Он открывает ящичек с красочными капсулами.
– Хочешь выбрать мне вкус?
– Да!
Я выбираю капсулу и протягиваю ему.
– Розовая. Стоило догадаться.
Он нажимает на кнопку, я вставляю в открывшийся отсек капсулу и нажимаю на кнопку, запуская машину.
Натаниэль прислоняется к стойке.
– Когда я встал, аджумма была в доме, потом пошла в сад. Кажется, так она сказала. Спросила, буду ли я завтракать, но я сказал, что подожду тебя.
– Я рада. Я… хотела вместе позавтракать.
Не знаю, в чем дело – может, в том, что мы у меня дома, но я проявляю куда больше честности, чем обычно – и по отношению к Натаниэлю, и по отношению к себе самой. Я слегка краснею и поглядываю на него, ожидая увидеть насмешливую улыбку, но он не встречается со мной взглядом и тоже слегка покраснел.
– Днем мы оба будем заняты, – говорит он, – так что давай попытаемся завтракать и ужинать вместе.
– Идет.
Кофе сварился, и мы возвращаемся в столовую.
– Мне надо возвращаться на лекцию…
– Не переживай насчет меня, – торопливо заверяю я.
Он усаживается на стул, а я поднимаюсь в спальню. Достаю из стола канцтовары и уже с ними возвращаюсь вниз. Я сажусь напротив Натаниэля и раскладываю на столе свои богатства. Многих успокаивает медитация или физическая нагрузка, я же предпочитаю приятные глазу канцелярские товары. Я вижу, как улыбается Натаниэль, когда я достаю блок клейких листочков, блокнот с мишками из мультика «Вся правда о медведях»[65] и цветные гелевые ручки, но ничего не говорит – все его внимание приковано к лекции.
Я беру листочек, снимаю с ручки колпачок, но взгляд мой неизменно скользит к Натаниэлю. С таким сосредоточенным выражением лица он очень… привлекательный. Перед ним тоже лежит блокнот – обычный, черный, где он такой же черной ручкой что-то пишет на английском – прописью. Почерк у него на удивление аккуратный.
Он поднимает голову, вопросительно смотрит на меня, и я быстренько отвожу взгляд.
Я пытаюсь сосредоточиться на своем задании. Секретарь Парк прислала расписание Хеми, и накануне вечером я его распечатала. Теперь я делаю пометки на клейких листочках и размещаю их на странице, прикидывая, с чем и когда я могу помочь Хеми. Завтра она переезжает в общежитие с остальными участницами АСАП. Перемена нешуточная: она жила с папой, а теперь у нее будет пять соседок. Хореография хореографией, но еще я хочу удостовериться, что она со всем справляется – психологически и эмоционально.
Проходит час. Мы с Натаниэлем занимаемся каждый своим делом, и, хотя общение наше ограничивается редким переглядыванием, такого приятного утра у меня не было уже давно.
Из сада возвращается аджумма, и мы завтракаем – втроем, потому что Натаниэлю удается уговорить сесть за стол с нами и съесть тост с ежевичным джемом.
После этого он провожает меня на автобусную остановку, которая находится прямо за магазином, и до самого автобуса несет мой рюкзак. За ним из «КС» пришлют машину. Он дал им адрес одного из моих соседей в этом же квартале. В «КС» никто не знает, где он живет на самом деле, так что вопросы задавать не будут – им до этого и дела нет, тем более что в компании привыкли охранять частную жизнь айдолов.
– Телефона у меня с собой не будет, – предупреждает Натаниэль. Он уже переоделся, теперь на нем черная футболка и брюки. – В «КС» с электронными устройствами, на которые можно снять видео, очень строго, так что я лучше оставлю мобильник дома, а то еще конфискуют. Но вечером я вернусь.
– Хорошо. – Мой автобус уже подъезжает к остановке. – Спасибо, что сказал.
Когда я сажусь в автобус, он машет мне на прощание. Я поспешно прикладываю карточку к электронному считывателю рядом с водителем и падаю на сиденье у окна, чтобы успеть помахать в ответ.
Я приезжаю к концу пятичасовой тренировки АСАП, и, к моему удивлению, девочки не одни.
– Омони![66]
Увидеть маму я не ожидала. Она генеральный директор «Джоа», но в тренировочные залы заходит редко. Она привалилась к стене, под глазами у нее – темные круги, и сердце у меня сжимается. Мы не виделись всего несколько дней, но выглядеть она стала хуже. Я сказала Натаниэлю, что он может пожить у меня до конца хиатуса, но, если маме нужен отдых, пусть лучше возвращается домой.
– Сори-я, это ты?
Из-за маминого плеча выглядывает кудрявая женщина лет сорока. Я мгновенно узнаю ее – это Рю Чжин-ран, одна из самых талантливых креативных директоров в нашей индустрии.
Именно она стояла за ХОХО и за еще одним популярным бой-бендом – 95М. Если она возьмется за АСАП, это будет первая герл-группа в ее послужном списке, и, зная ее репутацию, могу точно сказать, что она нацелится на большой успех, даже больший, чем у парней.
Я кланяюсь и директору Рю, и маме.
