Судя по обескураженному виду Белецкого, он ожидал от Вики сплошных восторгов в духе: «Ах, гениальный спектакль, ты – выше всяческих похвал, это было шедеврально!» Затем он сморгнул и рассмеялся.
– Спасибо тебе, Белка, за… честность и вдумчивость. Ты, вообще, любишь театр, да?
– Ужасно люблю, с детства, – подтвердила она. – У нас в Самаре, кстати, очень приличный драматический… Мы часто выбирались туда с бабушкой. Помню, как классная руководительница впервые вывезла нас в театр – это был класс девятый, кажется. Я оказалась единственным человеком, которому была знакома и не чужда эта атмосфера… Ну, а наш классный культпоход закончился полным провалом.
– Почему? – отхлебнув воды из стакана, полюбопытствовал Белецкий. Он смотрел внимательно, с интересом – такому слушателю хотелось рассказывать обо всём, лишь бы он не отрывал своего взгляда.
– Показывали спектакль «Настёна», по повести Распутина «Живи и помни», – пояснила Вика. Белецкий понимающе кивнул. – Дошли до момента, когда свекровь начинает подозревать Настёну в интересном положении. Это такая сильная в своём драматизме сцена! Такая трагедия!.. И вот, когда старуха спросила у невестки: «Ты, девка, не брюхата ли?», мои одноклассники заржали, как конченые дебилы, на весь зал. Мне хотелось их убить…
Белецкий сочувственно хмыкнул.
– Скажите… скажи, – поправилась она, – а чем заканчивается история Миши и Нины в фильме Тодоровича?
– А твой парень тебе не рассказывал? – улыбнулся он.
Вика не сразу сообразила, что он имеет в виду Данилу.
– У Дани там другая роль, – смущённо пробормотала она, – он же с вами на съёмочной площадке не пересекается… И, кстати, когда премьера?
– Фильм выйдет на экраны уже очень скоро, в конце месяца. – Он продолжал улыбаться, глядя на неё. – Неужели ты трейлер не видела? И по телевизору постоянно гоняют, и в сети роликов полно… Вот придёшь со своим Даней на премьеру и всё увидишь своими глазами. Ты же придёшь?
– Как я могу такое пропустить, – горячо заверила она. – Ну, а всё-таки… Скажи мне, Миша и Нина остались вместе в финале?
– Любопытной Варваре нос на базаре оторвали, – поддел он её, как ребёнка. – Ну, а если вкратце, то я тебя, наверное, огорчу… Хэппи-энда там не будет. Миша уедет на Кавказ, оставив два разбитых сердца: и Нины, и её кузины Юленьки.
Когда они уже собирались уходить, к их столику нерешительно приблизилась женщина лет сорока пяти, сидевшая до этого неподалёку с компанией друзей.
– Извините за беспокойство, Александр Владимирович, – вежливо обратилась она к артисту, – не позволите ли мне сделать одно фото с вами?
Белецкий радушно улыбнулся ей:
– С удовольствием!
Один из приятелей женщины сфотографировал их вдвоём с Белецким на телефон.
– Спасибо вам! – сердечно поблагодарила она, раскрасневшись от приятной встречи. – Ещё раз простите, что побеспокоила.
– Ничего-ничего, мы уже поужинали и как раз собирались уходить, – великодушно объяснил Белецкий.
– Ваша доченька? – спросила женщина понимающе, указав кивком головы на Вику.
Брови Белецкого комично взлетели вверх.
– Господи, боже мой… Конечно, нет.
– Простите… – смутилась женщина ещё больше.
– Нет, это ж надо! – смеялся Белецкий, когда они с Викой спускались с шестого этажа, на котором был расположен ресторан, вниз. – «Ваша доченька»…
– Она просто бредила, – утешила Вика. – Ты очень молодо выглядишь и на моего отца не тянешь ни при каком раскладе.
– Надеюсь, дело действительно не во мне, – вздохнул он, – а в тебе.
– То есть?
– Ну, ты едва ли походишь на студентку, – пояснил он, – с виду – девочка-подросток. Вот она и обозналась.
– Да ну, – фыркнула Вика. – Мы с тобой и не похожи ни капли. Как вообще можно было принять меня за твою дочь? Она что, слепая?!
– Моя дочь, кстати, тоже совсем на меня не похожа, – заметил Белецкий мельком, отводя взгляд.
Вика вытаращила глаза.
– Дочь?.. – переспросила она в замешательстве.
– Ну да. Мой ребёнок от первого брака, – пояснил он невозмутимо. – Зовут Дашкой. Пятнадцать лет, все прелести переходного возраста, дерзкая и строптивая девица.
Вика молча переваривала полученную информацию, стараясь не выдать смятения. Ей казалось странной собственная бурная реакция – она ведь была в курсе, что Белецкий успел дважды жениться и дважды же развестись. Неужели то, что в браке у мужчины и женщины часто рождаются дети, не приходило ей в голову?..
– Очень красноречивое молчание, – заметил Александр с улыбкой. – Что тебя так потрясло?
– Да нет… – опомнилась она. – Просто не ожидала, что у тебя есть дочь. Не в том плане, что… В общем… Короче, просто я совсем ничего о тебе не знаю, – коряво докончила она фразу.
Они вышли из Дома Актёра и зашагали к машине – Александр уже успел позвонить водителю, чтобы тот забрал их.
– Куда тебя везти? – спросил Белецкий на ходу.
Вика вдруг снова смутилась, как школьница.
– Да не надо, спасибо… Я и на метро спокойно доберусь.
