Он очарователен – прекрасные полы из белого дуба, множество белых и розовых цветов в изящных горшках. Такую красоту сложно забыть. Хостес ведет меня к столику в другой части ресторана – с окнами во всю стену и низенькими столиками в окружении кресел с подушками. Эта часть зала явно предназначена для неформальных ужинов и бесед за едой. Сидящий за одним из столиков парень чуть старше меня. В одной руке у него – бокал вина, в другой – телефон. Когда я подхожу, он даже не поднимает головы. Я мысленно вздыхаю – вечер будет долгим.
Я сажусь напротив, расправив юбку. Кресла большие и мягкие, так что я сразу проваливаюсь.
Он заказал мне бокал вина, но я прошу стоящего неподалеку официанта принести меня воды.
– Ты – дочь члена Собрания Мина, – начинает парень, оторвавшись от телефона. – Трейни и будущий айдол, – последнее слово он произносит так, будто говорит о грязи, приставшей к его лоферам от «Феррагамо»[58].
– Да, а ты – сын владелицы ресторана, – я намеренно не называю его по имени, раз уж он не удосужился узнать мое. Обычно я чуть более терпелива на свиданиях, устроенных отцом, но сегодня меня больше занимает реакция интернет-пользователей на заявление «Джоа» о том, что таинственная девушка на фото – Надин.
Реакция в основном положительная, поскольку известно, что у Натаниэля четыре старшие сестры. Однако я уверена, что сотрудники «Джоа» удаляют наиболее злобные комментарии, авторы которых заявляют, что все это – лишь прикрытие для истины, а на самом деле Натаниэль встречается с другим айдолом, а значит, вредит своими действиями другим участникам группы и должен уйти.
– Пэк Ханыль, второй сын Ким Чжин-И. Этот ресторан принадлежит моей матери.
– Тут мило, – говорю я, надеясь, что есть хоть какая-то тема, которая, возможно, интересна нам обоим. – Откуда она импортирует цветы? Полы просто изумительные, твоя мама плотно сотрудничает с дизайнером?
Он кривится.
– С чего мне-то знать? Когда я унаследую свою долю ресторана, я найму менеджера, и всем этим будет заниматься он.
Официант возвращается с моим стаканом воды, и я аккуратно отпиваю. Интересно, не возникло ли у Надин неприятностей в университете, не ходят ли за ней по следам репортеры. Я ее в это втянула, и это просто кошмар.
– Я так и подумал, что это ты, – прерывает мои мысли низкий голос.
Подняв голову, я вижу, как к нашему столику направляется Сун. Он одет полностью в белое, платиновые волосы зачесаны назад, открывая лицо.
Ханыль встает. Появление Суна определенно вызвало у него больше восторга, чем мое.
– Вы же О Сун из «ТК Групп», верно? – может, матери Ханыля и принадлежит этот ресторан, но деду Суна, президенту «ТК Групп», принадлежит весь отель. – Наши отцы вместе играют в гольф.
Ханыль протягивает Суну правую руку, а левой сжимает правое запястье в знак уважения.
– Вот как, – Сун качает головой. – А вы?..
– Пэк Ханыль, второй сын Ким Чжин-И. Моя мать…
– Пэк-сси, – перебивает Сун, приобняв Ханыля за плечи. Я, сощурившись, наблюдаю за происходящим. Все поведение Суна резко изменилось, а значит, он точно что-то задумал. – Именно вы-то мне и нужны, – тон Суна становится заговорщицким. – Видите женщину вон там? – Мы с Ханылем поворачиваемся туда, куда указывает Сун. В другом конце зала у самого окна сидит девушка.
– Сегодня у нас с ней свидание вслепую. Его устроил мой дед – знаете, президент «ТК Групп». Вот только он не знает, что мы с ней уже встречались, и… – он делает паузу. – Скажем так, я не ищу продолжительных отношений.
– Понятно, – с готовностью кивает Ханыль, сообразив, что к чему. – Я могу пойти вместо вас.
– Вы меня просто спасете, – Сун выдерживает паузу, а потом добавляет: – Ханыль.
Вид у Ханыля такой, будто он умер и попал в рай.
– Пока. – Я машу рукой, но Ханыль, даже не обернувшись, устремился к девушке.
Сун падает в освободившееся кресло и вытягивает длинные ноги.
– Отличная обивка у этого кресла, – замечает он.
– Во всей твоей речи была хоть капля правды? – спрашиваю я.
– Ты же хорошо меня знаешь, зачем спрашивать. – Он на мгновение выпрямляется и тянется через столик за моим нетронутым бокалом вина. Потом поглядывает на меня поверх стеклянной кромки. – Это правда целиком и полностью.
Я закатываю глаза.
– Нельзя на свидании скидывать девушек на других парней, а главное, надо ясно и откровенно объяснять женщинам свои намерения.
– Вот почему ты мне так нравишься, Сори. Никто не строжит меня так, как ты.
– Погоди-погоди. Вот влюбишься и горько пожалеешь, что обижал других.
Он кривится:
– Не надо так говорить, а то у меня будет ощущение, что ты меня сглазила.
– Будете что-нибудь заказывать? – Мы переводим взгляды на улыбающегося официанта, которого, судя по всему, не смутила ни наша перебранка, ни то, как стремительно я сменила кавалера.