– Мин Хи-я, – к маме директор Рю обращается по-свойски. Может, в индустрии она и является весьма грозной фигурой, но с мамой они давние и близкие подруги. – Твоя дочь всегда была такой красавицей?
– Мы всего месяц назад виделись, – напоминаю я. – У моего отца, на благотворительном мероприятии по гольфу, помните?
– А, точно. – Она поглядывает на мою мать, потом возводит очи горе. Они близкие подруги, так что мнение Рю о моем отце оставляет желать лучшего. – Твоя мама сказала, что ты помогаешь Ву Хеми. Мне это придает уверенности в ее будущем – хорошо, что ты ее поддерживаешь.
Некоторое время мы втроем молча наблюдаем за участницами. Они работают с хореографом – готовятся к съемке клипа, которая состоится в выходные. Их шестеро, и доля экранного времени у всех разная: у Хеми, например, его меньше всего, потому что у нее меньше всего строк. Песня длится две минуты и сорок восемь секунд, а Хеми пробудет на переднем плане всего девять секунд. Впрочем, хотя у нее меньше всего строк и разместили ее на заднем плане, она явно делает больше ошибок, чем остальные. Когда Хеми сбивается настолько сильно, что всей группе приходится остановится и начать связку сначала, две девушки посматривают на нее с откровенным раздражением.
– Что думаешь о концепции, Сори? – спрашивает директор Рю, и я неохотно отвожу взгляд от Хеми.
Хороший вопрос, кстати. Согласно документу, который мне прислала накануне секретарь Парк, концепция дебютной песни АСАП строится на идее о том, как женщины пробиваются на рабочие места. Которые в корейском обществе обычно занимают мужчины. Главный трек – Wake Up, то есть «Проснись» – представляет собой бодрую попсовую мелодию с романтическим текстом, но это не так важно.
– Мне очень нравится, – говорю я. – Правильный посыл и очень воодушевляет.
Директор Рю кивает.
– Я хотела, чтобы каждая участница выделялась как личность, так что мы с моей командой расспросили девочек об их интересах. Теперь мы сможем выстроить индивидуальную историю для каждой из них: кого-то представим спортсменкой, кого-то – веселушкой, а кого-то – 4Д-личностью[67]. Мы хотим добиться для каждой максимальной аутентичности. Когда человек получает удовольствие от того, что делает, его радость воплощается в музыке и исполнении. Ву Хеми пока не сообщила, на каких своих качествах или интересах она бы хотела сосредоточиться, так что помоги ей раскрыться, группе это пойдет на пользу. Пока ее уникальность заключается в том, что она младше остальных. В фандоме всегда особенно тепло относятся к макнэ.
– Я поговорю с Хеми. – Я уже заношу этот пункт в свой мысленный списочек, составленный с утра.
– Хеми талантлива, но в этом мире она новичок. Четверо девочек из «Дрим Мьюзик» два года шли к своей мечте и изрядно потрудились, у Сон Е путь был еще длиннее. Хеми надо не только хореографию выучить, нужна выносливость, чтобы выдержать многочасовые тренировки. Она справится? Ей хватит силы духа? Стандарты у нас строгие, но ведь неспроста. Мы хотим убедиться, что карьера у этих девушек будет не только успешной, но и здоровой, длительной. Тебе предстоит решить, готова ли она следовать по этому пути, и времени тебе на это дается совсем чуть-чуть.
– У нас скоро встреча с режиссером клипа, – прерывает вдруг моя мама. – Сори, прости, мы отойдем.
Я спохватываюсь, что мы с мамой так и не запланировали совместный обед, когда они обе уже вышли из комнаты. Ждать некогда: с каждым днем у мамы будет все больше работы, так что со временем надо определиться прямо сейчас. К моему удивлению, за дверью их нет, так что я двигаюсь дальше по коридору и резко останавливаюсь, заслышав голос директора Рю.
– Мин Хи-я, тебе надо отдохнуть.
– Сейчас я не могу остановиться, – в коридоре они одни, но разговаривают тихо, чтобы никто не подслушал. – Столько всего стоит на кону. Зарубежные инвесторы почти подписали сделки с «Джоа». Как только генеральный директор Ву вложит обещанные средства, я наконец смогу перевести дух.
– Почему бы тебе не попросить у члена совета Мина его долю акций компании? Он тебе явно задолжал за все, что ты вытерпела от этой жуткой семейки. И ты так хорошо воспитала Сори. В этом ты явно преуспела.
– Об этом и речи быть не может, – бормочет мама в ответ, так тихо, что ее почти не слышно.
Когда мама только основала «Джоа», отец выступил главным инвестором компании, и теперь ему принадлежит основной пакет акций. Если бы не это, мама давным-давно развелась бы с ним. Однако в глазах общества он – семейный человек с любящей женой и дочерью – развод бы навсегда испортил ему имидж. Весь его образ только на этих акциях и держится.
– Сори? Ты что здесь делаешь?
В дверях стоит директор Рю – уже одна. И она застала меня врасплох.
– Искала маму. Хотела пригласить ее… – внезапно причина, по которой я отправилась на ее поиски, кажется такой незначительной по сравнению с обязательствами, занимающими ее время. – …пообедать.
– Ох, мне очень жаль. Она уже ушла на встречу. Я решила остаться и поговорить с хореографом. Может, ты позвонишь маме?