– О, Боже. – Он возвёл очи к небу. – Замолчи уже, наконец, самостоятельная и независимая зверюшка. Я предлагаю тебя довезти не потому, что сомневаюсь в твоей способности доехать самой. Просто мне это будет приятно, такое объяснение подойдёт?..
– Ну ладно, – сдалась Вика. – Тогда – в общежитие, на Бориса Галушкина.
– Вот давно бы так, – усмехнулся Александр, открывая перед ней дверцу машины.
Они понеслись по улицам ночной Москвы, залитым искусственным рекламным светом. Вика молчала и смотрела в окно, хотя на самом деле сердце её так и сжималось в предчувствии скорой разлуки. В очередной раз им предстоит расстаться… С каким результатом на этот раз? Неужели же он просто скажет ей, как ни в чём не бывало, «ну, пока» и уедет? А тут ещё этот Витёк, как назло… При нём Вика чувствовала себя куда более скованной. Может, Александр хотел бы её поцеловать на прощание?.. Но не станет же он целоваться при своём водителе… Чёрт, ну и глупости же лезут в голову…
Машина уже подъезжала к многоэтажному зданию общаги. Вика даже дышать перестала от волнения. Ну ладно, при водителе он ничего не сможет сделать, но… может быть, он выйдет вместе с ней из машины, чтобы проводить до дверей, и тогда… тогда…
– Белка, приехали! – улыбнулся ей Александр. – Спасибо тебе за компанию. Было приятно повидаться.
«Что, и всё?» – хотелось закричать ей во весь голос. Похоже, это действительно было всё. Никакого продолжения не следовало. Ей вдруг стало горько и обидно за то, что она так отчаянно ждёт, не попросит ли он у неё хотя бы номер телефона. Он не просил. Её глаза набухли слезами, и она готова была зарыдать прямо сейчас, здесь, перед ним… Вике казалось, что она ему совершенно не понравилась как девушка и что в глубине души он и сам давно рад от неё отделаться.
– До свидания, – бросила она, не глядя ему в лицо, и выскочила из машины сломя голову, потому что слёзы уже рвались наружу.
Она бежала на свой девятый этаж по лестнице, не дожидаясь лифта. Бежала так, будто за ней черти гнались. «Блин, блин, блин!» – выкрикивала она на ходу зло и отчаянно, не заботясь о том, как это может смотреться со стороны. Впрочем, никто по пути ей не встретился, а даже если бы и встретился – ВГИКовцы привыкли и не к таким сценам.
Вика влетела в свою комнату так стремительно, что напугала уже засыпающую Зойку до полусмерти.
– Всё ужасно! – выпалила она вместо приветствия, с надеждой глядя соседке в глаза, словно умоляя, чтобы та её разубедила и вернула силы жить дальше.
– Что, не удалось подловить его после спектакля? – сочувственно вздохнула добрая Зойка, готовясь её жалеть.
– Да нет, – отмахнулась Вика; спектакль в её воспоминаниях давно отошёл на задний план – она даже почти забыла, с чего начинался сегодняшний вечер. – Это я как раз смогла. И мы даже поужинали в Доме актёра…
– И ты говоришь, что всё плохо?! – завопила Зойка. – Мать, ты зажралась?! Нет, вы только посмотрите на неё – ужинает с самим Александром Белецким и говорит при этом, что всё у неё ужасно!
– Нет, просто… – Она опустилась на свою кровать и обхватила голову руками. Зойка молча ждала продолжения, но Вика даже не знала толком, что ей сказать. – Ну, у него дочь, – выдавила из себя она наконец.
– И что с того? – Зойка передёрнула плечами. – Да, я что-то слышала о ней… но почему тебя это в принципе удивляет? Здоровый взрослый мужик, тем более – два развода за плечами… Почему бы ему не иметь детей?
Вика подавленно молчала.
– Нет, подруга, ты что-то темнишь, – уличила её Зойка. – Вовсе не это тебя расстроило. А ну, колись – что именно?
– Он не взял мой телефон, – убито выложила Вика, готовая умереть от горя и стыда.
Зойка присвистнула:
– А вот это уже хуже… Но тут тоже есть несколько вариантов, почему он так поступил.
– Какие, например? – Вика мрачно взглянула на неё.
– Самый безнадёжный: ты ему совсем безразлична. Второй, более щадящий: он твёрдо уверен, что вы и так вновь скоро увидитесь. Есть такая возможность?
– Не знаю. – Вика вяло отмахнулась; ей пока было слишком больно думать о сегодняшнем, чтобы уже планировать новую встречу. – Хотя… ты знаешь, вообще-то вариант есть: на премьере фильма Тодоровича. Данька же наверняка потащит меня с собой. И Белецкий об этом знает.
– Ну вот, – воодушевилась Зойка, радостно бросая Вике спасательный круг. – Зачем ему суетиться с телефоном, если вы и так скоро пересечётесь?
– А… ещё варианты есть? – робко спросила Вика.
Зойка добросовестно задумалась.
– Ну… либо он считает, что вам всё равно ничего не светит, ибо твоё сердце занято Стрельниковым… он же в курсе, что вы встречаетесь?
– В курсе… Вот чёрт!
– Не чертыхайся. В любом случае, поводов для отчаяния я пока не вижу. Увидитесь на премьере, ты будешь вся такая шикарная в изысканном вечернем туалете, он взглянет на тебя и сойдёт с ума от страсти.
– Звучит, как в пошлых бульварных романах, – фыркнула Вика. – Тем более у меня и платья-то вечернего нет…