– Ты, наверное, устал. Пойдем покажу тебе твою комнату.
Мы вместе моем посуду, проходим по коридору мимо гостиной и поднимаемся на второй этаж.
– Мамина комната – последняя, – говорю я, указывая на закрытые двойные двери. – Не переживай, ее тут никогда не бывает. Она приходит только одежду забрать, а ночует в офисе.
Натаниэль хмурится.
– Ты живешь одна?
– У меня есть домработница. Она приходит в будни и ночует здесь. А вот гостевая спальня. – Я распахиваю дверь.
– Черт, – присвистывает Натаниэль. – Да она же размером со всю нашу квартиру.
– Сильно в этом сомневаюсь, – участники ХОХО живут в очень дорогом многоквартирном доме. – Тебе что-нибудь нужно? Пижама? В ванной есть полотенца и запасная зубная щетка.
– У меня все есть, – отмахивается он, прислонившись к двери.
– Но спать-то ты в чем собираешься? – хмурюсь я.
– В кровати.
– В верхней одежде? – морщусь я.
– Нет.
И тут я понимаю, что он имеет в виду. Меня это должно было смутить, но я скорее заинтригована. Он всегда так спит?
– А холодно не будет?
Он смеется:
– Может, и будет. Это твоя комната у тебя за спиной?
– Да, – я киваю и тут же поспешно уточняю: – Тебе туда заходить нельзя.
Представляю, что он увидит, если войдет сейчас ко мне в комнату – там повсюду мягкие игрушки.
– Я и не собирался, – тянет он.
Я испепеляю его взглядом. Потом, спохватившись, как близко мы стоим, делаю большой шаг назад. Заметив это, он хмурится.
– Что ж, видимо, спокойной ночи. – Я прижимаюсь спиной к двери своей комнаты и нащупываю ручку. Натаниэль изучающе смотрит на меня, на мгновение задержавшись на носу, на глазах, на губах.
– Спокойной ночи, Сори.
Я проскальзываю в комнату и не двигаюсь, пока не слышу, как с легким щелчком закрывается его дверь.
Глава шестнадцатая
Должно быть, я здорово вымоталась за день, потому что крепко сплю до самого утра, и будит меня только сигнал входящего сообщения. Едва открыв глаза, я переворачиваюсь, чтобы взять с прикроватной тумбочки телефон. Потревоженные игрушки разлетаются в разные стороны, некоторые падают на пол. Сообщение от отцовского секретаря Ли. «Обед с членом Национального собрания Мином и генеральным директором Ким назначен на сегодня, на 13:00». Далее указано место встречи – первоклассный японский ресторан в Акуджоне – и пометка, что надо одеться соответствующе.
Я со стоном швыряю телефон через всю кровать. В последний раз я встречалась одновременно с папой и бабушкой вскоре после возвращения в Корею после отцовского скандала, и тогда бабушка пригласила домой репортера, чтобы дать ему эксклюзивное интервью. Процесс был крайне неприятный, мне пришлось лгать, стиснув зубы, пока бабушка, тетя и кузины всячески оскорбляли мою мать.
Глубоко вздохнув, я стараюсь отделаться от неприятного воспоминания. Обед назначили на час, а встреча с Хеми запланирована после репетиций, так что утро я могу провести так, как хочу.
Интересно, проснулся ли Натаниэль. Во всем моем теле – странная легкость, будто я проглотила воздушный шарик. Натаниэль так близко, нас разделяет коридор и две двери. Всю неделю я не чувствовала такой бодрости, как сегодня, а может, и целый месяц. В голове столько идей о том, как провести утро. Он точно проголодался. Выудив телефон из-под горы игрушек, я встаю, одновременно пролистывая соцсеть в поисках рецептов. Я уже представляю, как все будет: японские панкейки суфле на фарфоровых тарелках, посреди стола – хрустальная ваза с белым цветком, срезанным в саду, может, такой же цветок у меня в волосах.
Наскоро ополоснувшись в душе, надеваю бледно-кремовое платье с высоким воротником и юбкой выше колена. Подвожу глаза, подвиваю ресницы. Все так волнительно, ведь я никогда не встречала гостей сама. Когда у меня оставались Ги Тэк и Анджела, здесь была аджумма. Она жила здесь и в тот раз, когда приезжала Дженни. Сегодня ее нет – на дворе понедельник, а значит, она придет только во второй половине дня. Меня бы любой гость взволновал, правда.
Когда я выхожу из комнаты, дверь в гостевую комнату приоткрыта.
– Натаниэль? – зову я. Когда он не отвечает, я тихонько стучу в дверь, потом открываю ее пошире. Из-за двустороннего стеллажа, стоящего посреди комнаты, саму кровать не видно.
У меня сбивается дыхание, когда я вспоминаю наш вчерашний разговор насчет пижамы – точнее, насчет ее отсутствия.
Прочищаю горло.
– Натаниэль? Я захожу. Надеюсь, ты одет, – обогнув стеллаж, я поворачиваюсь к широкой кровати, стоящей на возвышении.
Она пуста.
Несколько секунд я просто пялюсь в одну точку. Я совершенно сбита с толку. Потом заглядываю в ванную, но там тоже пусто.
С тяжелым сердцем я спускаюсь по лестнице. Так и есть – в обувнице лежат тапочки, позаимствованные Натаниэлем накануне.
Шарик внутри меня лопается. Он ушел.
Даже явившись на обед с отцом и бабушкой, я все еще думаю о Натаниэле. Почему он ушел? Почему ничего не сказал? Проверяю телефон, но сообщений от него нет.
