У нее было ко мне всего две просьбы – держаться подальше от Натаниэля и подготовить Хеми к дебюту, и я дважды ее подвела. Директор Рю сказала, что ключ к успеху айдола – не только тренировки и талант, но и поддержка окружающих, поскольку именно в ней айдол черпает силу, именно она помогает пережить трудные времена.
Хеми я подвела во всех отношениях. Может, и не в моих силах было предотвратить публикацию анонимного поста, из-за которого вся эта история выплыла наружу, но я могла подготовить ее к возможным последствиям, к тому, что может случиться. Я могла бы рассказать ей, что ее отец заключил с «Джоа» сделку, а не скрывать от нее эту информацию. А я страшно боялась, что, узнав правду, она бросит начатое и компания не получит от ее отца денег.
Меня переполняет вина, и я вынуждена подавить ее усилием воли.
Мысленно я пытаюсь возвести вокруг своего сердца прочные стены. Может, я и правда такой человек. В конце концов, таковы мои родители, а я их дочь.
Я выползаю из кровати почистить зубы. Нытье нытьем, а гигиена гигиеной. Отключив звук у телефона, я хватаю ноутбук и забираюсь обратно под одеяло. Открыв «Нетфликс», включаю первую серию нового сериала сестер Хон[75]. Уж лучше посмотреть, как вымышленные персонажи решают свои многочисленные и порой фантастические проблемы, чем решать собственные.
К шестой серии страсти на экране накаляются, и меня даже захватывает происходящее, но тут в правом верхнем углу монитора появляется значок видеозвонка.
Компьютер любезно оповещает, что звонит «твоя соседка Го Джуйон». Дженни.
Я сажусь. Ноутбук чуть не падает с кровати, и я хватаю его в последний момент, на ходу нечаянно нажав на какую-то кнопку.
На экране появляется лицо Дженни в ореоле света.
– Сори? – Она в общежитии. Позади нее стоит книжный шкаф, рядом на подставке примостилась виолончель. – Ты спишь? – Я вижу, как она смотрит в угол экрана, проверяя время. Сейчас час дня. – Ох, Сори. Все настолько плохо? – Она что, уже узнала про Натаниэля? – Я слышала, у «Джоа» неприятности.
– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я и тут же понимаю, что ей наверняка сказал Джеву. Я устраиваю компьютер так, чтобы она смотрела на меня, а не на мой потолок.
– Неважно, – отмахивается Дженни. – Я волновалась за тебя.
– Я в порядке. Хотя нет, не в порядке, но твой голос немного успокаивает.
– Я в любом случае собиралась позвонить тебе на днях. Хотела поделиться новостями. Я еду в Японию! Я получила место в квартете.
Я визжу, и она смеется.
– Сначала я приеду на недельку в Сеул, – продолжает она. – Можно остановиться у тебя?
– Конечно. А ты не у своей хальмони будешь жить?
– Я буду проводить с ней выходные, а по будням она ходит в клинику – пофлиртовать с местными дедулями.
Я смеюсь. У Дженни хальмони милая и любящая, то есть полная противоположность моей.
Мы болтаем три часа. В какой-то момент я слезаю с кровати, чтобы поставить ноутбук заряжаться. Когда я поднимаю жалюзи, комнату заливает солнечный свет.
Дженни, видимо, чувствует, что я не хочу говорить о том, почему валяюсь в кровати посреди дня, так что вместо этого мы разговариваем обо всем остальном.
Принесенная аджуммой овсяная каша давно остыла, но я все равно ем, пока Дженни заливает водой из электрического чайника лапшу быстрого приготовления.
– Что ты делала, когда я позвонила? – спрашивает она.
– Смотрела новый сериал сестер Хон.
– Он крутой. Ты на какой серии? До сцены с поцелуем уже дошла?
– Еще нет! Он в шестой серии? – Когда позвонила Дженни, мне оставалось пятнадцать минут до конца эпизода.
– Думаешь, я помню? Погоди-ка. Да, он на отметке в один час и двадцать минут.
Уже когда мы прощаемся, Дженни вдруг серьезно смотрит мне в глаза.
– Я всегда в команде Сори, ты ведь знаешь?
– Да, а я президент твоего фан-клуба. Иди спать, – в Нью-Йорке сейчас три утра.
Я машу рукой на прощание, и звонок обрывается.
Разговор с Дженни придал мне сил. Я досматриваю последние пятнадцать минут серии, сцену с поцелуем пересматривая дважды.
Потом я иду в душ, а в голове у меня уже зреет план.
Собственно, идею мне подал Натаниэль, когда упомянул вариант с выкупом акций «Джоа». Денег у меня нет, но, может, и выкупать не придется…
Я нахожу папин личный номер – в обход секретаря Ли.
В последнее время я вообще не балую родительских секретарей вниманием.
«У тебя завтра есть время встретиться?» – пишу я.
Отец отвечает мгновенно, и я гадаю, не от удивления ли. В конце концов, я редко ему пишу.
«Есть. Приходи завтра утром на завтрак домой к хальмони».
На обед аджумма готовит простую еду, потому что я все еще «нездорова».
– Сегодня тише, чем обычно, – осторожно начинает она, явно ожидая, что я прокомментирую отсутствие Натаниэля.
