моего дома. По пути на стадион я отправляю Натаниэлю сообщение. «После презентации устраиваю участницам АСАП вечеринку-сюрприз». Я указываю название и адрес ресторана. «Сможешь прийти, как думаешь?»
Несколько минут спустя телефон звякает – пришел ответ. «Приду».
При мысли о встрече с ним у меня колотится сердце.
Вчера вечером, когда мы заснули, держась за руки, между нами что-то промелькнуло. Я чувствую, что, если сама что-нибудь не скажу в ближайшее время, сказать может он.
Если мама придет на вечеринку, а секретарь Парк намекнула, что такое вполне возможно, я с ней поговорю. Я могла бы рассказать Натаниэлю о своих чувствах уже сегодня вечером.
Что он скажет? Что он сделает?
Я откладываю телефон и пытаюсь сосредоточиться на собственном дыхании. Если я и дальше буду думать о том, что может произойти между мной и Натаниэлем, я больше вообще ни о чем думать не смогу, так что приходится затолкать все свои переживания подальше. Сегодня – вечер Хеми, АСАП и всей команды «Джоа».
Я отправляю то же самое сообщение остальным участникам ХОХО – приглашаю и их тоже.
Презентация проходит на стадионе «Совон» – он носит то же название, что и отель, где я не так давно была с родителями, а владеет им тоже дед Суна, точнее, компания «ТК Групп». Обычно «Совон» используют для проведения спортивных мероприятий, но за вчерашний вечер и сегодняшнее утро его превратили в концертную площадку, оборудовали сцену, разместили две с половиной тысячи сидячих мест. Билеты на презентацию разыгрывались в лотерею и разошлись в течение часа после ее начала.
Хеми уже одета для выступления – на ней свободное белое платье, поверх него – корсет, а длинные светло-русые волосы уложены в корону на макушке.
– Сонбэ! – Хеми на мгновение удается перекричать гомон переполненной гримерки. – Ты пришла! Ты точно хорошо себя чувствуешь? Натаниэль рассказал, что случилось.
– Я в порядке. Как ты? Корсет не слишком тугой? – Потянув за верхний край, я понимаю, что сделан он из тянущейся ткани, а не из такого жесткого материала, как костюм русалки.
Она в ответ на мое беспокойство смеется, глаза у нее блестят.
– Ты такая смешная, сонбэ.
Я ожидала, что она будет нервничать, но она просто сияет.
– Участницы готовы? – раздается голос в дверях. – Им надо быть на сцене через пятнадцать минут.
– Мне надо в туалет! – кричит Джию, облаченная в платье с оборками до колена. – Я успею сходить в туалет? – Не дождавшись ответа, она уносится в сторону уборной.
Визажист утягивает Хеми к зеркалам, где остальные девочки заканчивают делать укладку и макияж.
Одна девочка повторяет хореографию у дальней стены комнаты, другая стоит перед вентилятором, водруженным на подставку, и нервно глотает воду из бутылки. Заметив пробегающую мимо Джию, она прекращает пить, на мгновение застывает, а потом в ужасе отбрасывает бутылку.
Съемочная группа, которая готовит документальный фильм об АСАП, ловит каждый хаотичный, восторженный момент подготовки.
– Мин Сори-сси? – окликает меня помощник директора Рю. – У нас небольшая проблема. Директор Рю сказала, что вы сумеете помочь. Вы не могли бы подойти на секунду?
Я в последний раз проверяю Хеми – она держится за руки с другой девочкой из группы и восторженно что-то рассказывает, – и следую за помощником директора в соседнюю комнату, где вокруг дивана столпилась куча персонала. На диване, безудержно всхлипывая, сидит Сон Е.
– Что происходит? – Меня тут же охватывает тревога.
Директор Рю подзывает меня к себе. Она, кажется, совершенно не волнуется – в отличие от остальных.
– Думаю, ей надо с кем-то поговорить. Быть лидером непросто. Можно оставить Сон Е в твоих руках?
Я киваю, хоть и не знаю, с чего она взяла, что именно я должна поговорить с Сон Е.
– Я думаю… – продолжает директор Рю, будто читая мои мысли. – Ты поймешь ее лучше остальных.
Она поворачивается к собравшимся.
– Не могли бы вы все выйти на пару минут?
Как только комната пустеет, я наливаю в кружку горячей воды для Сон Е и сажусь на диван рядом с ней.
– Сон Е-я, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?
– Прости, Сори-я, – она шмыгает носом. – Мне кажется, у меня не получится.
Я ожидала, что нервничать будет Хеми или Джию, кто-то из младших, но не Сон Е. Не потому что она старше остальных и дольше всех тренировалась, а потому что она всегда так уверена в себе – по крайней мере, внешне. Впрочем, уж мне-то следовало знать, что большинство людей говорит не то, что думает.
– Расскажи мне, – прошу я.
– Слишком большая ответственность. Что, если я подведу остальных девочек? Я должна быть их лидером, а что, если у меня будет ужасно получаться? И я настолько старше всех остальных. В одной статье и так уже писали, что я на год старше среднестатистической участницы группы.
На мгновение желание найти того, кто это написал, и наорать на него так, чтобы весь интернет слышал, становится непреодолимым.
