Натаниэль с усмешкой поворачивается к центральной камере, и я уже представляю, как монтажер добавляет поверх этого кадра текст «плохой мальчишка».
Мы записываем второе представление участников, а затем переходим к следующей локации – в главном здании школы. Назначенный мне оператор, с ним мы познакомились перед съемкой, широкими шагами идет рядом. Краем глаза я замечаю, как оператор Йонмина сжимает ладони, будто умоляя его о чем-то.
– Что происходит?
Мой оператор поглядывает на них.
– А, – он кивает. – Самые юные гости бывают довольно быстрыми на ногу.
Для этой части игры нас разделяют и отводят в разные части школы.
– Вперед! – кричу я Хеми, вскинув кулак.
Назначенный ей куратор уводит ее прочь. Мой куратор завязывает мне глаза. Пока мы идем, я мысленно вспоминаю правила игры. Все довольно просто. Где-то в школе спрятаны три «артефакта». Команда, которая найдет большую часть таких артефактов или выведет из игры всех соперников, выигрывает.
Я пытаюсь угадать, куда меня ведет куратор, но быстро перестаю ориентироваться. С шорохом открывается дверь, я делаю еще несколько шагов, и тут куратор отпускает мою руку. Она снимает повязку, и я пару раз моргаю, оглядываясь по сторонам.
Я в столовой.
Звенит школьный звонок – легкая, знакомая мелодия, от которой все внутри теплеет и переполняют воспоминания о тех временах, когда я здесь училась, сидела с друзьями за столиком, смеялась на переменах. Радостная мелодия обрывается.
В этот момент зрители увидят на экране восемь квадратиков, по одному – для каждого участника.
На старт, внимание, марш!
Глава четырнадцатая
Моя цель – найти Хеми, чтобы она могла выбить меня из игры, но приходится немного подождать, чтобы зрители не поняли, что я творю.
Я оглядываю столики. Вряд ли они бы дали игроку начать путь с помещения, где находится артефакт, но можно немного и поискать, раз время есть. Я двигаюсь к кухне, расположенной за столовой. Свет выключен, а значит, искать здесь, скорее всего, нечего, и все же.
Я один за другим открываю шкафчики, ползаю на коленках, пытаясь заглянуть на каждую полку, но пока вижу только вычищенные до блеска стальные кастрюли и сковородки. Оператор следует за мной, снимая каждый мой шаг.
Не знаю, что я ищу. Они не сказали, как выглядят артефакты, только дали понять, что, увидев, мы сразу их узнаем.
Открыв дверцу холодильника, я тут же замечаю предмет, которому явно не место среди замороженного мяса и овощей. Схватив его, я торопливо закрываю холодильник и ныряю за стол. Скрючившись на полу, демонстрирую находку на камеру. Это маленькая мягкая игрушка, символ школы – кролик с крошечной трубой.
Он такой хорошенький! На мгновение я прижимаю его к груди, но тут спохватываюсь, что меня снимают. Открыв рюкзак, их всем нам раздали перед началом игры, я засовываю кролика внутрь, потом закидываю рюкзак за спину.
– Ты не до конца застегнула, – указывает оператор.
Я медлю, чувствуя, как краснеет шея.
– Если застегну, кролику будет нечем дышать.
Боже мой, поверить не могу, что я это вслух сказала. Стыдоба-то какая. Прижав ладони к пламенеющим щекам, я торопливо возвращаюсь в столовую.
Сколько прошло времени? Как я узнаю, нашел ли кто-то еще артефакт?
Окно столовой выходит на задний двор, и, выглянув, я вижу, как Йонмин несется через поле, где ученики обычно занимаются физкультурой, а за ним, пыхтя и отдуваясь, бежит оператор.
Выйдя из столовой, я оказываюсь на лестнице пятого этажа и тут же вижу в конце коридора вспышку света, явно от камеры. Значит, там еще один игрок. Может, Хеми? Меня охватывает беспокойство. Там может оказаться Сун или Джеву. Мысль о том, что за мной погонится один из них, немного пугает. Не думала, что играть в такую игру будет страшно. Тут меня кто-то хватает за руку и втягивает в пустой класс – так внезапно, что я едва сдерживаю вопль. Мой оператор вваливается вслед за мной.
– Натаниэль? – ахаю я. Его оператор – женщина в клетчатой бандане, закрывающей нижнюю часть лица, – машет из-за его левого плеча.
– Ты что творишь? – спрашивает он. – Там Сун. Думаю, он встретился с кем-то из ведущих. Ты что, хочешь, чтобы тебя выбили из игры?
Облегчение, которое я испытываю при виде Натаниэля, опьяняет. Я едва сдерживаю порыв броситься ему на шею, вспомнив, что нас снимают.
– Конечно нет, – заверяю я. Не могу же я сказать Натаниэлю, что пытаюсь найти Хеми, чтобы она меня выбила. Он проводит рукой по темным волосам, металлические кольца поблескивают на пальцах.
Чтобы мы оба оказались в кадре, я встаю поближе к нему. Его внимание, как и внимание камер, приковано к окну и к тому, что происходит на улице, и мне выпадает редкая возможность изучить его. Его губы сохранили бордовый оттенок, но теперь в помаде заметна крошечная выемка, будто он прикусил губу. Его прическа – настоящее произведение искусства. Стилисты нанесли гель, чтобы волосы сохраняли форму в течение всего выпуска, и лишь несколько прядей ниспадают на одну бровь. По горлу видно, как быстро бьется его сердце.