– Все вернулось на круги своя, – откликаюсь я. – Так будет лучше.
Если аджумма и думает иначе, но ничего не говорит, позволяя мне поесть в тишине.
Потом мы с ней вместе садимся смотреть сериал Суна. Наша серия выходит сегодня вечером, а в суматохе последних дней я об этом совсем забыла. Большую часть эпизода сняли заранее, в последний момент снимали и монтировали только фрагменты с участием Хеми, Натаниэля и меня.
Героиня Хеми очаровательна. Она учится в старшей школе и влюблена в одноклассника, который об этом даже не подозревает.
Я смеюсь, когда она в отчаянии пинает волшебную ракушку, но в итоге только бьется пальцем и начинает прыгать на одной ноге.
– А она хороша! – говорит аджумма.
Хеми напоминает Чон Со-мин[76] в юности. Она харизматична и прекрасно подает реплики. Честно говоря, я уверена, что сценарист, осознав, что у Хеми есть талант, добавил ей еще несколько реплик.
Серию продолжает снятый с воздуха план каменистого пляжа. Недавно был прилив, вода разлилась, и над ней стелется туман. Звучит сочный закадровый голос рассказчика. «Из сияющих морских глубин прибыла посланница морского короля, чтобы передать принцу послание королевского двора». На экране появляется хвост, потом камера панорамирует вверх.
Аджумма ахает.
– Сори-я, ты просто красавица! – Она выхватывает телефон и начинает снимать происходящее на экране.
Учитывая, что у монтажеров было всего несколько дней, их работа поражает. Мой хвост – ослепительная смесь фиолетового и аквамаринового, и он идеально подходит к корсетному топу. Влажные волосы, перевитые драгоценными камнями и жемчугом, скользят по обнаженным плечам. За кадром звучит вкрадчивый баритон. «Вот только русалки способны говорить только под водой. Как же доставить королевское послание?»
Если я правильно помню по сценарию, моя следующая – финальная – сцена должна быть в конце, и это – большое облегчение, потому что так я хотя бы могу насладиться происходящим на экране. Серия продолжается, и мы видим, как Сун идет с главной героиней на свидание. В этой серии они начинают осознавать, что у них есть друг к другу чувства, но потом, когда воспоминания морского принца вернутся благодаря ракушке, пути героев разойдутся, что принесет обоим немало боли.
Меня так захватил сюжет, что следующие сорок минут пролетают на одном дыхании (серии часовые, потому что это И-Би-Си, а не тв-Н), и вдруг на экране появляется баня.
Я хватаю с дивана подушку и прижимаю к груди. На сцене появляется Натаниэль в шлепанцах для душа, с полотенцем в форме овечьей головы.
У него тоже есть несколько реплик, и, хотя он слегка зажат, в отличие от Суна и Хеми, его природное чувство юмора проскальзывает и в герое. Он расстроился, увидев, что в закрытой бане горит свет – решил, что туда тайком проскользнула какая-нибудь старушка.
Тут он видит что-то в воде – мерцающий хвост. Опустившись на колени, он ползет к краю и склоняется над бассейном. Камера меняет ракурс, демонстрируя мое медленное появление. Вода каскадом стекает с украшенных камнями волос. Я помню, как было неудобно, как я старалась не моргать – и рада, что у меня получилось, потому что эффект получился что надо. Вторая камера дает сверхкрупным планом лицо Натаниэля. Я-то помню, о чем думала в тот момент – психовала, что он все никак не произносит свою реплику, но в кадре он выглядит совершенно пораженным, его взгляд прикован к моему лицу. Я думала, тут режиссер обрежет сцену, но он выдержал долгую паузу. Мы с Натаниэлем неотрывно смотрим друг на друга, будто завороженные.
И тут наступает тот самый момент. Поднявшись над водой, я целую его.
А потом падаю обратно в воду, и сцена заканчивается.
– Омона! – кричит аджумма.
До конца серии еще десять минут, но мой телефон уже разрывается от сообщений.
«МИН СОРИ», – пишет Анджела. Одновременно с ней Ги Тэк присылает «Я в шоке», а потом – отдельным сообщением – «Наряд у тебя был просто неземной».
Дженни присылает сто восклицательных знаков подряд.
Я таращусь на телефон, надеясь, что придет еще одно сообщение – от Натаниэля, но он не пишет. Может, не смотрел?
– Сори-я, – окликает меня аджумма, указывая на экран. – Ты пропустишь все остальное.
Заканчивается серия тем, что героиня Хеми отдает герою Суна раковину на рынке. Он все вспоминает, в том числе и то, что бурю наслал он сам, что для него это была мелкая истерика, а главная героиня и ее родные лишились из-за этого семейного дела, и с этого начались все их беды.
Когда серия заканчивается, я захожу на домашнюю страницу И-Би-Си почитать комментарии.
«Думаю, сценарист – фанат Минли».
«У них такая убедительная химия!»
«Не слишком ли далеко они зашли? Это же камео!»
«Должна признать, играть Ву Хеми умеет».
«Хвала Мин Сори».
«Между ними будто и правда любовь».
Уже когда я собираюсь ко сну, мне приходит новое сообщение – его переслала мне секретарь Парк.
Руководству агентства и Мин Сори.