вот теперь, получается, Славка снова с ней закрутил… Она хотела хорошенько отругать Фунтика – ну надо же иметь хоть каплю гордости и самоуважения! – но что-то в его глазах заставило её прикусить язык.
– Ты хоть счастлив с ней? – спросила она тихонько.
Тот виновато отвёл глаза.
– Когда она со мной – то да… Вичка, она удивительная. Она классная! Я не могу описать словами… Но проблема в том, что… сегодня она может быть милой и ласковой, а назавтра… как будто мы вообще чужие люди, – вздохнул он, и стало понятно, что его давно это мучает. – Она то приближает меня к себе, то отталкивает. Я не могу понять, что она ко мне чувствует, нужен ли я ей.
– А уйти первому – никак? – спросила Вика, уже понимая по его выражению лица, что это безнадёжно.
– Никак, – вздохнул он. – Похоже, я действительно её люблю. По-настоящему… Ладно, не будем обо мне. Давай лучше поговорим о вас со Стрельниковым! Как ты съездила к нему в Ялту? Чем вы там занимались?
Вика принялась взахлёб рассказывать ему обо всём, что с ней произошло. Она старалась не заострять особого внимания на Белецком, упоминая о нём нарочито вскользь, в контексте всей киногруппы, но, чем дольше продолжался её рассказ, тем подозрительнее смотрел на неё Фунтик. Взгляд его становился всё более пытливым, как у прокурора, и наконец, не выдержав, он перебил её:
– О, Боже… Ты что, влюбилась в Белецкого?!
Вика осеклась, споткнулась и густо залилась краской.
– А что… это так очевидно? – спросила она виновато.
– Дурында, да у тебя это на лбу написано, ты бы посмотрела на своё лицо, когда говоришь о нём!
– Блин, – выругалась Вика. – Наверное, надо себя как-то контролировать…
– Что у вас с ним было? – встревоженно продолжал расспросы Фунтик.
– Ничего… – Она развела руками. – Ну, правда, ничего особенного! Он только поцеловал меня один раз. По пьяни. В шутку…
– Силён мужик, – вздохнул Фунтик, – если тебя так накрыло от одного только поцелуя, что ты улетела…
– Меня накрыло раньше. Если честно – то с самого первого взгляда, – призналась Вика: помирать, так с музыкой. – Это было… как удар грома, вот так – бах!
– Плохо дело, – констатировал Фунтик уныло. – А Стрельников не догадывается?
– Не знаю… Хочется верить, что нет. – Вика поёжилась, представив, что сказал бы Данила, узнав о её безумном наваждении.
– Ну, тогда… тогда у тебя только один выход: забыть о Белецком. Лето кончилось, всё прошло. Вернее – ничего и не было, – заявил Фунтик. – Так лучше для всех вас.
У Вики тоскливо ёкнуло в груди при слове «забыть».
– А может… – начала она робко.
– Не может! – решительно перебил он её.
– Но, Фунтик!.. – запротестовала она. – Ничто в этом мире не случайно. Всё посылается нам для чего-то… Зачем мы с ним встретились? Зачем всё это было? А что, если это – судьба?
– Ты как будто играешь в дешёвом «мыле», – покачал головой Фунтик и, возведя очи к небу, насмешливо протянул: – Ах, наша встрэча не случа-а-айна!.. Ах, он моя судьба-а-а!..
– Не юродствуй, – обиделась Вика. – Я, между прочим, абсолютно серьёзно спрашиваю. Ну… не просто же так всё это! У нас с Александром столько общего! Мы так похожи!..
– К примеру? – уточнил Фунтик недоверчиво.
– Ну, например… мы оба без ума от Чехова! – выпалила она торжествующе.
Фунтик захохотал.
– Охренеть, как оригинально! Только ты и он – одни в целом мире, а остальные миллионы поклонников таланта русского классика тут вовсе ни при чём.
– Ну вот, – расстроилась Вика, – взял и всё опошлил…
– Вичка, да пойми ты. – Он остановил её посреди улицы, взял за руку и развернул лицом к себе. – Я желаю тебе добра и очень хочу, чтобы ты была счастлива. Белецкий – это путь в никуда. Это сладкая манящая иллюзия, которая неизбежно завершится крахом. Я просто боюсь за тебя! Не хочу, чтобы тебя зашибло обломками… собственного сердца, – договорил он серьёзно.