Возможно, некоторым девушкам, таким как Дженни, например, больше нравятся члены ученического совета, но мне, признаться, куда симпатичнее хулиганы. А Натаниэль всегда был бунтарем – по крайней мере, в группе. Сун – сердцеед, Йонмин – обычный парень, живущий по соседству, Джеву – президент школьного совета, а Натаниэль – бунтарь. Именно он нарушил все возможные правила и сделал так, что их захотела нарушить и я. Если придется защитить друга, он действительно сразится с хулиганом в переулке. А может встретиться на крыше здания с девушкой, чтобы поцеловать ее.
– Давайте подождем, пока они не пройдут мимо, – предлагает он, и я киваю. Мои мысли приняли такое направление, что щеки горят.
Мы, скорчившись, прячемся под окном.
– Вы не могли бы выключить свет камеры? – спрашивает Натаниэль своего оператора, и она действительно отключает подсветку. Мой оператор – тоже. Теперь мы вчетвером съежились под окном в темноте.
Снаружи раздается звук. Натаниэль сдвигается, закрывая меня своим телом, рукой он упирается в стену. Когда становится ясно, что шумел помощник продюсера, осматривая помещение, он опускает руку.
Меня накрывает волна благодарности. Я так рада, что не одна, что он рядом со мной.
– У одиночных игроков есть свои преимущества, – с расстановкой произносит Натаниэль. – Как и у тех, кто держится вместе.
– Я бы предпочла держаться вместе, – признаюсь я.
Отвернувшись, он выдыхает, потом, помедлив, спрашивает:
– Ты будешь прикрывать мне спину, а я тебе, идет?
Я жду, пока он повернется ко мне и складываю большой и указательный палец.
– О’кей.
Он криво усмехается.
Мы ждем еще пару минут, потом Натаниэль выглядывает в окно и объявляет:
– Кажется, они ушли. Идем.
– Погоди, – хватаю его за рубашку. – Хочу тебе кое-что показать. – Я скидываю с плеча рюкзак и демонстрирую ему мягкую игрушку внутри. – Я нашла один артефакт на кухне в столовой.
– Черт, Сори! – смеется он, и глаза его сверкают. – Отличная работа! – Он поднимает обе руки ладонями вверх, и я бью его по рукам.
Операторы, кажется, довольны тем, что мы объединились. Вдвоем у них будет больше пространства для маневра, больше интересных ракурсов.
Переместившись на третий этаж, мы заходим в класс – а там полно учеников. Рядом уже разместилась съемочная группа, а значит, продюсеры явно хотят, чтобы мы здесь задержались.
– Тут, случайно, нет артефакта? – спрашивает Натаниэль девочку в первом ряду.
Она хихикает через маску, но не отвечает. Должно быть, им велели не помогать нам, пока не заслужим.
– А можешь чуть-чуть намекнуть? – Он являет самую очаровательную улыбку из своего арсенала, ту, что с ямочками.
– Может, если ты станцуешь, – дерзко отвечает другая ученица, сидящая рядом.
Натаниэль, не колеблясь, начинает художественно ползти по полу назад. Ученики в последнем ряду встают, чтобы было лучше видно. Впрочем, эти ребята – крепкие орешки, поскольку даже после его выступления они безмолвствуют.
– А если я? – Я исполняю двойной пируэт, а сразу после него – кувырок вперед.
Трое мальчишек тут же указывают на один из шкафчиков в конце класса. Я бегу по проходу, посылая им воздушный поцелуй.
Внутри шкафчика – еще одна мягкая игрушка. На сей раз кролик держит барабанчик.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
– Что ты сказала?
Повернувшись, сталкиваюсь нос к носу с Натаниэлем – он прислонился к шкафчикам рядом со мной.
– Ничего, – быстро отвечаю я. – Хочешь подержать его?
– Его? – Он берет кролика двумя руками, поворачивает мордочкой ко мне, а потом пальцами сгибает ему лапки, чтобы зайчик бил по барабану. Моему сердцу становится тесно в груди от того, как он обращается с игрушкой. Должно быть, у меня вырывается какой-то звук, потому что он резко поднимает взгляд и видит, что я на него пялюсь. Он слегка хмурится.
– Повернись-ка, – просит он, отлипнув от шкафчика.
– Что ты? – От прикосновения прохладных пальцев к шее у меня перехватывает дыхание. Натаниэль отводит мои волосы в сторону, расстегивает мой рюкзак, засовывает кролика с барабаном к кролику с трубой. Остался еще один. На каком инструменте он будет играть, интересно – на флейте? На скрипке? Внезапно меня одолевает яростное желание узнать.
– Ты хочешь найти третьего, да? – раздается позади меня голос Натаниэля. Он все еще устраивает кроликов в моем рюкзаке – я чувствую движение пальцев.
– Да, – выдыхаю я.
– Тогда нам остается только одно. Выиграть.
Он начинает застегивать мне рюкзак, и тут его останавливает мой оператор.
– Оставь щелочку.
Мы уже выходим из кабинета, когда задняя дверь отъезжает в сторону, и на пороге появляются Сердцеед и Сун. На мгновение повисает пауза, а потом Сердцеед тычет в нас пальцем.