– Я возьму, – Натаниэль забирает у меня и Хеми поклажу. Бутылку с колой засовывает под мышку, хватает рукой пакет с жареной курицей. Но, когда он тянется к коробкам с пиццей, я лишь крепче прижимаю их к груди.
– Я сама занесу.
Его пальцы на мгновение касаются моей ладони, а наши взгляды встречаются.
– Добро пожаловать домой.
– Так, значит, все правда, – говорит вдруг Хеми, и я застываю. – На фото и правда была твоя сестра.
Я не сразу соображаю, о чем она, а сообразив, поражаюсь, что она в принципе затронула эту тему. Хеми, должно быть, и сама поняла, что сказала, потому что вспыхивает до корней волос.
– Я не имела в виду ничего… я не подумала… простите.
Натаниэль смеется.
– Не переживай. Кажется, официально мы так и не познакомились. Меня зовут Натаниэль.
– Я знаю, – она очаровательно краснеет.
– Хеми-я, – кивает ей Джеву. – Рад, что ты пришла. Будем с тобой сегодня представлять команду школьного совета.
– Никаких спойлеров! – кричит Надин.
Мы располагаемся в столовой. Я раскладываю коробки с едой на столе, открываю их.
– Ого! – Надин придвигается ближе. – Ты не сказала, что на каждом кусочке своя начинка.
– Прояви силу воли, Надди, – делано умоляет Натаниэль. – Не позволяй соблазнить себя красивой пиццей. Помни о Джо.
Надин, впрочем, безжалостна.
– В Корее поступай как корейцы, – объявляет она по-английски и хватает кусок с половиной кукурузного початка посередине.
Я вооружаюсь вилкой и ножом и принимаюсь за свой кусок. Натаниэль зыркает на меня с откровенным осуждением.
Хеми за едой говорит мало, но часто смеется, глядя широко распахнутыми глазами то на Натаниэля, то на Джеву, которые по какой-то причине решили усесться на противоположных концах длинного стола и постоянно просят остальных передать им то одно, то другое. Аджумма отказывается от предложения присоединиться к нам, но забирает к себе в комнату пару кусочков жареной курицы и чашку маринованной репы, фыркая и отпуская себе под нос комментарии насчет «шума в доме».
Ближе к семи часам Надин проверяет телефон.
– Стойте-ка, а ведь ваша передача вот-вот начнется, разве нет?
Мы убираем со стола и поспешно перемещаемся в гостиную. Я включаю телевизор на канале ЕВС.
Повернувшись, я понимаю, что осталось всего два свободных места – между Надин и Хеми и рядом с Натаниэлем. Между Надин и Хеми места больше, и все же я плюхаюсь рядом с Натаниэлем.
– Я выключу свет, – предлагает Джеву, и пару секунд спустя комната погружается в полумрак. Я слышу, как остальные елозят на своих местах, устраиваясь поудобнее, Натаниэль – тоже, но далеко не отодвигается.
Выпуск открывается панорамным планом Сеульской академии искусств, сделанным с воздуха. Наложенный поверх изображения текст рассказывает историю школы, называет несколько наиболее выдающихся выпускников. «Кроме того, это заведение – альма-матер известного бой-бенда», – гласит текст. Кадр сменяется фрагментом последнего клипа ХОХО.
На экране появляется Натаниэль с красным яблоком в руке, и Джеву смеется.
– Какие у тебя тут волосы длинные!
– Они еще и синие, – добавляет Надин.
– А мне даже нравился синий цвет, – Натаниэль проводит рукой по волосам и нечаянно задевает Хеми. – Ой, прости.
Он слегка придвигается ко мне, чтобы ей было просторнее, и теперь мы с ним соприкасаемся от бедра до плеча.
Мне тоже нравились синие волосы, но вслух я этого не говорю.
На экране появляется Хеми со своей визитной карточкой.
– Хеми, ты такая милашка! – восклицает Надин. Хотя она заметно нервничает, любой сразу поймет, какая она сообразительная и жизнерадостная.
Потом наступает мой черед. Меня зовут Мин Сори. Я морщусь. Я не стала слушать даже запись радиопередачи, а смотреть на себя со стороны – просто пытка.
После рекламы экран разбивается на восемь квадратиков, чтобы показать зрителю всех игроков. Наступает игровая часть передачи, и вот ее мне действительно интересно посмотреть – хоть узнаю, чем занимались остальные, когда мы разделились.
Сначала камера панорамирует к Хеми – она начинает путь в спортивном зале.
Она явно из тех людей, которые много говорят, когда нервничают, причем говорят так быстро, что при монтаже в шутку добавили субтитры. «Не знаю, что делать. Мне так страшно. Что, если я наткнусь на участника из другой команды? Мне бежать? А что, если меня поймают первой? Нет, конечно нет ничего постыдного в том, чтобы попасться первым… Вообще-то, чтобы проиграть первым, нужно храбрость иметь. Но все равно, пожалуйста, пусть я буду не первой». В конечном счете субтитры превращаются в полную тарабарщину – Хеми говорит слишком быстро. Наложенный текст гласит: «Это она рэп читает?»
Далее следует переход к нескольким планам Йонмина, несущегося по школе: он рыщет по шкафчикам для хранения и часто залезает в очень странные места, в том числе в вентиляционную шахту в мужской раздевалке.
– Йонмин-а, что же ты делаешь? – Джеву от смеха соскальзывает с кушетки на пол.