– И давно ты об этом думаешь? – спрашиваю я. – Надо было кому-нибудь рассказать.
– Я не хотела, чтобы меня выкинули из команды.
– Тебя бы никто не выгнал. И директор Рю, и остальные понимают, как сложно стать членом группы, а особенно лидером.
Сон Е качает головой, обводя большим пальцем край кружки.
Я глубоко вздыхаю, прикидывая, что бы хотела услышать я сама, окажись я на ее месте. Директор Рю неспроста попросила поговорить с ней именно меня. «Думаю, ты поймешь ее лучше остальных».
– Мы с тобой стажировались в компании дольше всех – ты и я. В нашей индустрии всем нелегко, девушкам особенно. Незнакомые люди осуждают нас за то, что мы слишком взрослые, слишком жирные, слишком умные, но именно поэтому этой индустрии и нужна ты. Чтобы люди посмотрели на тебя и поняли, какая ты красивая и талантливая. Какая упрямая и неуверенная в себе…
– Я думала, ты мне тут комплименты делаешь, – Сон Е шмыгает носом.
– …чтобы, взглянув на тебя, люди осознали: ты не самый безупречный айдол в мире, но для тех поклонников, которые действительно нуждаются в тебе, ты будешь идеальна.
Я сама фанатка, и я испытываю как раз такие эмоции. Когда узнаешь себя в другом человеке – особенно в участнике группы, чувствуешь особую связь с ним: он утешает тебя, а ты восхищаешься им издалека и болеешь за его успехи. Сегодня таким особенным человеком для многих станет и Сон Е – а вместе с ней Хеми и другие участницы АСАП.
– Ты стольким подаришь радость и утешение, – убеждаю я. – Тысячам человек, может, даже миллионам. Ради этого и становятся айдолами.
– У меня косметика потекла, – вздыхает Сон Е, промокая глаза платочком.
– Мы сейчас позовем кого-нибудь из гримеров, – успокаиваю я. – Их в коридоре человек пять, не меньше.
– Спасибо, Сори-я. Знаешь, ты бы стала прекрасным айдолом.
– Возможно. Но, думаю, для этого я слишком эгоистична. Я хочу сначала сама стать счастливой и хочу посвятить себя лишь нескольким людям, а не всем сразу.
Я долгое время считала, что поступать надо как раз наоборот, была уверена, что хочу порадовать как можно больше людей, чтобы они за это полюбили меня в ответ. А потом осознала, что я не такой человек. Мне вполне достаточно любви и уважения нескольких человек – тех, кого я сама люблю и уважаю. Этого хватит.
Сон Е сжимает мою руку.
– Людям, которым ты посвятишь себя, очень повезет, Мин Сори.
Я подзываю одного из визажистов и жду, пока Сон Е готовят к выступлению, а потом выхожу вместе с ней.
Остальные участницы АСАП уже вышли на сцену, так что я отправляюсь на задний ряд зала, откуда буду смотреть выступление вместе со всеми зрителями. Можно было бы посмотреть его на одном из мониторов за сценой, но мне хочется всей кожей ощутить энергетику выступления, как будто я сама – одна из фанаток. Ведь, в сущности, так оно и есть.
По дороге я замечаю отца Хеми – он сидит среди важных людей в деловых костюмах, там же сидит моя мама. Под глазами у нее, как и в прошлую нашу встречу, темные круги, хотя ей удалось немного замаскировать их консилером. Подписал ли отец Хеми контракт? Если еще не подписал, завтра подпишет точно.
На сцену выходит ведущий – поприветствовать собравшихся. На презентации АСАП представит две песни – заглавную композицию альбома и песню со стороны B – приятную попсовую песенку Blue Heart, в переводе – «Грустное сердце».
Задняя часть сцены открывается, являя зрителям всех шестерых участниц. Они стоят вместе – впервые как группа, и выглядят изумительно. Звучат первые ноты Wake Up, и публика разражается аплодисментами.
Сначала я нервничаю, но вскоре становится ясно, что упорный труд окупился: все движения чистые и четкие, будто они танцевали связку тысячи раз, что, кстати, является правдой. На сцене они преображаются, неуверенность и волнения остаются позади. По Сон Е ни за что не скажешь, что всего несколько минут назад она плакала, она кажется совершенно бесстрашной. Милая и застенчивая Джию – просто зверь в хореографии, каждое движение она берет как новую высоту, а Хеми…
Хеми – кокетка! Она поддразнивает публику, умеет вовремя посмотреть в камеру, а ее уверенность в себе завораживает.
От их выступления захватывает дух – у меня и у всех остальных.
Глядя на участниц АСАП, я пытаюсь понять, не осталось ли у меня сожалению насчет решения не дебютировать. Я сказала Сон Е, что не захотела быть айдолом, но вдруг во мне еще теплится желание пойти по этому пути, вдруг я… жалею?
Однако ответ на этот вопрос находится быстро. Я в состоянии четко и без единого сомнения признать: никаких сожалений не осталось.
Только радость за девочек и гордость за саму себя – за то, как далеко благодаря мне продвинулась Хеми. И я знаю, что, хоть в группе я и не состою, я всегда буду частью АСАП.
Меня переполняет счастье, оно будто окутывает меня, а от бешеной энергетики зрителей кажется еще ярче, еще сильнее.