Артуа. Ученик ученика — страница 120 из 150

Вскоре застучали топоры плотников, а строители потянулись на противоположный берег…

Укрепив под потоком воды колоды с телячьими шкурами, прижатыми деревянными распорками ко дну, мои новоявленные старатели ждали дальнейших объяснений.

– Работа несложная, берем лопатой вот этот самый песок и кладем на начало колоды. Вода его уносит вниз, мы снова кладем песок и так далее. И еще один важный момент: нужно постоянно подгребать песок вверх, навстречу потоку.

Продемонстрировав наглядно, как это делается, я взял лоток и показал, как им пользоваться. Парни с энтузиазмом принялись за дело. Процесс пошел, и пошел неплохо, очень неплохо.

В первый же день старания мы сняли солидный урожай – по моим прикидкам, килограмма полтора-два. Работали все, за исключением стража возле прохода и меня по вполне понятным причинам. Восьмая часть, а это двенадцать с половиной процентов, будет делиться на всех, то есть и работать должны все, что справедливо. На следующий день наша добыча удвоилась, затем выросла еще немного и остановилась на этой цифре. Вероятно, мы достигли предела. За неделю мы сделали килограммов тридцать, может, чуть больше, но ненамного.

Еще в первые дни нашего пребывания здесь мне пришла мысль сделать эталон веса в десять килограммов. Обычно мой вес колеблется от девяносто до девяносто пяти килограммов. Сейчас я не в лучшей форме, примем мой вес за девяносто и будем плясать от этого. Я призвал Прошку, и мы соорудили весы-качели. На одной стороне встал я, на другой корзина, в которую Проухв складывал камни, пока весы не выровнялись. Отлично, необходимость во мне, как в гире, пропала. Камни в корзине делим пополам и уравновешиваем, то есть получаем по сорок пять килограммов на каждой стороне. Если разделить этот вес еще два раза, у нас выходит вес чуть более одиннадцати килограммов. Убираем на глаз кило – и вот нам искомые десять.

Мы делили веса с Проухвом независимо друг от друга, и в итоге у нас все сошлось. Ну почти сошлось. Мне так привычнее, я даже не стал ничего объяснять внимательно наблюдавшему за нашими действиями Коллайну, – правда, он и не спрашивал. Делить дальше не видел смысла – есть гиря в десять килограммов, и этого достаточно, чтобы определить успехи нашего старания…

Жизнь наша вошла в размеренное русло – подъем, завтрак, добыча золота, перерыв на обед, снова старание до самых сумерек, ужин, вечерние посиделки и сон. Так мы провели в каньоне две недели, и вес золота, добытого нами, приближался к семидесяти килограммам. Рана моя подживала замечательно, – отчасти благодаря мази Шлона и в неменьшей степени горячим ваннам, которые я принимал на противоположном берегу.

Бившая прямо из скалы струя, замеченная мною еще в первый день по прибытии, вымыла среди камней небольшую впадину в земле, заполнив ее доверху горячей водой, неприятной на вкус и запах. Но факт есть факт: полежав в этой ванне пару раз, сразу почувствовал ее лечебные свойства.

Я вообще вел праздную жизнь, слонялся по всему каньону, рыбачил, валялся на травке, – короче, бездельничал. Моих старателей погонять не было необходимости, энтузиазм так пер из них. Никто не отлынивал, не искал себе место потеплее, да и где его было взять?

За третью неделю мы взяли еще чуть больше двадцати килограммов, задача усложнилась – весь песок и породу поблизости от воды мы уже пропустили через колоды и лотки, пришлось срочно изготовить пару носилок. И все равно мы уже добыли золота больше, чем я представлял себе даже в самых смелых мечтах. Значительно хуже дела обстояли с продуктами: запасы наши истощились. Рыба все еще ловилась, но уже не в таком количестве, и я все чаще стал задумываться об убое еще одной вьючной лошади, тем более что трава катастрофически подходила к концу. Лошади только и делали, что жрали ее, жрали – иногда даже зло брало. И вот тогда Прошка нашел золото – много золота. Вернее, золото само нашло его.

Глава 17ЗАКЛИНАНИЕ

Дело шло к окончанию работ на сегодня, поскольку солнце уже скрылось за каменой стеной ущелья. Я стоял задумавшись, глядя на Амина, ловко работающего на вашгерде, доводящего золотой концентрат до доступной нам чистоты. Вода, необходимая для работы на вашгерде, очень холодная и поэтому менялись там часто.

Вообще-то после этого полученный золотой песок обрабатывается азотной кислотой, сушится и подвергается действию обыкновенного магнита. И даже после этого оставались примеси, от которых можно избавиться только при плавке. В процессе плавления примеси сгорают, уменьшая вес золота примерно процентов на восемь – десять. Но ничего этого у нас не имелось, да и не требовалось. Благородного металла было много, и мы не заморачивались золотой пылью, сбрасывая ее в отвал, отбирая только крупные фракции. Эту самую пыль извлечь из породы можно амальгамированием с помощью той же ртути или применением цианидов, как на горно-обогатительных фабриках. Зато у нас экологически чистое производство, разве что воду мутим.

Подошел Проухв, весь грязный, с перепачканным лицом, но отчего-то ужасно довольный. Я кивнул ему: говори, мол, чего уж.