Текст внизу гласит: «Чой Йонмин ищет тайники там, где даже продюсеры поискать не додумались».
Джеву, Натаниэль и Сун гораздо спокойнее младшего участника их группы, хотя у Джеву та же энергетика – он постоянно куда-то бежит и суетится, и активно ищет артефакты.
Сун, кажется, вообще ни разу не пробежался. Он неторопливо гуляет по улице вокруг школы. В какой-то момент он останавливается полюбоваться на цветы и даже рассказывает зрителям, что в бытность учеником на нем лежала обязанность поливать их. «Он считает, у нас тут передача о садоводстве?» – подписывает редактор.
Натаниэль же двигается в хорошем темпе, мельком оглядывает все комнаты, мимо которых проходит, и охватывает больше территории, чем все остальные, но нельзя сказать, что он активно ищет артефакты. Текст на экране гласит: «Натаниэль что, на охоту вышел? Тогда на что он охотится или на кого?»
– Ты что, решил всех запятнать и выбить из игры? – подает голос Джеву. – Вот это стратегия. Уважаю.
Натаниэль не отвечает, но я вижу, что вопрос его напряг. Тут на экране появляюсь я, и все мое внимание переключается.
Столовая. Я помню музыкальную мелодию звонка в начале игры, помню, как меня захлестнули беспокойство и восторг одновременно. Когда Сори на экране находит первый артефакт, я снова испытываю острое удовлетворение.
– Черт, Сори, – Джеву явно под впечатлением.
Я жду, пока камера переключится на следующего участника, но она остается на мне. «Если застегну, кролику будет нечем дышать», – говорю я, заполучив первую игрушку.
Щеки у меня просто полыхают. Я-то думала, они это вырежут. «Суровая снаружи, нежная внутри? – гласит текст. – Кто же такая Мин Сори?»
– Талисман и правда хорошенький, – кивает Джеву.
Натаниэль не сводит взгляда с экрана.
Серия продолжается, и оператор так и следует за мной. Я смотрю на часы – так и есть, я официально получила в этом выпуске больше экранного времени, чем все остальные. Меня охватывает тревога – что, если фанатам ХОХО не понравится, что мне уделили больше внимания, чем участникам группы?
Экран разделяется надвое: с одной стороны мы видим коридор как будто бы моими глазами, я поднимаюсь по лестнице, а с другой мы видим, как Натаниэль прячется в кабинете от Суна.
Камера показывает, как Сун поворачивается, и такое ощущение, что он вот-вот поймает меня в коридоре.
Тут в кадре появляется рука, хватает меня за запястье, и передача прерывается на рекламу.
– И они тут решили закончить? – вопит Надин. – С ума сойти. Монтажер просто гений.
По телевизору рекламируют популярную марку быстрорастворимого кофе и открытие нового колеса обозрения на берегу Хангана, после чего серия продолжается. Мы видим короткую потасовку, после которой меня затаскивают в пустой кабинет. Камера стремительно панорамирует по всему помещению, а потом останавливается на нас с Натаниэлем – мы оба скорчились на полу. «Двое хулиганов встречаются после уроков», – гласит текст.
Тут ракурс меняется, и в кадре оказывается лицо Натаниэля. «Вы не могли бы выключить свет камеры?» – спрашивает Натаниэль, и все погружается в темноту.
Тут видео наконец-то переходит к другому участнику – к Джеву, который уже объединился с Хеми, их встречу монтажер вырезал.
– Джеву-сонбэ нашел меня в учительской, – поясняет Хеми. Я мельком поглядываю на нее, пытаясь понять, не расстроилась ли она из-за нехватки экранного времени, но она поглощена происходящим на экране и смеется над учениками, которые игнорируют танец Натаниэля.
Камера снимает, как я нахожу второй артефакт, и мне становится неловко.
– Монтаж мне явно льстит, – замечаю я.
– Не прибедняйся, Сори, – откликается Надин. – Прими свою внутреннюю телебогиню.
После погони до лифта изображение переключается на материал с камеры, установленной внутри: мы с Натаниэлем стоим у противоположных стен лифта, поднимаясь наверх. Аудио они не проигрывают, вместо этого пустив подпись «скоро мы встретимся с ними снова».
К моменту нахождения третьего артефакта я уже смирилась с тем, что мне отведена главная роль в этом выпуске. Когда Йонмин появляется будто из ниоткуда подобно безмолвному ассасину и пятнает всех на своем пути, я восторженно кричу вместе с остальными.
– Мне надо возвращаться в университет, – говорит Надин, когда передача заканчивается. – Джеву, ты меня не подбросишь?
Я не заметила машину Джеву, наверное, он припарковался дальше по улице.
– Конечно. Мы с Натаниэлем закинем тебя по пути в квартиру.
Мы с Хеми провожаем Натаниэля и остальных до двери, и на мгновение мне в голову приходит безумная мысль открыть правду, чтобы он мог остаться, но я поспешно давлю ее в зародыше.
Взглянув на Натаниэля, я замечаю, что он смотрит на меня. «Завтра», – произносит он одними губами, и у меня становится легче на душе.
Проводив ребят, мы с Хеми поднимаемся ко мне в комнату. Я одалживаю ей пижаму и запасную зубную щетку. В другой ситуации я бы уже схватилась за телефон, чтобы узнать, как зрители отреагировали на выпуск, но я не хочу подвергать Хеми лишнему стрессу, а потом осторожно кладу телефон экраном вниз на прикроватную тумбочку.