Официант отодвигает дверь в сторону, и я, скинув туфли, прохожу в отдельный зал.
– Добрый день, хальмони, абодзи. – Я кланяюсь обоим.
Они сидят по разные стороны низенького столика, а я опускаюсь на шелковую подушку на полу возле отца. Он ласково улыбается. Бабушка даже не поднимает глаз.
В глубине комнаты умиротворяюще журчит бамбуковый фонтанчик: вода пробегает по пустым стеблям и наполняет чашу. Я почти успокаиваюсь – но только почти.
Нам наливают чай из глиняного чайничка, и над чашками поднимается пар. Я беру чашку обеими руками, заслужив одобрительный взгляд отца. Хотя моя мама – общепризнанная красавица, знакомые часто говорят, что я похожа на отца. От него я унаследовала прямой нос, изогнутые брови и густые черные волосы. Правда, в его случае виски уже тронула седина.
– То, что отцу приходится назначать время для встречи с тобой, совершенно ненормально, – объявляет бабушка, и ее громкий голос мгновенно разрушает безмятежную атмосферу помещения. – Согласись ты жить со мной и со своим отцом, проблемы бы не было. У меня дома гораздо удобнее, чем в той безвкусной громадине, которую спроектировала Мин Хи. Сплошная трата денег для твоего отца. И повара я наняла за профессионализм, а не из благотворительности, как твоя мать.
Я мысленно считаю до пяти. Я давно научилась не спорить и не перечить бабушке – не только потому, что она моя бабушка, а значит, подобное поведение будет невероятно неуважительным, но и потому, что тем самым я только хуже сделаю, и в конечном счете она обвинит маму в моем поведении. Это из-за ее наследственности Сори так себя ведет.
– Аджумма прекрасно заботится обо мне, хальмони, – говорю я самым ласковым голосом, на какой только способна. – И я не могу оставить маму в одиночестве в таком огромном доме.
Ко всему прочему, я давным-давно научилась не терзаться угрызениями совести, когда лгу бабушке, особенно если делаю это для того, чтобы защитить маму. А о том, что я живу практически одна, ей знать не нужно.
Бабушка громко шмыгает носом.
– Хорошо бы ты еще беспокоилась о нас с папой так же, как о своей матери.
В дверь негромко стучат, а в следующую секунду она отъезжает в сторону. Официанты вносят деревянные доски ручной работы, на которых искусно разложены суши, и ставят по одной перед каждым из нас. За обедом бабушка с отцом обсуждают совершенно неинтересные мне вопросы, и я поступаю так, как привыкла в таких ситуациях, – думаю о постороннем.
Должно быть, Натаниэлю стало неловко, раз он ушел. Я практически затащила его к себе домой посреди ночи. Может, он решил, что оставаться у меня слишком рискованно, а может, как я и думала вчера вечером, он лучше побудет один в квартире, где он сам себе хозяин и где никто не будет ему надоедать.
И тут мне в голову приходит еще одна – ужасающая – мысль. Что, если он считает, будто у меня остались чувства к нему? Он ведь спросил меня об этом в караоке. И наверняка ушел сегодня утром, чтобы не задеть мои чувства.
– Ты же не встречаешься снова с тем мальчишкой? – спрашивает вдруг отец. – С тем айдолом из группы.
Я чуть не роняю чашку.
– К-конечно нет, – хорошо, хоть руки не дрожат. С чего вдруг такой вопрос?
– Отлично. Потому что я хочу тебя кое с кем познакомить. Он племянник одного моего спонсора. Его дядя играет очень важную роль в моей кампании.
Должно быть, мое недовольство заметно, потому что отец добавляет:
– Я бы не стал просить, но этот молодой человек сам захотел познакомиться с тобой.
Я хмурюсь.
– В каком смысле?
– Ты недавно участвовала в какой-то передаче и произвела на него большое впечатление.
Сначала я не понимаю, о чем он, но потом спохватываюсь, что передача эта – «Шоу Ури и Уги», поскольку «Поймай меня, если сможешь» выйдет в эфир только в среду.
– Ты не могла бы встретиться с ним? Меня это порадует.
Я вздыхаю. Одним свиданием больше, одним меньше.
– Секретарь Ли вышлет тебе его данные, – кивает отец.
В «Джоа» я прибываю как раз к концу первой репетиции Хеми с другими участницами группы. В отличие от ХОХО, АСАП состоит из шести человек, Хеми – самая младшая. Они выходят из зала для тренировок по старшинству, начиная как раз с нее, и кланяются инструктору по танцам. Та, в свою очередь, напоследок каждой из них говорит что-нибудь приятное. Вид у Хеми уставший, она вся ссутулилась, но, заметив меня, оживляется.
– Сонбэ!
– Хеми-я. – Я отвожу ее в сторонку, позволяя пройти другим девушкам. – Встретимся в зале для тренировок через пятнадцать минут. Сначала мне надо переговорить с Сон Е-онни.
Она кивает и устремляется в сторону ванной, куда уже зашли остальные.
Последняя участница – и лидер – АСАП ждет меня, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
– Звала?
Я ухмыляюсь в ответ:
– Ким Сон Е.
Хотя мы никогда не были особенно близки и встречались только в «Джоа», за столько лет у нас сложились приятельские отношения. Кроме того, мы с Сун Е дольше всех числимся среди трейни «Джоа». У нее была возможность уйти – более того, прошлой осенью ее пыталась переманить компания «КС Энтертейнмент», главный конкурент «Джоа». Они предложили ей «центральное» место в новой герл-группе, но Сон Е предложение отклонила, хотя я до сих пор не знаю почему.