Она осторожно высвободила свою руку и сказала мягко, но решительно:
– Спасибо тебе, милый. Но о своём сердце я позабочусь как-нибудь сама… если ты не против.
В середине октября Мастеру исполнилось шестьдесят пять лет.
Весь Викин курс посвятил подготовке к юбилею не одну неделю. Они сделали настоящую концертную программу, причём держали всё в строжайшей тайне от Михальченко, оставаясь в институте допоздна, репетируя и споря до изнеможения… Общественность тоже не осталась равнодушной к праздничной дате – в те дни Алексея Яковлевича нарасхват приглашали во всевозможные телевизионные шоу и радиопрограммы, а также брали интервью для газет и журналов. В одном из ток-шоу принимали участие бывшие ученики Мастера, ставшие популярными и знаменитыми на всю страну. В числе прочих на программу позвали и Данилу Стрельникова, и он сказал о юбиляре проникновенную, тёплую и трогательную речь.
Однако самым большим и приятным сюрпризом для Михальченко стал, несомненно, концерт, подготовленный его первокурсниками. Он не ожидал от них такой душевной отдачи, поскольку ребята недавно принялись работать вместе и ещё не совсем притёрлись друг к другу, а также к своему педагогу. Викин курс продемонстрировал все свои таланты, втиснутые в рамки одного часа: они разыгрывали комические сценки, декламировали стихи, пели под гитару столь любимые Алексеем Яковлевичем романсы…
– Спасибо вам, ребята! – повторял растроганный Мастер, прижимая руку к сердцу, и глаза его блестели. – Спасибо, дорогие мои… Послушайте, а поедемте ко мне? – вдруг предложил он. – Так не хочется расставаться сегодня!
И все студенты, конечно же, с восторгом согласились.
Ехали весело, с песнями и смехом, заполнив собою целый трамвайный вагон. По окнам снаружи стекали капли дождя, переливающиеся в свете фонарей, а при каждой остановке в распахнутые двери врывался запах палых намокших листьев… В Москву пришла осень.
Так Вика оказалась в гостеприимном и уютном доме Мастера во второй раз.
– Ксюша, знакомься, это – мой курс, – весело отрекомендовал жене своих учеников Михальченко.
Супруга, прекрасно воспитанная и умеющая владеть собой, не повела даже бровью, словно принимать толпу из пары десятков человек у себя в квартире было для неё обыденным и привычным делом.
– Добро пожаловать! – радушно пригласила она всех в гостиную и немного растерянно добавила: – Лёшенька, что же нам делать, я уже отпустила Дуню сегодня, у неё выходной…
– Да что же мы, безрукие-безногие?! – весело отозвался Мастер. – Сами себя обслужить не сможем?
– Сможем! – весело заревели студенты.
Подготовка к импровизированному банкету закипела. Девочки принялись чистить картошку и резать салатики; мальчишки помогали расставить стол, чтобы он стал шире. Ксения накинула плащ и заявила, что сходит в ближайший магазин за вином: «У нас, конечно, в баре есть пара бутылок, но их на всех явно не хватит…»
Дочка Михальченко – белобрысая и подвижная, как мартышка, девятилетняя Анюта – была в полном восторге от такого внезапного наплыва гостей и принимала самое деятельное участие в подготовке к застолью. Она помыла фрукты, красиво разложила их на блюде, а затем старательно нарезала колбасу и сыр, при этом отчаянно стреляя глазками в красавчика Никиту Берестова.
– Моя ты помощница! – растроганный Михальченко прижал дочку к себе и поцеловал в макушку.
Та картошка, пожаренная в ночи, показалась Вике самым восхитительным на свете лакомством – потому что она имела вкус счастья… И снова были песни под гитару, хором и соло; девочки и Ксения пили вино, мальчики с Мастером – коньяк, ну, а маленькой Анюте, конечно же, налили в бокал свежего сока.
– А я вас помню, – негромко сказала жена Мастера, обращаясь к Вике. – Вы были у нас летом вместе с Данечкой… Правильно?