– Вот, ваша милость, посмотрите. – Прошка, наверное, единственный из всех, упорно продолжал называть меня таким образом, и протянул камень размером с пару кулаков, такой же грязный, как и он сам. Я взял его, удивился весу, колупнул ногтем и стал быстро обтирать камень прямо об рукав своей куртки. Мать твою, это же самородок!

Килограммов на шесть-семь, не меньше, и без всяких вкраплений кварца.

– Где ты его нашел?

– Там, – Прохор махнул рукой, указывая направление. – Там еще много. Провалился я под землю, одна голова торчит, начал выкарабкиваться, сапог застрял. Я наклонился, там темно, грязь, камни, я разгребать стал, а камни тяжелые, хоть и маленькие. Меня Шлон вытащил, я на камень посмотрел, а он блестит. Шлон меня к вам послал, – возбужденно рассказывал Прошка, ведя меня к провалу. Почти возле самой стены каньона, прямо на тропинке, протоптанной нашими людьми, носившими на носилках песок к воде, действительно зияло темное отверстие. Оттуда летели камни и грязь, затем из-под земли показалось чумазое лицо очень довольного Шлона.

– Командир, – заорал он, – вы только посмотрите, здесь же настоящий клад зарыт.

На шум прибежали остальные. Герои дня, Проухв и вылезший из ямы Шлон, гордо посматривали на остальных: мол, учитесь, парни, пока мы живы.

Как оказалось, они вдвоем несли носилки, доверху полные золотоносной породы, когда под Проухвом, шедшим впереди, внезапно разверзлась земля.

Шлон в который раз рассказывал собравшимся старателям свою версию событий. По его словам, Проухв остановился, прошептал заклинание и, топнув ногой, скрылся под землю. Шлон даже успел его расслышать, заклинание то есть. И звучало оно примерно так: надоело все, хочу домой, к мамке. Тщетно Проухв пытался возразить Шлону, что и не останавливался он, и не говорил ничего, и ногой не топал. Все, не слушая его, смеялись, хлопали по плечу и говорили: все, парень, теперь скоро домой поедешь, и мы вместе с тобой. Пора завязывать этот балаган, Прошку трудно, почти невозможно вывести из себя, но если он все-таки разъярится – спасайся, кто может!

– Так, слушайте сюда. На сегодня все, завтра посмотрим, что там нашел Проухв благодаря своей магии.

Народ потянулся к лагерю, оживленно обсуждая произошедшее событие.

– Ваша милость, – начал Проухв, – я не…

– Конечно, Прохор, конечно, – перебил его я. Ты ничего не говорил, не топал ногами. Шлон шутит. Шутник он у нас. А вот тебе действительно улыбнулась удача. Она по-разному всем улыбается. Тебе она улыбнулась таким образом.

– А вам она как улыбнулась, ваша милость?

– Мне? – Я на секунду задумался. – Мне она улыбнулась тем, что я тебя встретил. Идем, Проухв, идем, тебе еще вымыться нужно и одежду отстирать. Ты у нас герой сегодня, а герои всегда в белом ходят! – И увлек довольного парня за собой.

За следующие четыре дня мы достали из провала столько золота, что его общий вес перевалил за триста килограммов. Жила, определенно жила – да еще какая!

При промышленной добыче золота рентабельным считается его содержание два-три грамма на кубический метр, а это без малого две тонны породы. Здесь же мы легко, практически не напрягаясь, только при помощи подручных средств выдали на-гора за неполных четыре дня двести килограммов.

Наконец однажды вечером я заявил, что все, хватит, жадность фраера губит, заменив слово «фраер» местным синонимом – тругин. Народ недоуменно посмотрел на меня, и я принялся за промывание мозгов.

– Так, фартовые старатели, золото мало добыть – его еще надо довезти до дома, не потеряв при этом голову. Вот это, – я показал на небольшой мешок из грубо выделанной кожи, – десятая часть от общего веса. Потрогайте, поднимите, попробуйте на вес. Такой мешок повезет каждая лошадь, кроме вьючных, разумеется. Их мы грузить золотом не будем – понятно почему. Это, – я указал на следующий мешочек, поменьше, весом около пяти килограммов, – доля каждого из вас, которую вы получите сразу же по возвращении, в Стенборо. Главное для нас – это вернуться домой живыми, мертвым золото ни к чему. Назад пойдем налегке, взяв только самое необходимое, остальное оставим здесь, в долине. Теперь наши жизни зависят от быстроты ног наших лошадей, и перегружать их не стоит. Один умный человек сказал, что даже самым большим ртом нужно откусывать понемножку, иначе можно подавиться. Если будет угодно Создателю, мы сюда еще вернемся. Поэтому предлагаю: провал завалить камнями, два следующих дня отдыхать и готовиться к дороге, а на рассвете третьего отправимся в обратный путь. Если кто имеет особое мнение, будет лучше для всех, если он выскажет его прямо сейчас. Хуже нет недоговоренностей и бурчания за спиной… – Вот такая у меня получилась заключительная речь, подводящая итоги наших работ.

Парни молчали, переглядываясь, – вроде все верно, жадность никого до добра не доводила, а обратный путь не менее тяжел и опасен.