– Да, – Сун выбирает кое-какие закуски из меню. – Запишите на его счет, – кивает он на Пэка Ханыля.
Пока мы ждем еду, я изучаю Суна. Он старше меня всего на год, но всегда казался старше – потому что он наследник крупного конгломерата, потому что он лидер ХОХО. Кроме того, он никогда не озорничал вместе с Джеву, Натаниэлем и Йонмином, всегда держался особняком.
– Почему ты так на меня смотришь? – щурится он. – У тебя такой вид, будто прямо сейчас ты меня жалеешь. Это беспокоит.
– Я думала, что дед перестал устраивать тебе свидания вслепую после того, как вы заключили сделку.
Дедушка согласился оставить Суна в покое, если тот женится на женщине, которую его дед выберет, но только после того, как он пройдет службу в армии. Поскольку обязательную военную службу в Корее можно отложить до тридцатилетия, Сун решил, что сделка того стоит.
– Он снова взялся за старое. Мой харабоджи – тот еще упрямец, – о дедушке Сун говорит с любовью. – У него сложилось ложное впечатление, будто теперь, когда у ХОХО хиатус, у меня появилось больше свободного времени.
Хиатус.
У меня душа уходит в пятки.
– Из-за фотографии?
– Нет, конечно нет. Мы в любом случае собирались взять паузу после турне. Ее внесли в график около года назад. Иначе нельзя, а то мы просто рехнемся от усталости, не говоря уже о том, какой нагрузкой на психику чревата работа без перерыва. Отдых и расслабление идут творчеству на пользу.
– Это я на фотографии, – выпаливаю я.
Сун только глаза закатывает.
– Любой, кто знаком с тобой, сразу это поймет.
– Мама не поняла.
Он воздерживается от комментариев, и я его не виню.
Официант приносит заказанные Суном блюда, и некоторое время мы просто наслаждаемся вкусной пищей. Несмотря на свой сарказм, Сун куда лучше Пэка Ханыля.
– Я так и не поздравила тебя с сериалом, – спохватываюсь я, цепляя вилкой лист латука. Сун заказал мой любимый салат с клубничной заправкой. Он впервые получил главную роль, так что для него это большое достижение. Многие критики говорили, что его пригласили только из-за популярности, из-за того, что он айдол, но я-то знаю, что актерская профессия – его мечта, и он со всей душой отдается делу. – Так что поздравляю.
– Спасибо, – кивает он, взявшись за второй бокал вина. – Я слышал, собирают новую группу. Называется, кажется, АСАП. Все в компании уже знают. Я удивился, что в списке участниц нет твоего имени.
– Вообще-то…
Все внимание Суна тут же концентрируется на мне.
– Вообще-то мне предложили стать лидером этой группы, но я отказалась. Я долго думала и осознала, что на самом деле вообще не хочу становиться айдолом.
Сун слегка хмурится, опуская бокал.
– А как же твой контракт с «Джоа»? Твоя мама, может, и генеральный директор, но ведь она отчитывается перед советом акционеров. Они столько инвестировали в компанию. И в тебя, раз ты трейни.
Я насмешливо смотрю на него. В отличие от других ребят, которые вечно все замалчивают и принимают как должное, Сун – прагматик.
– Честно говоря, я уверена, что она бы меня не отпустила, не будь ей так нужна моя помощь, – признаюсь я.
Я рассказываю о сделке с мамой. Когда приходится объяснить, что дебют Хеми связан с финансовой поддержкой ее отца, мне становится слегка неловко – ее участие в группе предстает чистой транзакцией, но Сун, выслушав меня, и глазом не моргнул. Мы с детства наблюдали, как родители заключают сомнительные сделки во имя бизнеса, и в данный момент я ужасно благодарна судьбе, что у меня есть друг, которому можно откровенно все рассказать, не боясь, что он осудит мою мать. Или меня – за то, что пошла у нее на поводу.
– Просто восторг, – признаюсь я. – Я такого не испытывала, даже когда сама собиралась дебютировать. Любопытную задачку мне подкинули, а Ву Хеми мне нравится. Я хочу ей помочь.
После вчерашнего разговора в мамином кабинете я вернулась в переговорную, где Йонмин уже демонстрировал Хеми стойку на руках. Я кое-что узнала о Хеми: что у нее есть старшая сестра, живущая в Канаде со своим партнером, что ее любимый фильм – «Ведьмина служба доставки»[59], и что она, сколько себя помнит, всегда хотела стать айдолом. Мы договорились встретиться после первой репетиции, чтобы пройтись по хореографии.
– Итак… – тянет Сун. – В обмен на помощь Хеми мать разорвет твой контракт и отпустит тебя на волю?
– Все не так драматично, как ты изобразил, но смысл в этом.
– А у тебя в контракте есть оговорка о личных отношениях? – задумчиво спрашивает он.
– Нет, и никогда не было. С такой оговоркой я не смогла бы пойти на свидание с Ханылем.
– А, точно.
У меня в контракте и правда никогда не было оговорки насчет личных отношений – даже в обновленной версии, которую я подписала два года назад, уже после скандала с Натаниэлем. Я дала маме слово, но письменно оно нигде не закреплено.
– Такая работа как раз по тебе, – улыбается Сун. – Жду не дождусь, когда можно будет увидеть твои успехи в работе с Хеми через две недели.